Similitudinem vel originale?

Утренняя нега растапливает сон. Чонгук просыпается, чувствуя себя если не Богом, то кем-то похожим, удовлетворенным и всемогущим, когда ощущает тяжесть на своей груди. Тэхен так мил и сладок, когда спит. У него опухшее лицо, веки подрагивают, а тени от ресниц отбрасываются на мягкие щеки. Чонгук не может насмотреться. Ему так тепло, так хорошо, так правильно ощущать его рядом, в своей постели, что сердце затапливает невозможной трепетностью. Он оглаживает нагое тело, узкую талию, несмотря на худобу, такую мягкую, бедра, прижимающиеся к его, поднимает его руку, целуя подушечки пальцев, тыльную сторону ладони. Чонгук понимает, что готов провести так вечность, и никогда он об этом не пожалеет. Ему безмерно хорошо, а позже, когда Тэхен проснется, он собирается отнести его на руках в ванную, наполнить ее сладкой пеной, прижать к своей груди и отдохнуть. Д у ш о й. И с этими мыслями он снова проваливается в сон. Когда он вновь открывает глаза, то улыбается, представляя, как сворует утренний поцелуй у парня рядом, а когда сон сходит вовсе, понимает, что вторая половина кровати рядом с ним пуста. Паника захватывает его сразу, адреналиновым разрядом разносясь по венам. Он вскакивает с кровати, ощущая головокружение из-за резкого подъема, облокачивается одной рукой о столбик балдахина, а другой растирает глаза: вдруг почудилось, а на самом деле Тэхен сладко спит на постельном белье цвета ночи. Но нет, кровать пуста, лишь помятая простынь напоминает о том, что на ней кто-то спал. С кухни слышится звон посуды и тихий вскрик. У Чонгука и бальзам на душу и новый приступ паники, вдруг что-то случилось. Быстро натягивая первые попавшиеся штаны, он выбегает из спальной, направляясь в кухню. На входе останавливается и Чонгук и его сердце: Тэхен такой тонкий, такой маленький будто, хоть и ниже, по сути, на сантиметр-два, склонился над полом, собирая осколки, видимо, кружки. Чонгук должен подбежать и помочь, но не может перестать тупо пялиться на парня. Он смотрит на его длинные пальцы, на то, как он присел на корточки, закусив губу, сосредоточенно собирая осколки. На нем его футболка, что задралась, обнажая голые бедра, и Чонгук мысленно стонет. Неужели все это не сон? Как можно упасть в человека настолько, что не видно края, полностью погрузиться, забыться, утонуть и бояться задохнуться. Вдох. Вскрик. Очнулся. — Ты в порядке? — Чонгук пришел в себя, когда увидел, как Тэхен щурится, прижимая палец к губам, — поранился? — Немного. Извини за это, я случайно. — На счастье, — и улыбается, как мальчишка, будто не ему третий десяток пошел. — Пойдем, обработаю. Чонгук Тэхена ведет в гостиную, придерживая за запястье раненой руки. Всего лишь маленький порез на подушечке пальца, а крови столько, будто палец этот самый отрезали. Пока Чонгук обрабатывает ранку, Тэхен смотрит на него. Неужели это явь? Полуголый Чонгук, который со всей нежностью и внимательностью поливает рану перекисью, дует на порез, как маленькому, чтобы не щипало, обматывает бинтом; полуголый Тэхен, который не представлял, что когда-нибудь с ним такое произойдет. Всеобъемлющий трепет сковывает его грудную клетку изнутри. Чонгук такой мягкий с утра, взъерошенный, как воробей, со следами от подушки на щеке, но им лишь только восхищаться. Он скользит взглядом по его мягким на вид губам, спускаясь к крепкой груди, а потом замечает, что почти вся рука Чонгука испещрена чернилами. Дух захватывает. Как он раньше не заметил? — Это… — Перевязанной рукой Тэхен тянется к чужому плечу, проводя по чернильному рисунку здоровыми пальцами, — прекрасно. Я и не заметил. — Ты был занят, — он немного ухмыляется. — Я сделал ее не так давно. Нравится? — Да. Но почему дракон? — Тэхен заворожен красотой рисунка. Он мечтал о татуировке, но не собирался делать себе, потому как… Непонятно, почему, но не собирался. — Он дает мне силу и уверенность. Помогает держать себя в руках. — Красивый. — Тэхен смотрит на руку Чонгука, но говорит он не только про татуировку. Чонгук весь красивый. — Не красивее тебя, — и это разносится по груди обжигающим пламенем, сжигающим все противоречивые мысли, которые в голове возникали. Когда Чонгук его целует, мягко, нежно, так, чтобы в самое сердце — перехватывает дыхание у обоих. Чонгук отстраняется, но не отпускает из объятий, в которые заключил и заключит ни раз, — я думал, что ты ушел. Признаться честно, я никогда не испытывал такой страх, — шепчет он Тэхену в губы, позже прижимаясь