Мой серый сумрак

      Раскалённая колким холодом реальность нещадно притягивала к себе. Когда Поттер очнулся на веранде, во рту у него было сухо, словно он не пил целую вечность. Юношу мучила нестерпимая жажда, но это последнее, что его беспокоило в тот момент.       Сделать глубокий вдох и впустить прохладный воздух внутрь себя оказалось невообразимо сложно. Грудь Поттера сдавило так, словно на неё сверху положили что-то очень тяжёлое, но, пересилив себя, Гарри всё-таки смог сделать такой необходимый глоток кислорода. С большим трудом парень открыл глаза, осторожно оперевшись о стену, сел. Боль, прострелившая где-то в районе поясницы, заставила его сдавленно охнуть. Гарри на пробу пошевелил конечностями: движения были скованными и дёрганными, отёкшее тело слушалось с трудом и ощущалось деревянным, будто бы чужим. Помассировав кисти рук, Поттер огляделся.       На улице всё ещё было темно, и перед глазами волшебника стояла непроглядная мгла. Даже тот наколдованный люмос больше не освещал веранду, что, впрочем, нисколько не удивило юношу.       Собрав оставшиеся силы в кулак, Гарри аккуратно поднялся с холодного пола и медленно потянулся, чувствуя каждый участок уставшего тела. Мышцы Поттера нещадно ныли, и его всё ещё подёргивало короткими судорогами. Это заставило парня лишь сипло усмехнуться. Было бы странно, если бы случившееся не оставило на нём какой-то отпечаток.       Теперь волшебник знал, что послужило причиной его кровотечений и плохого самочувствия. Всё подводились именно к этому моменту. Точка невозврата. А его тело… оно просто не справлялось с нагрузкой, возложенной на него, и теперь единственное, на что он сейчас смел надеяться, это то, что восстановление не продлится слишком долго. И пусть голова Поттера раскалывалась, а в висках болезненно стучало в такт с ритмом сердца — это, как ни странно, радовало его: если он чувствует боль — значит жив.       Теперь всё, что ему остаётся — терпеть. Никакие восстанавливающие зелья ему в данной ситуации не помогут: он должен самостоятельно пройти через это. Боль — его плата.       Так что же в этот раз приключилось с Гарри Поттером?       О-о-о, ему открылось нечто невообразимое.       И он не имел ни малейшего понятия, как теперь жить со всем этим.

