One way or another. Sjalvmordstankar

На тумбочке стоят белые цветы. Джош смотрит на них и не может отвести взгляд. Хочется выбросить их не задумываясь. Белый цвет опасен. Белый свет. Фары. Джош трет лицо ладонями и отворачивается. Он представляет как остается совсем один. Как цветы вянут и покрываются пылью. Хочется спать. Он не ожидал, что мать вернется так рано. Она выдергивает наушники и резко тянет его в свою сторону. Джош не удерживает равновесие и падает на пол. “Почему ты не занимаешься? Небось весь день провалялся ничего не делая” Она не просит прощения, пусть в ее взгляде заметно чувство вины. Она будет вести себя так, будто ничего и не было. Иногда Джошу кажется, что его мать и правда не помнит. Но она никогда не заходила далеко. “Ты должен был заниматься, а не отдыхать!” Джош хватается за стул, пытаясь подняться, но она с силой дергает единственную поддержку. От неожиданности парень расцепляет руки. “Никаких колясок и костылей. Ты должен стоять на своих ногах,” повторяет она, как и день до этого, и раньше. С момента его приезда домой. С самого начала. Джош не может. Врачи объясняли, что это невозможно сделать так быстро, но его мать глуха. Она хочет как лучше. Эти слова Джош повторяет себе вновь и вновь. Он слышит как она уходит, захлопывая дверь. Она пытается как лучше. Как лучше. Джош остается лежать на полу. Он не хочет подниматься. В этот раз все проходит не как обычно. Шаги за дверью легче. Он слышит знакомый голос. “Джош, ты в порядке? Я слышала крики,” говорит Эшли, стоя прямо за дверью. Он хочет сказать, чтобы его сестра не заходила в комнату, но горло будто захлопывается и он может издать лишь слабый звук. Эшли заглядывает в комнату, на ее лице еще больше беспокойства чем в голосе. Девушка на мгновение тянется закрыть рукой рот, скрыть шок, но пересиливает себя и быстро оказывается рядом с братом. “Давай, сядем на кровать” Джош знает, что его сестра умна. Что она может сопоставить крики и беспорядок. Эшли принимает на себя большую часть веса, но ее все же хватает на расстояние до кровати. Девушка что-то говорит, но он чувствует как дрожит и волна страха накрывает Дана с головой. Он видит, как мать заглядывает в комнату, и прячется за сестрой. Одной рукой Эшли чувствует его хватку, попытку не вредить себе, второй гладит по голове, пока парень прячет лицо в ее плече. Их мать не понимает что произошло. Это повторяется вновь. И вновь. Каждый раз немного по разному, но давление все сильнее. Джош пытается не поддаваться, пытается идти в правильном темпе. Он забыл, что повреждено не только тело. Джош почти не разговаривает. Так будет лучше. Он кусает руки, до слез и синяков. Они сидят в гостиной, братья и сестры, собирая какой-то глупый пазл и поедая пиццу. Джош тихо хрипло смеется, показывая на решение. Лампочка светит мягко, тени на стене едва заметны. Все кажется нормальным, обычный дождливый выходной. Будто ничего не происходило. Когда родители проходят мимо, Джош застывает на месте. Джордан и Эби переглядываются, но не говорят ни слова. Дождь почти заглушает звук закрывающейся двери. Все смотрят на старшего брата. Под этими взглядами Джош отмирает. Он вздрагивает, когда фары светят в окно. Джош замечает что расчесывает руку до ярко-красных полос только когда Эшли перехватывает ее. “Тебе надо к врачу, ты же понимаешь? Тебе не становится лучше,” говорит она без зла и издевки, в ее голосе только забота. Голова немного кружится. Он кивает и закрывает глаза. Джош в этой заботе тонет. *** Когда Тайлер слышит новости, голова начинает кружиться и ему хочется сесть. Что он и делает, сползая по стенке на пол, не слыша вокруг ничего, кроме разговора людей в коридоре. Подслушивать плохо. В этой больнице от Тайлера нет секретов. “Да, тот мальчик после аварии. Говорят что водителя так и не нашли, а он сам ничего не помнит”, приглушенно говорит медсестра. “Не знаю к кому попадет на физиотерапию, но психотерапевта выбрали Пурнелла. Так что парень должен быть в нашем корпусе” Тайлер утыкается носом в ворот толстовки, вдыхая запах порошка и дома. Вчера был день посещений. На столе осталось пара конфет, в шкафу несколько новых вещей. Джозеф пытается сфокусироваться на этих мыслях. “Это тот, который Джош? На инвалидной коляске? На встрече он выглядел измученно”, продолжается разговор за дверью. Тайлера мутит. Не думай, не думай. Не думай. Тайлер трет шею, проводит пальцами по следу от тонкого ремня. Медсестра вбегает в комнату услышав громкий плач. Заселение через неделю. Тайлер видит в отражении красные глаза. Терапия написанием книги делает этот образ живее. Тайлер пишет новый стих. Неделя это слишком много. Тайлер хочет увидеть новенького уже сейчас. Доктор Пурнелл говорит, что ему не важно в каком виде пишет Тайлер. Главное - улучшение состояния. Рано или поздно терпение терапевта иссякнет, метафоры утратят свой смысл и придется изъясняться как раньше. Бледную линию поперёк горла жжёт. Тайлер отворачивается от стены с какими-то яркими плакатами. Что-то о здоровье, здравомыслии, с номерами внизу. Такого было много в общем корпусе. Помощь в экстренных ситуациях. Он не слушает доктора, думая о дне заселения. Это становится похожим на одержимость. Или попытку замолить грехи. Он не сразу замечает, что Пурнелл собирает бумажки и встает. Они одновременно смотрят на часы. “Извини, Тайлер, но там какие-то проблемы. Перенесем разговор на завтра?” “Хорошо” Парень не задумывается о каких проблемах может идти речь. В коридоре слышен чей-то приглушенный крик. *** В коридоре слышен чей-то гневный крик. “Мой сын не сумасшедший и не будет лежать с такими! Вы обещали корпус физической терапии!” Она кричит и кричит и все становится лишь громче. Оглушает. Джош сидит рядом, стараясь не двигаться. Если он дернется, то все станет еще громче. Когда мать дотрагивается до его руки, Джош срывается. Он закрывает уши руками, мелко дрожит и покачивается. Вперед-назад. “Вот что вы с ним сделали своими разговорами!” кричит она. Джош кусает свою руку почти до крови. Пурнелл вбегает в комнату и садится перед парнем, смотрит снизу, пытаясь не напугать еще больше. Он не дотрагивается, говорит тихо. Джош думает о шелесте листьев. Он не понимает, когда успел оказаться в тишине коридора. “Можно твои руки?” спрашивает Пурнелл. Джош протягивает их и терпеливо ждет. Бинты ему не нравятся, но после мази руки не жжет. Дан медленно сгибает и разгибает пальцы. Он пытается извиниться, но голос опять не слушается. “Джош, у тебя была паническая атака. Это из-за громких звуков или именно криков?” В ответ доктор получает показанную пальцами цифру два. “Мы поработаем и над этим. Не бойся, тут на тебя не будет никто кричать” Пурнелл ободряюще улыбается и заходит обратно в кабинет. Тайлер видит эту сцену и сердце у него будто останавливается. Джош похож на призрака, на лист бумаги. Будто та авария действительно его убила. Джозеф думает о реанимации и тенях на краю зрения. Удушье становится сильнее. Когда Джош смотрит в его сторону, Тайлеру хочется плакать. “Хэй, новенький”, Джозеф подходит ближе, “Ты в порядке?”