Иначе

Он в ярости. Клэр не появилась ни через несколько часов, ни к ночи – весь вечер, бледнея и сильнее стискивая зубы, он старался не показать Шерри, что испуган не меньше нее. Если быть откровенным, выходило у него из рук вон плохо, хотя единственное не заставляющее сжиматься сердце объяснение и заверение, что завтра он попытается выяснить, что с ней, кажется, сработали. По крайней мере, она уснула. А вот ему стало еще хуже – в тишине страх принимается царапать грудную клетку с новыми силами. Что, если ее брату нужна помощь и у нее не было времени даже предупредить их? Но неужели, неужели не нашлось минуты? Жалкие несколько слов? А если это была "Амбрелла"? Что, если за ними следят, и первой под удар попала она? Он запирается в ванной и тихо скулит, уперевшись лбом в холодное зеркало. Тело сводит бессильной яростью – на нее и на себя. Нужно было давно отправить ее за братом – тогда они с Шерри не зависели бы от нее. Не нужно было отпускать ее одну – или же отпускать вовсе – что за не телефонные разговоры, после которых человек не возвращается домой?! Он ведь даже не представляет, где и как ее искать – он в чужом городе и не обладает информацией ни о том, кто звонил, ни о знакомых Клэр, способных хоть как-то помочь. А что, если вопрос стоит так: бежать сейчас вместе с Шерри или же оказаться в лапах "Амбреллы" вместе с Клэр? Что он выберет, если перед ним будет такой ультиматум? Что ты выберешь?! – злобно усмехаясь, рычит его отражение, и он хватает ртом воздух, неосознанно сжимая ладонь в кулак, будто сейчас это имеет какой-то смысл. Успокойся, Кеннеди! – он дает себе мысленную оплеуху и умывает лицо холодной водой. Возьми себя в руки. Ты коп или нет? Думай головой. Она не ушла, когда была возможность, а сейчас тем более бы не бросила вас – значит, что-то случилось. Если дело в брате, она выйдет на связь, если ее схватили – сделает все, чтобы вырваться. Или защитить нас… – паника вновь начинает брать свое. Потому что он прекрасно понимает, что она способна пожертвовать собой. Потому что понимать и поступить так – поставив под удар свою жизнь, приказывая ей, чтобы уезжала из лаборатории, спасая себя и девочку – это одно, а знать, что они, возможно, поменялись местами – совершенно выводящее из себя, блядь, другое. Один из вас должен быть сильным, Кеннеди, и давай начистоту, последние несколько дней этим кем-то был не ты. Как думаешь, ей-то там сильно весело, в поисках брата или в плену? Она-то тоже не знает, что с вами. Он сдавленно мычит, ударяя кулаком по стене и выходя из ванной. Костяшки саднит, но это ничто по сравнению с растерянностью, что разъедает изнутри. Поспать ему не удается – жалкие полчаса дремы, уже под утро, делают только хуже: глаза не хотят принимать солнечный свет, а голова нещадно гудит. Его будит стук в дверь – он тут же вскакивает на ноги и показывает появившейся на пороге комнаты Шерри, чтобы та спряталась под кроватью. Клэр бы не стала стучать. Девочка нерешительно подходит к нему, и он тихо говорит: "Если что-то случится, будь тут, но веди себя тихо. Ничего не бойся. Мы найдем тебя". Ее губы дрожат, но она кивает и прячется, а он идет открывать. В дверях стоят двое мужчин. Одеты они… довольно повседневно. – Мистер Кеннеди? – спрашивает тот, что стоит ближе. – Да. – Будьте добры, пройдите, пожалуйста с нами. – Могу я спросить, зачем? – он хмурится. – Это касается Клэр Редфилд. Вам все объяснят на месте. Он вздыхает. – С ней все в порядке? Я могу переодеться? – ему очень важно, чтобы Шерри услышала их ответ. – Да, все в порядке. Переодевайтесь, – бесстрастно разрешают ему. – Вы один в квартире? – мужчина заглядывает внутрь квартиры через его плечо. – Один. Минутку. Он проходит в спальню, находя джинсы и скидывая с себя светлые пижамные брюки. С тихим (и, он надеется, не слышным его "гостям") звяканьем второго комплекта ключей от квартиры те падают на кровать. Он натягивает джинсы, меняет футболку на мятую рубашку и выходит в коридор. – Я готов.

