Давай разделим боль пополам

Эмма сонно открывает глаза. Мертвую тишину прерывает лишь тихий ветерок из приоткрытого окна. На улице вечер, но из маленькой щели не доносятся голоса. Блондинка машинально приподнимается на руках, затем, вспомнив о переломе, опускает взгляд на руку. Гипса нет и боли тоже. Глаза наконец привыкли к темноте царившей в палате. Сказать, что девушка была напугана, ничего не сказать. Эмма сидела на кровати и пыталась осознать хоть что то, но в голове носились мысли. Как она могла пролежать в коме полтора месяца? Как Реджина могла быть ее женой? От всех этих мыслей у Свон разболелась голова и она снова опустила ее на подушку. Немного оглядевшись, девушка увидела кнопку вызова медсестры и нажала на нее. Тело ныло от каждого движения, боли не было, зато была жуткая усталость и слабость. Вдруг Эмма почувствовала себя такой беспомощной и ничтожной, из ее глаз покатились слезинки. Издался звук открывающейся двери и вспыхнул свет. Свон отвлеклась от своих мыслей. Медсестра подошла к кровати с подносом в руках и поставила его на тумбочку. Она поправила Эмме подушку, подала таблетки со стаканом воды. — Как ваше самочувствие? — Я. мне. тяжело. все — ответить на элементарный вопрос было сложно, все мысли перемешались. Это очень насторожило Эмму, до этого она могла ответить на вопрос врача. — Мы ввели вам сильные иммуностимуляторы, поэтому возможно вам сложно сформулировать мысль, так же вы можете быть крайне эмоциональны и дезориентированы, не беспокойтесь, все хорошо. После этих слов Свон выпила таблетки и запила их водой. — Сейчас я позову доктора Хоппера и вы с ним побеседуйте, — медсестра забрала стакан с подносом и удалилась из палаты. Блондинка билась в попытках собрать мысли вместе, но ее мозг ее не слушался, как будто там собралось несколько человек и каждый из них выкрикивал совершенно разные фразы и идеи.       Почему я вообще здесь?

Какой Нью-Йорк, я в Сторибруке!

Какая же я жалкая.

Реджина — моя жена, что за бред! Хотя я, вообще то, не против.

      Полтора месяца. Слишком долго… В палату вошел врач и прервал всю дискуссию, в голове Эммы. Девушка повернула голову и выдавила из себя улыбку, хотя, она даже не знала зачем. — Здравствуйте Эмма, я доктор Хоппер, я заходил сегодня утром, помните? Кивните, если да. Девушка кивнула. — Сейчас вы находитесь под действием препаратов, поэтому я буду задавать вопросы, а вы лишь кивать головой, да или нет. Свон снова одобрительно кивнула, пытаясь сосредоточится только на спокойном плавном мужском голосе. — Полтора месяца назад вы попали в аварию и получили тяжелые травмы. Был ушиб головного мозга, в связи с чем вы частично потеряли память. С завтрашнего дня начнется ваша реабилитация, — доктор положил планшет с листами, который он держал в руке на весу, себе на колени и щелкнул ручкой. — Четко ли вы видите предметы? — положительный кивок. — Можете ли вы сжать кулак? — Эмма опустила глаза на свою кисть и попыталась сжать руку. Затем последовал одобрительный кивок. — Вы провели в коме семь недель, поэтому выздоровление должно продвигаться относительно быстро. Вы испытываете жажду? — одобрительный кивок. — Вы чувствуете голод? — отрицательный кивок. — Вам холодно? — Свон взглянула на приоткрытую форточку и, не долго думая, покачала головой в знак отрицания. — Хорошо, сейчас придет медсестра, она принесет вам ужин и уберет капельницу, постарайтесь поесть и хорошенько выспитесь, впереди у нас много работы. Под конец разговора блондинка чувствовала себя немного лучше и собранней. Наконец она решила осмотреть комнату в которой находилась. Светло-светло голубые стены, почти белые. Небольшое мягкое кресло с кожаной обивкой голубого цвета переходящего в салатовый. Небольшой кофейный коричневый столик. Громоздкие аппараты жизнеобеспечения, вентиляции легких и еще несколько, название которых Эмма не знала. Большое окно, из которого слабо светил месяц, только сейчас девушка поняла, что находится высоко, поэтому шум города почти не доносится до нее. Большой подоконник на, на котором красовались разные растения. Маленький столик около ее кровати, на который медсестра ставит подносы. В целом палата выглядела очень приятно. Мысль, пробежавшая в ее голове от вида все этой картины, будто уколола ее. Я здесь уже полтора месяца, во сколько же мне это обойдется, страховка наверно это не покроет… — Еще раз добрый вечер, миссис Миллс, — сказала входящая медсестра, испугав Свон до чертиков. — Привет… — Эмма не могла осознать того, что видела, как она могла этого не заметить! Наверное, это из-за действия препаратов. Черноволосая женщина стоящая перед ней, была точной копией Мэри Маргарет. — Простите, вас случайно, не Мэри Маргарет Бланшар зовут? — с большими паузами, но все же выговорила Эмма. — Да, что то не так? — со своей доброй улыбкой спросила медсестра. — Нет, ничего, — блондинка улыбнулась, было приятно видеть друга, — вы обратились ко мне миссис Миллс, но моя фамилия Свон… — В вашей медицинской карте написано Эмма Миллс, и ваша жена просила обращаться к вам и к ней «миссис Миллс», — менее уверена проговорила Мэри, допуская, что может это она ошиблась палатой. — Реджина… — девушка могла бы осознать и принять все, но не это. Она просто не могла поверить, что такой сложный, одинокий и закрытый человек сможет жить в семье, что Реджина может быть с ней. — Нужна ли вам помощь, вы сами в состоянии держать ложку? — спрашивала медсестра, ставя поднос с ножками на кровать. — Я не буду сейчас есть, спасибо, — вежливо отвечает Эмма, продолжая смотреть в одну и ту же точку. — Вам надо поесть, чтобы лекарство лучше усваивалось и организм набирался сил, — настойчиво, но мягко сказала темноволосая, протягивая ложку с теплым супом. Когда Свон смирилась и съела половину супа, медсестра отложила тарелку на стол и обошла кровать, направляясь к капельнице. Уходя из палаты, Мэри Маргарет мило улыбнулась и прикрыла форточку. А Эмма, наблюдая за уходящей фигурой, погружалась в глубокий сон.