снова. Тэхен думал уйти. Он хотел уйти, когда проснулся, когда увидел спящего Чонгука рядом, когда услышал его ровное сердцебиение, когда почувствовал пальцы, зарывшиеся в его волосы. Он правда хотел уйти. Но потом он вспомнил прошлую ночь, вспомнил, как долго, как нежно, потом страстно и неумолимо хорошо было с Чонгуком. Он не хочет всех этих драм, где любовник убегает с утра пораньше, лишь бы не сталкиваться с проблемой на утро. Он хочет поговорить, понять и что-то для себя уже решить. Поэтому он и решил, что можно будет спокойно поговорить за завтраком, который он приготовит. Тэхен не лучший кулинар, но панкейки делать умеет, хотя уже и ни к чему, эмоциями накормили сполна. — Останешься? — Чонгук смотрит в его глаза, пытаясь не спугнуть эту нежность, что захватила их обоих с головой, надеется, что они смогут поговорить еще, полежать вместе в ванной, посмотреть какой-нибудь фильм, а может еще что успеют сделать. Тэхен молчит, но взгляд не прячет, растерянно смотря в ответ. Чонгук снова боится, что все разрушится. — Останусь. *** Aria — Bleu Chanel Зрители замерли на своих местах, свет погас. Судорожные вдохи-выдохи, наполненные ожиданием. Сцена озаряется единственным лучом света, направленным на самый центр. У серебристого пилона появляется стройный парень со светлыми волосами, изгибаясь так, что бархатный обтягивающий костюм практически трещит по швам, но это чувствует лишь сам танцор. Стрипы натирают ноги, но это тоже знает лишь он сам. Парень отдается музыке, ритмично двигаясь из стороны в сторону, выделывая всевозможные трюки на шесте. Его кожа светлая, блестящая, натертая специальными маслами. Сам он красив, но не так, чтобы выделяться среди других таких же жертв маслянистых взглядов. Он не король греха, им и не станет, слишком обычен, хоть и талантлив. Ожидание не оправдано. — Снова не он, — мужчина, сидящий на балконе в вип-зоне, нервно качает ногой, сжимая бокал, наполненный игристым, — сколько я должен еще ждать? — Господин, хотите я вызову администратора? — Подчиненный смирно стоит за спиной мужчины, решая угодить хоть чем-то. — Я сижу здесь уже третий час, ты мог сделать это раньше! — Огрызается тот, всматриваясь в уже опустевшую сцену. — В прошлом году он выступал первый, этот маленький чертенок! Быстро вызывал мне администратора! Нет, лучше самого главного в этом гадюшнике! — Сию минуту, Господин! В прошлом году, когда мужчина приезжал в Корею, то первым делом направился в клуб, который советовали его бизнес партнеры. Тогда ходили слухи, что есть один танцор, который не оставляет равнодушным ни одного мужчину, заставляет задыхаться лишь одним своим видом, да так хорош, что даже самая красивая девушка не сравнится с ним. Интерес сделал свое дело, так что в названное время мужчина уже сидел на том же месте, поглядывая на сцену. На его коленях сидела очередная девчушка-модель, которых он менял, как перчатки, а взор направлен на разворачивающееся представление. Когда же он увидел того самого парня на сцене, то дыхание у него, действительно, перехватило. Предвкушающая дрожь пронзила тело, а сердце сошло с ритма — возбуждение в чистом и необузданном виде. Парень под псевдонимом, что заключался всего лишь в единственной английской букве, прозванный королем греха, поразил в самое сердце, но пробуждая не любовь, нет, похоть в чистом ее виде. Желание обладать. Лишь только так, никак иначе. Когда парень скрылся со сцены, отправил своего прихвостня к тому, сунув пухлый конверт с деньгами в карман, ожидая приватный танец, перетекающий в нечто более интересное. Девушка с колен была свалена грубым толчком, ибо не интересно. Когда его человек вернулся с понурым лицом, пряча взгляд и смотря в пол, мямля что-то о том, что парень отверг предложение, он вышел из себя, с кулака вмазав по носу несопротивляющегося подчиненного, свалив, добивая грубым толчком ноги. Плевать он хотел на здоровье какого-то очередного секретаря, если не получил желаемого. Он бы еще раз попробовал добиться встречи, но не мог: этой же ночью уезжал в Португалию на год, обещая себе, что вернется, достанет, использует и посадит рядом с собой на цепь. Вот и вернулся спустя год. Ждет третий час, чтобы сначала посмотреть на прекрасную фигуру, еще раз оценить, насладиться издалека, но ничего. Друг за другом на сцену выходили парни один краше другого, а того самого не было, все не то. Закаленная злость по венам, ожидание выбешивает так сильно, что хочется разрушить все вокруг, лишь бы быстрее