Иначе

На протяжении всей поездки он смотрит в окно, стараясь не сорваться и не начать спорить в присутствии лишних ушей. Повернуться в сторону Клэр он позволяет себе лишь раз – и задыхается от накатывающей ярости: она демонстративно игнорирует его. Они поднимаются в квартиру. Перед тем, как открыть дверь, она поворачивается к нему и тихо, но твердо говорит: – Я могу понять твою заботу, но не нужно делать меня виноватой. Он мой брат, и еще недавно ты сам предлагал мне отправиться на его поиски. – Но… – захлебывается ее словами он, в то время как Клэр оказывается внутри и зовет Шерри. Та с радостным воплем тут же кидается ей на шею, и они вместе кружатся по комнате. Она права, ты ведь понимаешь это? Он мотает головой. Права, права… И все, чем ты платишь ей за доброту ,– гиперопека и злость. Как думаешь, долго она еще выдержит? Будь мягче… Мягче. Он смотрит на обнимающихся девушек и подходит к ним, вливаясь в круг объятий. Клэр бросает на него изучающий взгляд, и он не находит ничего лучше, кроме как ответить ей тем же. Он всерьез думает о том, чтобы сказать девочке правду на вопрос о том, где они были – но Редфилд опережает его своим уклончивым ответом и заверениями, что все нормально. О, им многое предстоит обсудить. Они ужинают наспех приготовленными макаронами с сыром и вместе смотрят какой-то мультик, пока Шерри не засыпает. Все это время, отмечает он, когда девочка не вовлекает их в разговор, Клэр остается непривычно тиха и серьезна. Угадай, о чем она думает? К тому моменту, как они заходят в спальню, его начинает потряхивать – но, кажется, девушка и не собирается ничего обсуждать: как ни в чем ни бывало она скидывает домашние штаны у шкафа и берет оттуда короткие пижамные шорты. Он с запозданием отворачивается, чувствуя, как к щекам приливает кровь. – Я знаю все, что ты хочешь мне сказать, – раздается за его спиной полминуты спустя. – Но не вижу смысла обсуждать это. Он разворачивается к ней, снова начиная закипать. – Клэр, – вдох. Спокойно. – Я понимаю твои чувства. Я знаю, что ты готова пойти за Крисом хоть на край света, но это безрассудство. – Он старается держать себя в руках, надеясь, что это возымеет действие. – Они уже сказали, что он в порядке, что вы увидитесь… – Что дадут связаться с ним, как только появится возможность, – обрывает его она. – Но они рассчитывают на наше согласие, это единственный наш гарант. Они заберут Шерри, если мы не… – Я отправлюсь один, – заверяет ее он, воспринимая ее последние слова как знак того, что она готова к переговорам. – А ты сможешь присмотреть… – Хрена с два ты отправишься один, – твердо обрывает его Клэр, разбивая его надежды. – Даже если бы они позволили, я не собираюсь оставаться в стороне… – Что, если это ловушка?! – срывается он, чувствуя злость на самого себя, на то, что поверил, будто она способна прислушаться. – Что, если все пойдет прахом?! Что тогда будет с Шерри?! Что будет со мной, если последнее, о чем я буду знать – что я подвел вас обеих? – О Шерри позаботятся! – в тон ему ощетинивается она. – И даже если что-то случится, по крайней мере, я буду знать, что сделала все, что в моих силах! Она тяжело дышит, и уперто смотрит на него, готовая отстаивать свое мнение до самого конца. Он вновь видит перед собой не просто девушку – бойца, способного продираться через любые испытания, что подкинет судьба, способного и желающего бороться не только за себя – но и за других. Он восхищается ее самоотверженностью, он ненавидит ее самоотверженность – он боится как ненормальный и пиздецки зол на нее за то, что она заставляет его испытывать эти чувства. Они все смешиваются в один сплошной клубок нервов – заставляющий его дрожать и требующий выхода. Ему хочется швырнуть стоящую рядом лампу в стену; ему хочется ударить по столу так, чтобы несколько дней не чувствовать собственную руку; ему хочется наорать на нее так, чтобы слышал весь, мать его, дом; так, чтобы его голос громыхал, эхом отражаясь от стен и проникая в самое ее нутро, пока она не прочувствует, не проникнется, не поймет – ему хочется взять ее за плечи, встряхнуть ее… поцеловать ее. Он делает шаг к ней навстречу, а рука сама тянется к ее талии. – Ты не потеряешь меня так, как потерял ее, – он видит движение ее губ, слышит тихий голос, но сами слова не сразу оформляются в его голове. Он поднимает взгляд на ее глаза – и видит