***

Эмма немного постанывает от бьющих в глаза лучей солнца. Это был очень солнечный денек, не часто такие дни можно было наблюдать в Нью-Йорке. Девушка потягивается, переворачивается к другой половине кровати и кладет туда руку, в надежде найти там Реджину. Обнаружив пустоту, Свон нехотя откидывает одеяло, и покрывшись мурашками, ходит по комнате в поисках трусиков и какой-нибудь футболки. Сладко зевая, блондинка направляется на кухню, следуя за манящим запахом блинчиков. Медленно спустившись по лестнице, Эмма останавливается на пару секунд, смотря на обворожительную Реджину в небольшом топе, еле еле прикрывающие ее прекрасные формы. Свон входит в кухню освещенной яркими лучами пригревающего солнца и, подойдя сзади, нежно обнимает черноволосую и страстно целует кожу на шее. — И тебе доброе утро, милая, — мурлычет Реджина и, поставив небольшую сковородку на плиту и обернувшись, кладет руки на талию Эммы и затягивает ту в страстный поцелуй. В порыве страсти Миллс усаживает Свон на небольшую барную стойку, встает между ее ног и снимает с нее свою просторную футболку. Блондинка ставит одну руку на стол, чтоб не упасть, другую руку запускает в шелковистые волосы своей королевы. Реджина нежно целует засосы и красные пятна, которые она оставила раньше, как бы извиняясь, и тут же делает новые. Доходит до сочной груди Эммы и закусывает сосок. Блондинка громко стонет и запрокидывает голову назад, ее веки немного подрагивают от наслаждения. Миллс проводит острым язычком каждый сантиметр накаченного животика своей девушки и ручками стягивает трусики. Немного приподнявшись, Свон помогает избавиться от последней одежды на себе и позволяет своей королеве делать с собой все что угодно. Реджина опускается к мокрой горячей плоти и проводит пальцами по набухшему клитору, немного массирует его и облизнув пальцы входит в лоно Эммы. Крик удовольствия расходиться по большой квартире и в этот момент Реджина очень рада, что Генри уехал в лагерь. А Свон мало, она в этот момент не о чем не думает, она лишь громко стонет и пытается сильнее насаживаться на длинные тонкие пальцы. Миллс немного дразнит блондинку, но потом добавляет третий палец и ускоряет движения. Ощутив дрожь Свон и тяжелый вздох облегчения, черноволосая медленно вытаскивает пальчики и облизав их целует Свон. Быстро, но нежно отстранившись, Реджина снова берет в руки сковородку и докладывает блинчики в тарелку. Присев вместе с Эммой за стол, девушки смотрели друг на друга, и не одна из них не преступала к остывшему завтраку. Между ними возникло тихое приятное молчание и обе поняли, что они обе счастливы. — Я бы могла жить с тобой так всю жизнь, — тихо произносит Свон, не переставая смотреть в глубокие карие глаза. — Я не хочу представлять, — неожиданно сказала Миллс, и отвернулась. Эмма была немного ошеломлена. — Я хочу так жить, — протягивая черную бархатную коробочку сказала Реджина, наблюдая как от счастья, серо-зеленые глаза ее девушки наполняются слезами. — Так что же ты ответишь? Ты выйдешь за меня? — Да! Да! Тысячу раз Да! — повторяла Свон, даже не взглянув на кольцо, она отложила коробочку на стол и, обойдя его, она крепко обняла Реджину и опустила голову на ее плечо.

***

— Просыпайтесь, миссис Миллс, сегодня у вас насыщенный день, — бодро сказала медсестра, раскрывающая шторы, — У вас явно был хороший сон, вы просто сияете, — шутливо проговорила Мери, поправляя подушку Эммы. — Не сон, прекрасное воспоминание…