Утки, парк или все сначала

      — Нет. Да. Нет! Глэдис, черт возьми! У меня встреча космической важности, да. Совещание? Вот пусть и совещаются там сами с собой, не маленькие. Я начальник — мне можно, так и передай, да. Все, я поше…- Кроули, уже готовый было резко впечатать телефонную трубку в аппарат кабинки, помедлил, — стой, — он поспешно обхлопал карманы в поисках новой монетки для автомата, — Глэдис, помнишь, что я говорил о растениях в офисе и поливке в четверг? Даже не смей к ним приближаться. Даже не смей. Все, до завтра, — Кроули позволил себе тень улыбки в голосе, кто знает, как на этот раз отреагирует на немилость начальства нервная секретарша.       Кроули не слишком утруждал себя работой. Его салон пользовался популярностью, работники, подгоняемые солидными премиями, трудились добросовестно. Ну, а люди ведь никогда не перестанут покупать машины, правда? Поэтому Кроули не видел абсолютно никаких причин загружаться. Вот и сейчас, прилежно свалив все поручения на подчиненных, он мчался в парк к уткам, так скажем.       Черт. Опять он. Раз в пятнадцатый за неделю, желая растянуться на кожаных сиденьях Бентли, Кроули натыкается на него — плоский блестящий футляр для очков в чертову шотландку. Каждый раз на его месте, рядом. Сам он был категорически против футляров для своих солнцезащитных суперстильных очков. Что говорить о расцветке — от одного вида задорной клеточки его чувство прекрасного забивалось в угол и начинало демонстративно страдать. И откуда только он взялся? Кроули слишком резко хлопает дверью и заводит мотор. Еще один плюс к неразрешимым загадкам его странной жизни.       Четверг. Азирафаэль стоит в приоткрытых дверцах шкафа и собирается…сами понимаете куда. Да, еще неделю назад Азирафаэль наконец решил честно признаться себе, что его паломничество в парк не простая случайность. Выуживая очередную вязанную жилетку с дальней полки, он в который раз натыкается на единственную черную тряпку в шкафу –нечто напоминающее черный пиджак с кожаными черными же вставками. Он так и не смог разгадать тайны нахождения этой вещи в его доме. Точно не его — размер не тот, да и вообще не в его это вкусе. Что-то подсказывало, упорно капало на задворки сознания, что бунтарская куртка не была просто необдуманной покупкой или неудачным подарком. Но тогда?… Азирафаэль глупо злясь на самого себя, уверенно захлопывает шкаф — ему определенно стало надоедать копание в провалах собственной памяти.

***

      После того дождливого дня их общение пошло на лад. Ну, как сказать, у них все еще не получалось здороваться и прощаться. Возможно, виновата рассеянность одного или же бесцеремонность другого, а возможно они просто чувствовали, что в этом нет необходимости. Ведь каждый в назначенный день (точнее наоборот — никогда не назначавшийся, но всегда совпадавший) просто появлялся в парке у извечной скамейки. А потом один из них заговаривал. И в общем-то тут вся поэзия и заканчивается. Жаркие, раскрепощенные споры обо всем на свете — вот что каждый из них ждал всю неделю.

***

— Это ты испортил их своей чрезмерной опекой. — Я, значит? — Азирафаэль уже пожалел, что решил поделиться с Кроули недавно найденной статьей. Под грозным заголовком «Убийцы среди нас» сообщалось о крайнем, читай смертельном, вреде кормления уток хлебом. — Конечно, — заверил Кроули, демонстративно заинтересовано теребя ручки пакета-майки. Предмет спора находился именно в нем. — Ну, знаете ли! Ты тоже принимал активное участие. И вообще…они же сами это едят, — Азирафаэль кивнул на объект столь пристального внимания Кроули. Из-под аляповато раскрашенного полиэтилена выглянул пакет, еще один — свежая булка, парочка круассанов и глазированный пончик, проникший в покупки откровенно бандитским способом. — Всем и давно известно, — Кроули в самую пору было бы с умным видом поправить темные очки на переносице, — что быстрые углеводы, помноженные на жиры под двойным слоем глазури — это изобретение ада. Ничего полезного, а ведь люди знают и едят — многозначительный, смеющийся прищур темных глаз, — ты ешь. — Ладно, ладно! — Азирафаэлю удалось, увернувшись, спастись от щиплющегося Кроули, желающего на живом примере показать определенные последствия злоупотребления мучным, — в той статье еще было написано что-то про желудочно-кишечный тракт и летальный исход… — Значит решено, — пакет тут же полетел в ближайшую мусорку. Кроули откинулся на скамейку с чувством выполненного долга — Решено, — Азирафаэль извиняющееся скосился на пруд. Разочарование в глазах уток не заметил бы разве что слепой или экс-демон.