в них… сочувствие. Все напряжение разом смывает волной досады – он чувствует себя так, словно она только что залепила ему звонкую пощечину. Он смотрит на нее… будто видит впервые. – Леон, – тихо просит она, и он, сглатывая, отводит взгляд. Клэр права. Он не должен проецировать на нее свои страхи. Это ее решение. Должно быть ее решением. Но даже несмотря на то, что он понимает это, – он сжимает зубы так, что они начинают ныть, – он абсолютно не готов это признавать. – Прости, – коротко извиняется он. Что еще тут можно сказать? – И ты прости, – грустно улыбается она, и он задается вопросом, догадывается ли она в полной мере, что с ним происходит. Ее поцелуй, ее теплые губы поверх его – и робко проникающий ему в рот язык; ее ладонь, сжатая в его ладони, дарящая понимание того, что она действительно рядом; ее пальцы, лежащие на его колене и вызывающие противоречивые мысли; ее нежелание идти на компромиссы – все это заставляет его вздрагивать, ощущая отголоски собственных чувств, оставленных где-то в Раккун-сити, – и тут же выжигает их, выталкивая в настоящее, навстречу новым и куда более сильным эмоциям. Потому что Клэр – не фантом и никогда им не была. Потому что она – всегда настоящая, и эта реальность, эта искренность и невозможность ей сопротивляться совершенно незаметно за какие-то пару дней стали его главной слабостью, как бы он ни бесился от этого. Она неуверенно закусывает губу и, кажется, немного подается навстречу, словно хочет обнять. И все же смятение берет верх – он не делает шага к ней, а она отклоняется в сторону и обходит кровать со своего края. Он вздыхает, унимая бьющую тело дрожь. Вновь прижаться к ней он не решается – они лежат чуть ли не на максимально возможном друг от друга расстоянии. Ему кажется, если он сократит его, то перейдет очень тонкую и необходимую сейчас как никогда грань, и это усложнит ситуацию еще сильнее. Погрузившись в собственные мысли, он засыпает, утопая в темноте, – пока спустя пару часов его не будит тихий всхлип рядом. Он распахивает глаза и оборачивается. Лежащая к нему спиной девушка дрожит, давясь рыданиями. – Крис… – жалобно бормочет она. – Пожалуйста, не надо, Крис… Какой же ты мудак, Кеннеди. Он переворачивается и аккуратно касается ее плеча. – Клэр… – Нет! – она вскрикивает и в мгновение ока оказывается к нему лицом, тяжело дыша и тут же прикрывая глаза, силясь сдержать слезы. Он чувствует, как к горлу подступает паника. – Клэр… – вновь тихо зовет он, ободряюще сжимая ее плечо. – С ним все в порядке. Все будет хорошо. Последняя фраза, как ему кажется, выходит у него увереннее, но Клэр в ответ лишь еще раз всхлипывает и резко подается вперед, утыкаясь лбом ему в грудь. – Эй… – он действует инстинктивно: сердце сжимается от жалости и желания забрать ее боль. – Все будет хорошо, – его руки обнимают ее и привлекают ближе. Он как заведенный продолжает шептать ей в волосы, что все обязательно наладится, а она, цепляясь за него, словно за спасательный круг, наконец перестает сдерживаться и дает волю слезам. – Боже, Клэр, – он задыхается в собственном бессилии, утыкаясь носом ей в висок и крепко сжимая ее в объятиях. – Я рядом, слышишь, и с Шерри и Крисом все хорошо, – он чувствует, что она кивает сквозь слезы и всхлипы, и тугой узел в груди начинает ослабевать. – Я же говорил, пока мы вместе, мы со всем справимся… Он замолкает и поглаживает ее по спине, и постепенно Клэр начинает успокаиваться. – Спасибо, – сдавленно шепчет она, и ему становится стыдно: потому что, несмотря на то, что он совершенно искренне хочет ей помочь, что ему больно видеть ее слезы, он также чувствует облегчение от того, что сломлен не он один – от того, что даже в своем жалком состоянии смог стать ее опорой. Может, именно поэтому, желая заглушить этот стыдливый голосок, он признается: – Я и правда боюсь потерять вас. Она отстраняется от его пропитанной слезами футболки и заглядывает ему в глаза. – Не потеряешь, – несмотря на то, что ее тело все еще дрожит, голос девушки тверд. Он грустно усмехается, притягивая ее обратно, и едва касается губами ее виска, чувствуя, как быстро бьется сердце в его груди. Нам обоим это нужно… Но как бы он ни пытался убедить себя в этом, пока Клэр засыпает в его объятиях, в голове насмешливо и совершенно неподобающе ситуации раздается: "Пора перестать себя обманывать. Ты влип, Кеннеди"…