Similitudinem vel originale?

У Чонгука всю ночь в голове лишь одна цель — узнать имя того парня. Всю ночь он думает об этом, все утро следующего дня, а затем решает, что так как у Чимина нет пар сегодня, то он попытает удачу, съездив к университету ещё раз. *** Проходит полчаса, затем ещё, потом ещё час, Чонгук от нервозности стучит по рулю пальцами, сжимая кожу до скрипа. Черт, он так надеялся, что хоть какая-то малейшая капелька удачи будет сегодня на его стороне. И она на его стороне, понимает он, когда видит V, выходящего из университета. Он быстро покидает машину, подходя ближе к воротам и ждёт, надеется. — Привет, — кидает он, когда парень хочет пройти мимо него, — Эй, подожди, — парень продолжает отдаляться, не обращая внимания, хотя он явно вздрогнул, услышав обращение к себе от Чона, значит слышит, — Пожалуйста. — Что вы хотите? — Тэхен смотрит на него своими бездонными глазами, превращая в бесхребетную массу, затягивая в их темный омут. — Я хочу узнать твоё имя, — Чонгук нервничает, но не показывает этого, рубит с плеча, обращается к совершенно н е з н а к о м о м у парню так, будто тот ему что-то должен. Он, действительно, черт возьми, нервничает, внутренне содрогаясь от стыда, ведь, блять, он Чон Чонгук, который никогда в своей жизни не нервничал при знакомстве с кем бы то ни было, будь то шейх, приехавший из Эмиратов на прошлые переговоры, — Я увидел тебя вчера, но не смог окликнуть, я же не знал твоего имени. — Тэхен разворачивается к нему, складывая руки на груди и приподнимая бровь. — И, скажите мне, как бы вы окликнули меня, когда на вас висел ваш парень? — Эм. Что? — На вас запрыгнул парень, целуя. Так почему вы должны были звать меня? — Тэхен на самом деле не так уверен, как показывает себя в данный момент. Он безумно хочет сказать этому парню своё имя, узнать его, сходить на свидание, возможно, поцеловать и ещё много-много всего, но он никогда в жизни не позволит себе флиртовать с мужчиной, у которого уже кто-то есть. Слишком мерзко — отнимать чужое. Он хочет своё, личное, что будет греть холодными ночами, оглаживая контуры его тела, сладко целовать на прощание и защищать от похотливых взглядов. Ему чужое — не нужно и никогда не было. Чонгук судорожно думает, что придумать. Он явно видит сомнение и недоверие в глазах напротив, видит тот страх быть чем-то легкодоступным, создать такое мнение о себе, ведь — г р а ц и я, благородство. Это видно в каждом слове, каждом действии, этот парень словно голубых кровей, и Чонгук бы очень хотел, чтобы не только аристократическое значение этой метафоры было правдой. — Я владелец дизайнерского бренда и хотел бы пригласить тебя в качестве модели на показ, если ты согласишься, — он мило улыбается, мысленно гладя себя по голове за такую отличную идею, протягивая Тэхену свою визитку, — меня зовут Чон Чонгук, может скажешь своё имя? — Эм, — Тэхен сомневается и не знает, правду ли говорит мужчина, но желание урвать хотя бы секунду общения с ним преобладает над «занято» красными буквами, все это время горящими в его голове, — Тэхен. — Тэхен, — Чонгук пытается держать лицо серьёзным, словно говоря с деловым партнером, но улыбка слишком сильно просится наружу, от чего его губы подрагивают, — так ты согласен? Клянусь, это только для работы! Конечно ты был неотразим на сцене, у шеста, ты так красиво выгибался, аж дух захватывает, но… — Стоп, стоп, стоп! — Тэхен выхватывает из его рук визитку, сжимая в ладони, — не стоит обсуждать мою деятельность перед воротами университета, я понял, что Вам понравилось, спасибо. Если я надумаю, я позвоню, а теперь мне