Мой серый сумрак

      Несмотря на то, что день на пляже прошёл вполне неплохо и оставил после себя приятные воспоминания, ночью, стоило только голове волшебника коснуться подушки, его настиг очередной кошмар… Снилось ему бледное как мел лицо с кроваво-красными глазами, заглянув в которые можно было захлебнуться от ненависти, скопленной в них. Существо смотрело на него не мигая, растягивая свой безгубый рот в кривоватой усмешке. Когда монстр направил в его сторону волшебную палочку, тело юноши пронзила невообразимая боль. Гарри знал это заклинание. Оно называлось «Круциатус».       Щелчок — и одна картинка сменила другую.       Гарри видел перед собой прекрасные чёрные локоны. Их хозяйка элегантно танцевала по гостиной, юбки её шикарного платья приятно шелестели, волосы изящно пружинили, а плавные движения тонких рук приковывали к себе внимание. А женщина всё кружилась. Кружилась без остановки, мягко ступая по роскошному ковру дорогими чёрными туфлями. Этот танец был поистине завораживающим. Портил его лишь истеричный смех. Женщина была безумна.       Рывок — и Поттер уже в своей собственной комнате.        «Это сон. Просто сон».        И хотя Гарри понимал, что уже не спит, липкое ощущение не спешило покидать Поттера, страх поднимался внутри юноши против его собственной воли. Взволнованный и напуганный, он лежал в своей кровати и трясущимися руками прижимал палочку к груди, с неимоверным усилием пытаясь вырваться из тисков кошмара. В его ушах все ещё раздавался душераздирающий крик Гермионы.       В Малфой мэноре Гарри Поттер был беспомощен. Их с Роном заперли в камере, отобрали палочки, и всё, что они могли делать — это слушать, как их подруга страдает и просит Беллатрису Лестрейндж прекратить пытки. В тот момент Поттеру казалось, что его душа вывернется на изнанку. Тогда-то он и понял, что не всесилен. Это была истина, которая окончательно выдрала Гарри из детства. Игры закончились.       Эта война забрала у него слишком много, и Поттер невероятно сильно хотел защитить тех, кто был ещё жив.       Хогвартс стал невольным свидетелем всех этих страшных событий. Гражданская война… она была бессмысленной. Люди уже не боролись за свои идеалы, а просто шли за беспощадным Воландемортом из-за первобытного страха, который вынуждал их сражаться и убивать своих знакомых, друзей, родственников… И ради чего? Ведь результат всего этого лишь страдания и разруха. Поттер всегда считал школу своим домом, теперь же это место, как он тогда думал, должно было стать его могилой.       Отправляясь на поляну к Тёмному лорду, Гарри не боялся умереть, ведь что такое смерть на самом деле? Смерть — это покой. И ему отчаянно хотелось забыться. К тому же, отдать жизнь за близких — не худшая смерть. И Гарри шёл. Шёл вперёд и не оглядывался, ведь у него не было страха перед неизвестностью. Он знал, что это скоро всё закончится и люди смогут вздохнуть с облегчением. Его жертва не будет напрасной.       Вспышка. Зелёный луч понёсся прямо к нему. Туманный вокзал, Дамблдор и фраза: «Мы ещё встретимся, Гарри Поттер», — перед пробуждением.       Затуманенный ночным кошмаром взгляд заметался по комнате, а сердце юноши билось в груди как сумасшедшее. Сначала Поттер этого даже не заметил, но когда вся мебель в спальне с ужасным грохотом встретилась с полом, до него наконец дошло, что всё вокруг парило в воздухе. Это было похоже на спонтанный магический выброс, но… такого с ним не происходило уже очень давно.       Гарри затошнило.       Чтобы справиться с недомоганием, юноша глубоко вздохнул, задержал дыхание на несколько секунд и медленно выдохнул. Тело пробило мелкой дрожью. Ему нужно было себя как-то успокоить.       Аккуратно ступая по ковру, Поттер подошёл к письменному столу. Открыв верхний ящик, Гарри достал оттуда ручку и блокнот, с помощью которого он переписывался с Гермионой, и, надев на себя толстовку, пошатываясь, отправился на веранду. Во время пути по телу юноши растекалось непонятное онемение, но он старался не обращать на это внимание. Ему просто нужно на свежий воздух. Это обязательно поможет.       На улице оказалось довольно прохладно, и это совершенно не удивило волшебника: всё-таки октябрь уже вступил в свои права, да и Форкс сам по себе был холодным городом. Лёгкий порыв ветра, шелестевший опавшей листвой, заставил Гарри зябко поёжиться. Проигнорировав глубокие уютные кресла, он прошлёпал босыми ногами к углу между стеной дома и ограждением веранды, и уселся там.       Ночная мгла окутала город своей тёмной пеленой. Чтобы разогнать её, Поттер попытался наколдовать себе слабенький «люмос», но заклинание получилось намного сильнее, чем он планировал. Иссера-серебристый огонёк сильно резанул по сонным глазам, ослепляя. От неожиданности волшебник выронил палочку из рук, и та с тихим стуком покатилась по деревянным доскам. Но артефакт, потеряв телесный контакт с магом, отчего-то не прекратил своё действие, а заклинание не развеялось; наоборот, магический свет продолжал сиять так же ярко, освещая всё вокруг.       Поттер судорожно вздохнул и зажмурился.       Да что же это творится?       Устало взлохматив свои и без того лохматые волосы, Гарри открыл в блокноте пустой лист и кривовато накорябал в нём:       «С тобой всё хорошо?»       Ответ пришёл незамедлительно, как будто Гермиона ждала, что он напишет ей:       «Конечно. У тебя что-то случилось? У тебя сейчас, вроде, глубокая ночь».       «Со мной происходит что-то стран…»       Но дописать он не успел. Внезапно его тело пронзила острая боль, будто бы его сразило тысячью «круцио» одновременно. Вскрикнув, волшебник повалился на пол. Боль всё нарастала, заставляя парня судорожно извиваться и биться в конвульсиях.       Могущественная, необузданная сила подбросила юношу, заставляя содрогнуться, обжигающая волна пробежала по его телу, сворачиваясь клубком где-то в районе сердца. Каждая клеточка внутри Гарри пылала, а кожу как будто сдирали заживо. Юноша с силой стиснул зубы, и ни один стон так и не сорвался с его губ.       Поттер не представлял, сколько продлилась эта агония. Он лежал, прижимаясь щекой к холодной половице не находя сил пошевелиться.       «Нужно было пойти к доктору раньше… А теперь уже, видимо, поздно. Бедный Тедди», — это были последние мысли, промелькнувшие у него в голове. Потом Гарри ощутил тепло. Как будто его щёк коснулись чьи-то мягкие ладони. Густое пространство вдруг покачнулось, по воздуху прошлась лёгка рябь, мир юноши сузился в тонкую линию и ожидаемо померк.