6.
29 марта 2019 г., 09:04
Белесые выбоинки множатся, под слюдяной пленкой льда бесформенными пузырями перекатывается вода. Еще один прицеленный удар — ледяная корочка складывается мелкими осколками, как разбитое автомобильное стекло. И вот освободившаяся влага наконец затапливает искрошенные края — Кроули теряет всякий интерес к разрушению затянутой первым льдом лужи.
— Как думаешь, это неправильно, что я позволяю детям отсиживаться в библиотеке, прекрасно зная, что большинство из них таким образом просто пережидают физику?
— Наоборот. Это крайне великодушный жест. Ты просто ангел… — он как-то неуверенно заминается на самом конце, казалось бы, удачной шутки. — эм… ангел милосердия для этих бедняг? — голос Кроули странным образом дергается, выдавая блеклую интонацию вопроса.
Сам Азирафаэль, только что нареченный ангелом, вздрагивает, непроизвольно вытаращась на друга. И тут же отворачивается в поисках исключительно важных вещей на носках своих ботинок. Реакция не остается незамеченной.
— Ааангел, — уже через минуту тянет Кроули, с садистским удовольствием наблюдая за тут же меняющимся лицом друга, — у меня руки замерзли.
— Я не удивлен, ведь кто-то здесь упрямо отрицает существование осенней одежды, — Азирафаэль недовольно ворчит, все так же разглядывая собственную обувь. Но тут же отрывается от этого увлекательного занятия ради поиска перчаток - их не оказывается и в бездонных карманах бежевого плаща, — я был уверен, что брал их, но тогда…
Кроули пользуется замешательством Азирафаэля — придвигается по скамейке ближе и, легко завладев чужой ладонью, засовывает обе теперь переплетенные руки в чужой же просторный карман.
— Спасибо, ангел, — Кроули улыбается сытым котом.
Руки у Азирафаэля всегда теплые — идеальное пристанище для вечно ледяных ладоней Кроули. Правый мизинец вдруг что-то холодит, но Кроули тут же об этом забывает, чувствуя ответное пожатие мягких пальцев.
***
16 век. Франция Тесный, неосвещенный город рано сдался на милость прибывающей осенней ночи. Две одинокие фигуры упорно продолжают пробираются сквозь лабиринт узких улочек. Первая маячит светлым пятном, вторая уютно кутается в бархатное одеяло темноты. Да, сейчас она бы не отказалась и от настоящего одеяла. Шерстяного, мягкого и теплого одеяла. Кроули выразительно швыркает носом и, пуская в холодеющий воздух облачко пара, снова утыкается в пыльную серость плаща. — Лучше бы я вообще не просыпался, — он недовольно косится на шагающего рядом Азирафаэля. — Ну, дорогой мой, ты сам просил разбудить тебя не позже, чем через пять лет, — Азирафаэль примирительно улыбается из-под белого кружевного платка, который тот плотно прижимает к носу. — Прошло только четыре с половиной…- недовольно бормочет Кроули в собственный воротник, поток жалоб продолжается, — я вообще перестану просыпаться. Они же живут тут, как звери… Помои выливают прямо на улицы, этот отвратительный запах повсюду… — А я ведь предлагал, — Азирафаэль помахал непозволительно чистым, надушенным платочком, — Кроули только раздраженно отмахнулся от кружевного безобразия. — Раньше было лучше. Ангел, просто вспомни — римские термы, благовонные масла, звуки кифары, — Кроули со спины подобрался к ангелу и теперь увлеченно нашёптывал на ухо прекрасные воспоминания, — лучшие вина, свежие фрукты и долгие задушевные разговоры с каким-нибудь Сенекой или Эпикуром…все потеряно. — Кроули, прекрати! Мы же договаривались не затрагивать «Запретную тему номер 1» — никогда не напоминай мне про античность. Я прохожу стадию смирения! — Азирафаэль укоризненно посмотрел на повеселевшего Кроули и быстрее зашагал вперед, — зато теперь они пьют вино неразбавленным… — оправдательно пробормотал ангел. — А ведь правда, — весомый аргумент. Кроули обязательно обдумает это за стаканчиком-другим.***