***

      День сменялся днём. Время тянулось непростительно медленно, сливая минуты в бесконечный поток, идущий в никуда, а в Гарри всё прочнее вплетали свои щупальца мрачные призраки неясных тревог и ожиданий.       Солнце, настойчиво просачивавшееся сквозь щели в плотных шторах, заставило Поттера непроизвольно поморщиться. Юноша специально их задёрнул, но то и дело появляющийся косой луч света ярко преломлялся в стеклянной кружке с уже остывшим кофе, раздражая и без того воспалённые глаза.       Сегодня любимый напиток горчил сильнее обычного, но… это было совсем неважно. Ведь сейчас Гарри Поттеру казалось, что о стенки его черепной коробки всё время что-то скреблось, ныло и давило изнутри. И это пугало юношу.       Когда в твоей голове творится ужасная суматоха, очень сложно вычленить в общем потоке именно то, что тебе необходимо. Увязнув в этой какофонии в попытке сконцентрироваться на чём-то определённом, Поттер пришёл к выводу, что в таких ситуациях необходимо остановиться, побыть наедине с собой и вот только тогда начинать наводить порядок в своих мыслях, раскладывая всё на свои места, по полочкам.       Именно так Гарри и поступил. Именно поэтому он уже вторую неделю не ходил в школу.       Справиться с осознанием и принятием действительности оказалось намного тяжелее, чем представлялось изначально. Своим первым порывом он совсем не гордился. Ему хотелось бессовестно скинуть заботу о Тедди на няню. Думал наплести что-нибудь о каких-то неотложных делах, соврать, что ему нужно срочно уехать. Гарри было тошно от самого себя. Да… ему нужно было побыть одному, но не такой ценой. Ребёнок не виноват в его душевном раздрае.       Школе Поттер стравил байку о своём плохом самочувствии. Эта отговорка была стара как мир, но действовала безотказно. Правда, существовала большая вероятность того, что кто-то из его новых знакомых захочет проведать его, но Гарри готовился стоически игнорировать весь внешний мир до того времени, пока окончательно не сможет прийти в себя. Закупив продукты, волшебник замуровался в доме и, как в старые добрые времена после победы, стал заниматься тем, что удавалось ему лучше всего: анализом, восстановлением себя и самобичеванием.       Да, это было вполне в его духе.       Если хорошенько подумать… Гарри Поттер всё время пытался кого-то спасти… Но кто спасёт Гарри Поттера от отравляющих мыслей, разъедающих его душу? Все эти дни шум в голове, состоящий из сотни воспоминаний и миллиардов оттенков чувств и ощущений, кажется, даже не собирался рассасываться. Все они были частью юноши и, одновременно, совершенно точно не принадлежали ему.       Гарри всегда чувствовал, что его смерть во время дуэли с Волдемортом была стартом для чего-то большего. Теперь же он был в этом уверен.       Поттер помнил, что тогда, на веранде, перед тем, как сознание покинуло тело, его щёк коснулись чьи-то тёплые ладони. Они принадлежали ей — той, кто после «посещения» Гарри призрачного вокзала обещала ему повторную встречу.       У нее много имён, но так или иначе, о ней известно всем.       Смерть.       Да, это была именно она, юноша знал это наверняка, ведь он уже не первый раз сталкивался с нею. Те ощущения любви, счастья и всепоглощающего покоя он смог почувствовать лишь рядом с ней, на смертном одре. Её появление не спутаешь ни с чем. И пусть Гарри не удалось разглядеть её лик — это неважно. Поттер, не в силах отвести взгляд, изумлённо рассматривал представшую перед ним сущность, но всё, что он сумел узреть, было лишь очертанием сияющего ореола фигуры — и этого было уже достаточно.       В этот раз Смерть не проронила ни слова, но в этом и не было необходимости. Она лишь приблизилась к нему и коснулась его лба воздушно-мягким поцелуем, словно мать, пытающаяся успокоить своё дитя. И Гарри всё понял. Без слов.       Соприкоснуться с чем-то таким невообразимым, бесконечно сильным казалось нереально. И будь в тот момент у Гарри тело, он бы обязательно себя ущипнул.       С тем поцелуем Смерть передала ему частичку себя, и отныне Гарри Поттер является повелителем смерти. И это не просто титул.       Тем поцелуем Смерть поделилась с ним частью своих знаний и… даровала ему бессмертие. Гарри абсолютно не понимал, для чего она это сделала. Зачем ему это, если рядом с ним не будет близких ему людей? Ведь их век недолог, и все они рано или поздно покинут его.       Благодаря случайному обрывку чужого, нет, теперь уже его воспоминания, он понял, что Смерть всегда заботилась и оберегала его. Ему изначально было предписано стать хранителем её силы. Всё это не было случайностью. Она сама выбрала его.       Но Поттеру казалось, что своим даром Смерть разбила его жизнь в мелкую крошку. Прихлопнула ладонью и обратила в пыль всю его надежду на светлое и счастливое будущее.       