пора. — Хорошо, конечно, извини, — ты такой тупой прямо сейчас Чонгук, — до встречи, Тэхен, я очень надеюсь, что ты позвонишь. Тэхен не отвечает. Разворачивается и такой же мягкой поступью уходит, оставляя после себя лишь шлейф сложного, но в то же время сладкого, аромата духов. Чонгук плывёт. *** Блять. Блять. Блять. Какой же ты тупой, Чон Чонгук. Просто идиот. Помимо всего прочего, что он успел натворить за последние сутки, Чонгук ещё и совершенно забыл о том, что вообще-то у него есть парень. Чудесный, прекрасный комочек счастья — Чимин, с которым он не первый день в отношениях, к которому привык, запах которого успел прижиться в его некогда холостяцкой квартире в Каннаме. У Чонгука вся жизнь — расписание с щепоткой отдыха. Он привык все контролировать, добиваться своих целей, идти напролом, лишь бы быть услышанным, признанным, понятым и успешным. Когда бизнес стал расцветать, Чонгук становился лучшей версией себя: много учился, много думал, убивался в тренажерном зале, чтобы поддерживать себя в форме. Он всегда был тем, кого хотели, его внешность позволяла ему такую привилегию, но если он спал с кем-то, тот уходил счастливым и удовлетворённым: девушка или парень — значения никогда не имело, ввиду врожденной бисексуальности, но больше Чон любил парней и этого никогда не стеснялся. И теперь, когда его жизнь была размеренно успешной, с прекрасным парнем под боком, в голову ударил юношеский максимализм: а что, если попробовать, может будет лучше, может будет приятнее. Тэхен, тот, что V, просто снес ему его распланированную жизнь к чертовой матери. Да когда вообще Чонгук просиживал в машине около чужого университета, лишь бы узнать имя! Да ни в жизнь! Время — деньги! Он чувствовал себя полнейшим идиотом, что вляпался в то, во что не следовало, когда сидел в баре тем же вечером с бокалом вина и Юнги под боком, вещающим что-то про новые инвестирования в бизнес партнеров из Китая. Черти что творится, Чонгук в другой день сидел бы внимательнее некуда, выстраивая планы сотрудничества, а сейчас сидит, вперив глаза на танцпол, где кружилась молодежь, думая вообще о другом… Вот о нем кстати! Он так и не позвонил, а Чонгук ждал, растирая экран смартфона, лишь бы не пропустить ни единого звонка. Глупый, тупой, наивный. — Ты вообще здесь, или как? — Юнги недовольно цокает, щёлкая Чонгуку перед лицом пальцами в массивных кольцах, — приём, Земля вызывает Чон Чонгука. — Да. — Какой ответ многозначительный, просто прелесть. — Что делать, если ждёшь звонка от человека, который не обещал позвонить, но сказал, что подумает? — Чонгук откидывает своё бренное туловище на спинку кресла, отпивая немного вина, даже не смотря на Юнги. А Юнги нихрена и не понял. — А на кой-черт ждать? Типа, ты знаешь, какой-то там великий русский писатель говорил, что чем больше девушку мы любим, тем меньше нравимся мы ей, думай в этой стезе. — Пушкин. — Чего? — Писатель — Пушкин. И я нихрена не понял логики. — Умник, блять. Говорю, будешь ждать так сильно — получишь дулю, не будешь ждать — позвонит. Закон подлости, брат, — и щурит свои лисьи глаза, осматривая его с ног до головы, — а чей это ты звонок так сильно ждёшь, а? — Пушкина, — Чонгук ухмыляется уголком губ, допивая вино, смотря пустым взглядом через приподнятый бокал на разноцветные огни подсветки. — Ну тогда не дождёшься, чувак, прости, — Чонгук смеётся. Реально ведь, скорее всего, он не дождётся. Глупо было полагать, что вот так ему кто-то сразу и ответит. Поэтому он просто встаёт, прощаясь с другом и выходит на улицу, набирая заученный наизусть номер. — Я скоро буду, малыш, не засыпай.