получить свое. — Господин, я пригласил к вам хозяина заведения. — За секретарем шел широкоплечий мужчина, достаточно молодой, чтобы быть здесь главным, хотя и тот был не стар. — Ким Намджун, — мужчина протянул руку, осматривая клиента: хорош собой, хоть и выглядит, как последняя мразь. Такие люди зарабатывают на жизнь нечистым путем, а если и владеют официально зарегистрированным бизнесом, то явно занимаются подпольной деятельностью, захваченные жадностью. От него несет высокомерием, а взгляд полон ядовитой надменности. — Ли Су Хек, — безразлично бросает он, все же сжимая чужую ладонь. — Вы что-то хотели? — В прошлом году выступал парень, не помню его псевдоним, но он был самым лучшим танцором клуба. Я его хочу. Почему он не выступает? Я жду уже чертовых три часа! — Если вы о V, то он больше здесь не работает, — сухо проговаривает Намджун. Он всегда остро воспринимал всех, кто пытался получить Тэхена в свои руки. — Дай мне его адрес. Я знаю, он у тебя есть, он нужен мне. А если не дашь, я устрою тебе сладкую жизнь, прикрою твой клуб к чертовой матери. Сейчас же! — Этот приказной тон не тот, который Намджун будет терпеть. Ему плевать, сколько денег у этого мужчины, для него главное — гордость, а выслушивать угрозы от какого-то чмошника совсем смешно. — У меня его нет. Гонор поубавь. — Лицо Хека перекошено от злости, а Намджун насмешливо поднимает бровь, приоткрывая дверь из вип-комнаты, в провожающем жесте приподнимая руку, — Свалил быстро, пока я не позвал охрану, и тебя не выволокли, как дряную псину. — Ты об этом пожалеешь! — Шипит Ли, все же выходя из комнаты, бросая на Намджуна полный презрения взгляд, останавливается близко к нему, чтобы сказать напоследок. — Я его сам найду, а когда найду, он мне ответит и за тебя тоже. Намджун молча провожает фигуру мужчины, думая о том, что ему надо как-то предупредить Тэхена. Он видел в глазах Су Хека, что он не пустословит, и, действительно, сделает все, чтобы его найти. Так как номер телефона Тэхена он так и не узнал, он набирает заученный наизусть за последние месяцы номер. — Алло, — сонный голос на том конце умиляет, хочется оказаться рядом, укутать в свои объятия и провалиться в сон вместе, но… — Чимин, мне нужен номер Тэхена. *** Тэхен чувствует себя странно. Чонгук рядом уже почти сутки, окружая своим вниманием, любовью, телом. Это словно сон — оказаться в ситуации, о которой мечтал достаточно долго стало полной неожиданностью. Все перевернулось с ног на голову, но реальность превзошла все ожидания: Чонгук, казалось, изменился, стал жестче, упрямее, внешность его изменилась так же сильно, как и взгляд, когда он смотрел не на него. Но стоило взору черных глаз обратиться на Тэхена, так нежность окутывала его с головой. В его глазах Тэхен видел любовь. Если кто-нибудь спросит, что такое та самая «любовь», он бы ответил, что это большие темно-карие глаза, обрамленные короткими густыми ресницами, в которых ты видишь все, что тебе нужно в этом чертовом мире. Они, действительно, поговорили, узнавая друг о друге разные мелочи, полежали в пенной ванной, как и хотел Чонгук, где он брал Тэхена снова: нежно, медленно и глубоко, прижимая к своей груди спиной, проглатывая его стоны, прижимаясь к мягким пухлым губам своими. Ванная — не лучшее место для этого, слишком мокро, не дает прочувствовать все так, как должно, но… это атмосферно, все чувствуется иначе, там единение душ, не тел. Когда Чонгук посадил укутанного в свой халат Тэхена на диван, прижимая к себе и включая фильм, выбранный до, он почувствовал, что вот оно: то, о чем говорил его отец. Чонгук нашел то, за что он готов умереть, человека, которого хочется видеть постоянно, не отпускать, отдавать всего себя. Тэхен чувствовал, что нашел своего короля. Уже на начале фильма Тэхен уснул, прижимаясь щекой к груди Чонгука. Так сладко, что его сон тревожить не хотелось вовсе, даже если станет неудобно самому Чонгуку. Боже, он сходит с ума. И совсем не против. Но сладкий сон потревожила громкая мелодия звонка на телефоне Тэхена. Парень еле разлепил глаза, принимая из рук Чонгука телефон, на экране которого высвечивалось «номер неизвестен». Тэхен включает громкую связь, снова откидывая голову на чужую грудь. — Алло? — Незнакомый голос. Тэхен точно не знает его, у него очень хорошая память на голоса. — Это V? Его глаза расширяются в неверии, ведь никто с клуба никогда не знал его номер, только Намджун. Неужели… — Молчишь? Я слышу твоё дыхание. Кажется, я нашел тебя, малыш.