В доме волшебника раздался громкий детский плач. Руки Поттера мелко задрожали, отчего кружка выскользнула из ослабевших пальцев и пролетела мимо стола, прямо к полу, к своей неминуемой гибели. Звон бьющегося стекла — и ароматный напиток растёкся по ламинату.       Мерлин, за что ему это?       После всего произошедшего Гарри часто задавался этим вопросом… но именно сейчас эта фраза была пропитана отчаянием сильнее обычного, потому что он наконец-то узнал, что означает тот ток, возникающий между ним и Калленом.       Всё оказалось до глупости «прозаично». Он и тут отличился.       В этом мире всему нужен баланс. Простой закон равновесия вселенной. Вот и сильному волшебнику необходим тот, кто будет уравновешивать его магию, забирая её излишки.       Идиотом Гарри никогда не был. Да и сопоставить полученную информацию было совсем не сложно.       Нет, правда, дни затворничества помогли ему понять и частично свыкнуться с мыслью, что «громоотводом» его магической силы являлся Эдвард.       У каждого величайшего волшебника был такой проводник. Мордред и Моргана. Мерлин и Артур. Салазар и Годрик. Том и Беллатрис. Геллерт и Альбус…       Передача энергии происходила через прикосновения. И чем теснее ты взаимодействуешь с партнёром, тем лучше.       Никого из них не спрашивали, хотят ли они быть вместе. Просто этих людей всегда тянуло друг к другу. Их судьбы всегда были крепко переплетены.       Магия и высшие силы всё решили за них. И нельзя сказать, что Гарри был против этого или это как-то пугало его.       Теперь было понятно, почему Гермиона не могла найти информацию — волшебники старались не распространятся об этом, ведь кто-то мог воспользоваться запретными знаниями.       Поднявшись в комнату к захныкавшему Тедди, юноша поспешил взять крестника на руки.       — Тише, малыш, не плачь.       Тихонько укачивая ребёнка и целуя его в маленькую макушку, Поттер вдруг понял, что в свете новых знаний дуэль Дамболдора с Гриндевальдом раскрывалась совершенно с другой стороны. Стало понятно, почему Альбус заточил друга (возлюбленного?) в Нурменгарде, а не просто убил его. Из биографии, написанной Ритой Скиттер, ему было известно, что между этими волшебниками был проведён обряд, не дающий им нападать друг на друга, но теперь Гарри не был уверен, что это правда. Возможно, так они пустили всему волшебному миру пыль в глаза, оправдывая своё бессилие друг перед другом.       Оказавшись в руках любящего крёстного, ребёнок очень быстро успокоился.       — Ну что, больше не будем плакать? — спросил Гарри, усаживаясь в кресло поудобнее и устраивая малыша у себя на животе.       Наколдовав летающих золотых бабочек, парень призвал манящими чарами детскую бутылочку.       Маленькая иллюзия пришлась Тедди по вкусу, он бесстрашно тянул свои ладошки к парящим созданиям, но те неумолимо ускользали от него.       Невольно у Поттера возникла ассоциация с его собственной жизнью, но он отогнал от себя эти мрачные мысли.       Волею магии жизни Гарри и Эдварда оказались незримо переплетены, а их несостоявшиеся отношения были заранее обречены на провал. То, как сильно Каллен дорожил Беллой, мог не заметить только слепец. Кто-то вновь насмехался над Поттером: единственный человек, который был изначально предназначен только для него, любил другую, а Гарри…       Что будет с этими предполагаемыми отношениями через десять лет? А через двадцать?.. Нет, зачем загадывать что-то, этого никогда не произойдёт, и он не станет рушить чужое счастье. В этом абсолютно точно отсутствовал смысл. Даже если бы он в кои-то веки решил бы побыть эгоистом, а Эдвард, отказавшись от всего, решил бы быть с ним…       Чёрт, это даже не могло как-то уложиться в голове, ведь Поттер не знал, нравятся ли Эдварду мужчины. Он мог опираться лишь на то, что они кем-то были созданы друг для друга. Про себя Гарри всё давно уже знал, потому что однажды… С Малфоем… нет, он не будет вспоминать об этом.       Наблюдая за тем, как крестник мирно посасывает бутылочку, Гарри вдруг произнёс:       — Давай я расскажу тебе сказку?.. — юноша невольно вздрогнул от того, как хрипло прозвучал его голос.       В глазах ребёнка отражались волшебные бабочки, и парень, грустно улыбнувшись, продолжил.       — Жил был мальчик. Его звали Гарри Поттер, — в этот момент Тедди забавно закряхтел. — Эй, можешь не переживать, эта сказка будет про любовь. Вот только… я не уверен, что у этой истории будет хороший конец.

***

      Через два дня Гарри вернулся к повседневной жизни. Юноша выстроил себя заново, разобрался в своих переживаниях и начал относиться ко всему происходящему проще. Он нашёл в себе силы продолжать жить, и именно поэтому сегодня Поттер приехал в школу. Но лучше бы он продолжал безвылазно сидеть дома, ведь как только он переступил порог учебного заведения, на него будто бы вылили ведро ледяной воды, оглушая и вырывая почву из-под ног.       Эту новость не обсуждал только ленивый.       Белла и Эдвард расстались.