Пройдоха Жиль рассеянно поскреб сизый подбородок. Улов сегодня получился совсем никудышный — горстка медных су из тощих кошелей зазевавшихся прохожих да один серебряный франк. Все бы ничего, но старуха, владелица последнего, оказалась на редкость бдительной и крикливой. Давно он так не бегал от карающей длани закона. Жиль опрокинул в глотку остатки дрянного пива и, удовлетворённо крякнув, окинул взглядом тесную залу трактира. Низкие потолки, земляной пол, закопчённые стены, въевшийся в нос запах горелого чеснока да кучка шумных выпивох — ничего нового. Он уже решил было незаметно сползти по скамье и насладиться заслуженным сном, когда взгляд его зацепился за незаметную, а Пройдоха Жиль гордился своим умением отмечать незаметное, парочку господ. — Так и будешь на меня смотреть? — Кроули оторвал взгляд от внушительных размеров яичницы, впрочем, уже основательно испробованной — пища, как плохая привычка, вызывает привыкания у внеземных существ. Несколько сотен лет изысканных ужинов не прошли бесследно, он с удивлением заметил, что чувствует настоящий голод после пятилетней спячки. Ангел потупился, как провинившийся ребенок, и неловко схватился за кружку. Бледные, пухлые пальцы изящной ладони смотрелись совсем неуместно на затасканной деревянной чашке. Но взгляд Кроули привлекло не это — в душном полумраке кабака что-то блеснуло на правом мизинце ангела. Демон без особого сопротивления подцепил ладонь друга, вытянул через стол, поднес ближе. — Кольцо? Когда это ты успел пристраститься к каким-то другим земным благам, помимо книг и медовых коржиков? — Не успел. Это подарок вообще-то… Кроули с преувеличенным равнодушием отпустил руку Азирафаэля и вернулся к остывшему блюду. — Эм, Кроули? — Нет, я не хочу знать, от кого оно! — вдруг взорвался демон и собравшимися в щелку зрачками недобро уставился на тарелку с хлебом. — Но это совсем не… — Ангел, просто…помолчи! — Кроули с недружелюбным стуком приземлил чашку на стол. Тут не выдержал уже ангел, оскорбленный в лучших чувствах, он вскочил с места и почти выбежал из трактира. Окликнуть друга помешала только гордость. — Ненормальный… — прошипел Кроули, доканчивая полупустой кувшин вина. — Добрый господин, а добрый господин, помогите горькому пьянице. Чем мо…- на протянутую ладонь Пройдохи Жуля опустился увесистый кошель. Что-то неприятно звякнуло об новенькие монеты. Кольцо. Разбойник беззубо заулыбался, пряча не пригодившийся нож за пазуху. Светлый силуэт удивительного господина из кабака сделал еще пару шагов. Жиль заметил, что развивающиеся полы белого плаща, как потом уверил себя вор, прорезали тьму. И незнакомец пропал. Пройдоха смачно сплюнул на землю, — вот ведь дела… Кольцо — тонкая серебряная змейка, несостоявшийся подарок одному демону на годовщину заключения Соглашения, потонуло в грязной ладони.***
Азирафаэль чувствовал себя крайне неловко. Началось все с того, что его вызвали, деликатно загнали в угол учительской и сейчас совершенно секретным полушепотом пытались донести что-то важное. — Что-то серьезное случилось? — Мистер Фелл, вам звонили. — И? — На общий учительский телефон, видимо, перепутали с вашим личным, из библиотеки… — Так кто это был? — Азирафаэлю происходившее начинало надоедать. Он поправил очки в своей с самой уверенной манере. — Ваш…партнер, — учительница затараторила, — только не подумайте, что мы осуждаем, мы не… — Мой кто? — брови Азирафаэля медленно и уверенно поползли вверх. — Звонивший молодой человек сказал, что хочет встретиться сегодня вечером у вас… и что-то еще о вашем найденном кольце, — говорившая начала терять уверенность, совсем смешавшись, отступила от Азирафаэля, — и назвал своим ангелом…много раз. А потом понял, что ошибся и просил передать о своем звонке мистеру Феллу. Поэтому мы подумали…- вся учительская с удовольствием наблюдала, как вспыхнувший мистер Феллл попытался слиться со стенкой, — поэтому мы подумали что… — Спасибо, что передали! — у Азирафаэля не хватило сил ответить, деликатно протиснувшись сквозь толпу любопытствующих преподавателей, он со все еще пылающими щеками поскорей выскользнул из учительской. — Ненормальный! — пробормотал Азирафаэль, баррикадируясь в библиотеке с мыслями о кровавой мести этому любителю прозвищ.
