Similitudinem vel originale?

— Чонгуки, ты был сегодня, словно оголодавший зверь, — Чимин водит пальцами по голой спине мужчины, выводя спиралевидные узоры, ногтями царапая загорелую кожу, — ты даже разбудил меня среди ночи, а мне на пару всего через пару часов. — Вечер был долгим и тяжелым, малыш, — Чонгук придвигается вплотную, обнимая парня за талию и притягивая нагое тело к себе ближе. — Ты как с цепи сорвался, был повод? — Никакого повода, малыш, я просто соскучился по тебе, — в доказательство своих слов Чонгук приподнимается на локте, чтобы поцеловать Чимина в губы: глубоко, нежно, но немного отстранённо. Так, как Чонгук чувствует себя рядом с ним на протяжении месяцев, что они вместе. Да, Чонгук сорвался. Да, он был словно дикий зверь, что вырвал цепи, державшие его на привязи. Да. Но не потому, что скучал по Чимину, как бы отвратительно это не звучало. Он брал его сзади, вбиваясь со всей силы, потому что представлял другого человека. Под грубыми ладонями словно ощущал чёрный гладкий латекс, выгибая Чимина до хруста, потому что видел, как мог гнуть спину тот парень, V. В голове — помутнение, на лице — экстаз, Чимин стонет своим высоким красивым голосом, а он даже не знает, какой голос у того парня, но может дать голову на отсечение, что так же прекрасен, как и он сам. Фантомное ощущение близости, будто он где-то рядом, но его не поймать, будто он видел эти медовые глаза где-то, всего секунду, но они врезались в его память, а вчера, на чертовом мальчишнике, Чонгук почувствовал, словно прямо в ту секунду происходило что-то безмерно важное, сильное, неземное. Он не может описать то, что чувствует, но уверен, что это не последняя их встреча. До боли в глазах и рези во всем теле, Чонгук жмурился и брал тело, такое знакомое, но такое будто чужое, после мимолётного взгляда, после трёх минут сладострастности, после прямого взгляда друг другу в глаза. Все его нутро кричало, требовало, чтобы Чонгук сделал что-то, побежал сразу же после выступления за парнем, что ангельским лицом пленил душу, но так не вовремя его за руку схватил Хосок, шепча, как из последних сил, восторженно, безумно даже: — Я молюсь на него уже несколько месяцев, и как только разведусь, сделаю его своим. Чонгук бы и рад порадоваться за брата, но не может, давит из себя благосклонную улыбку, поддерживающе хлопая по плечу, а в голове одно сплошное «нет» на повторе. Слишком горький вкус на языке после поцелуя, так хочется отстраниться быстрее, провалиться в забытие, только бы ему приснился тот мальчик, что несмотря на то, чем занимается, не выглядел, как дешевая портовая блядь, а будто сам собой на сцене наслаждался, выдыхая пухлыми губами, что словно лепестки, сорванные с багровой породистой розы. *** Дела в компании Чонгука всегда шли лучшим образом. Отец подарил Чонгуку капитал, который тот смог вложить в своё начинание — дизайнерский бренд, что за пару лет обрёл безграничную популярность в стране. Чонгук днями и ночами рисовал эскизы лучших костюмов для мужчин, затем наняв целую бригаду дизайнеров, теперь лишь управляя, следя за конечными макетами коллекции перед выпуском, утверждая или же отвергая за непригодность. Далее он купил акции музыкального лейбла, что занимал самую высокую строку в рейтинге, лишь получая выгоду. Отец следил за успехами сына, радуясь, что взрастил отличного наследника, что сможет занять его пост наравне с братом. Пусть сами решают, кто встанет в главенство: мальчики у него умные, совершенно не жадные, но охочи до самостоятельности. Закончив просматривать документы с последней сделки, Чонгук смотрит на часы: 16:42. Чимин заканчивает через полчаса, и он обещал его забрать, потому собирается, бросая секретарше, чтобы закончила собирать макеты и положила их к нему на стол, и выходит из здания компании. *** Как обычно, около ворот института крутятся студенты, радостные, что очередной мучительный День знаний закончился. Чонгук стоит, облокотившись на любимую машину, сложив руки на груди и рассматривая парней и девушек, пышущих молодостью, которые оглядывают мужчину в дорогом деловом костюме оценивающими и жадными взглядами. Нет ничего удивительного и в этом. В стране, где статус имеет огромное влияние, а дорогую машину может позволить себе не каждый, будь ты даже уродом, дряхлым от старости лет, все равно будешь, словно Святой Грааль, — несбыточная мечта. Светлая макушка Чимина уже виднелась у входных дверей в здание университета, когда Чонгука прошибает током: с грацией и прямой осанкой среди толпы выделялся один студент, пепельный блондин, в легком шелковом костюме, струящемся при каждом шаге, в обычных белых конверсах со стоптанными пятками, выглядящий на миллион, хотя нет, миллиард, шёл тот самый человек, что засел в голове со вчерашнего вечера, не желая ее покидать. Он выглядит совершенно просто, но также бесподобно, перехватывая взгляды каждого, не смотрящий ни на кого, расфокусировано — лишь вперёд, не обращая внимания ни на одного человека. Бриллиант среди серых никчемных камней. Эрос среди плебеев. Он проходит через ворота, обращая внимание на чёрный автомобиль, что привлёк его внимание, поднимая глаза с дизайнерских литых дисков прямо на парня возле. Узнавание мелькает в его взгляде, что загорается искрометно, но также быстро сменяется на неверие, а затем… на пустоту. Поглощающую пустоту. Он проходит мимо молча, а Чонгук хочет его окликнуть, но даже не знает его имя, зато знает, что парень явно бы не хотел услышать во весь голос свой пороком известный творческий псевдоним. Чон молчит, провожая подтянутую фигуру голодным взглядом, и возвращает взор на повисшего на нем Чимина. Он даже не заметил, как тот к нему подлетел.