***

Они бредут по дороге уже несколько часов, а в голове эхом отдаются недавние слова. "Так вы… типа встречаетесь?" Удивительно, что повисшая пауза способна вводить его в смятение. Особенно когда Шерри, несмотря на их с Клэр ответы, продолжает продумывать их совместную жизнь. Девушка мастерски отшучивается и временами бросает на него сияющие взгляды. Возможно, если бы он не был так вымотан, ему было бы неловко, что он не может ответить ей тем же. И все же… в словах Шерри что-то есть. Им все равно понадобится легенда того, как они познакомились. – В этом есть смысл, – озвучивает он свои мысли. Спутницы замолкают и удивленно взирают на него. – Если бы я знала, что тебя так вдохновляют разговоры о мороженом, мы бы заговорили о нем раньше, – наконец, шутит Клэр. – Хоть мне и интересно, какой смысл ты в нем нашел. Он мотает головой, не разделяя ее веселости. – Нет, я про то, что мы встречаемся. А вот теперь эмоции в ее взгляде ему непонятны. Кажется, он даже видит в нем… сочувствие? – Нам нужна легенда на случай, если кто-то заинтересуется, где мы были и как познакомились, – объясняет он. Шерри издает смешок, а Клэр понимающе кивает. – Согласна. История у них выходит не ахти какая, но все же что-то – по крайней мере, сойдет для тех, кто не слишком хорошо их знает… и для того, чтобы обеспечить сходство показаний. Леон рад, что тогда подумал об этом … ну, или, скорее, удовлетворен – его измотанный разум сейчас едва ли способен на всплески позитива. – Хорошо, мистер Кеннеди. Вам придется задержаться тут: от нескольких часов до нескольких дней, – сообщает ему агент. – Если у следствия возникнут вопросы, мы вас вызовем. Прошу, – мужчина устало снимает очки и кивает в сторону двери. – Я провожу вас в комнату. Обстановочка "гостевой" не самая роскошная – но все же лучше, чем можно было ожидать. Он потирает лоб и оборачивается на стоящего в дверях мужчину – тот делает шаг в сторону, и в проеме появляется Клэр. Ее губы формируют удивленное "о", и пока он пытается осознать тот факт, что видит ее, она оказывается рядом. Он не успевает ничего понять – бросив через плечо взгляд на агента, Клэр вновь поворачивается к нему лицом и… целует. Он теряется. Только вот напряжение минувших суток почему-то сходит на нет, когда ее руки обнимают его за шею, и он нерешительно отвечает ей, прижимая к себе. В груди растекается тепло. Она рядом. С ней все хорошо. А спустя пару секунд – к его непониманию – она отстраняется и одними губами шепчет: "Прости". Слышится щелчок закрывшейся двери: и у него в голове все сходится. Она подтверждала их легенду. Ну конечно… Он чувствует зарождающееся раздражение. – Ты как? – спрашивает она. Он пожимает плечами: – Неплохо, – и сейчас это действительно так. – Но могло быть лучше, если бы знал, где ты, прошлой ночью. Она виновато отводит взгляд: – Мне не дали возможности позвонить. Как… – она замолкает, умоляюще глядя на него, и он чувствует себя последним придурком. Ей ведь и правда было еще хуже, чем им. – Думаю… – хрипло начинает он и откашливается. – Думаю, все будет хорошо. – Да… – задумчиво протягивает она и опускается на диван. Он переминается с ноги на ногу и садится рядом. – Ты спал? – Клэр придвигается ближе, оглядывая комнату, словно что-то выискивая, и он приобнимает ее за плечи, думая о том, что, пожалуй, сделал бы это, даже если бы тут не было камер. – Не то чтобы, – признание дается ему легко. Ее присутствие действует умиротворяюще, он чувствует, как усталость наконец начинает брать верх над затихающим адреналином. Она вздыхает и ерошит его волосы – непривычное, но приятное чувство. Он не знает, сколько они сидят так, пока он наконец не сдается на милость измотанного организма окончательно и не проваливается в сон. На этот раз – без кошмаров.