Утки, парк или все сначала

      Первая стайка самых прытких школьников суетливо спорхнула со ступеней и неохотно рассеялась, разбиваясь на мелкие группы. Затем еще одна и еще. Всматриваясь в море детских макушек, Кроули пытается вспомнить свое детство — безликое здание школы, меловые пятна на ненавистной форме, неимоверно важные подростковые проблемы да хоть оторванную лямку рюкзака, хлопающую на каждом шагу, обязательно через ступеньку-две. И ничего. Это не то чтобы чистый лист — перед ним тощая книжица его жизни, ощетинившаяся обрывками тысяч вырванных воспоминаний. Кроули хмурится и, развернувшись спиной к редеющей толпе школьников, выуживает из кармана сигареты, шуршит полупустой пачкой. Под неодобрительным взглядом проходящей мимо учительницы щелкает зажигалкой и усаживается на одну из нижних ступенек — спиной к выходу. — Что ты здесь делаешь? — кто-то окликает его. В голосе слышится довольно неплохо отыгранная суровость. — Жду одного парня. Светлые волосы, не слишком высокий, злоупотребляет какао, шотландской клеткой и моим терпением, — Кроули разворачивается к Азирафаэлю, смотрит снизу-вверх, щурясь от закатного солнца и непрошенной улыбки, — короче довольно симпатичный. Не видел? — Очень смешно, Кроули, — он изо всех сил старается не заулыбаться глупой шутке, как-никак сегодня он решил основательно обидеться на друга. Но с головой выдает румянец на щеках и смеющиеся глаза. — Как знаешь. — Кроули показно пожимает плечами, — решил, что ты точно не перезвонишь после того, что…ну я ошибся, да. Поэтому пришел лично проконтролировать, что сегодня все в силе, и ты не спешишь за билетами в какую-нибудь Южную Африку. Подальше от меня. — А, по-моему, ты просто снова отлыниваешь от работы, — Азирафаэль с покорным вздохом усталого родителя приземляется рядом на ступеньку. — Вообще-то тщательное избегание работы входит в обязанности начальника, — от несдержанного жеста легкое пальто Кроули распахивается под порывом влажного осеннего ветра. Тот заметно ежится и выразительно чихает в новых попытках запахнуться поплотнее. — Идем уже. Тебе нельзя здесь больше сидеть, — решительно заявляет Азирафаэль и, подхватив его под руку, тащит в направлении припаркованного Бентли. Кроули и не думает вырываться, уютно пригревшись под чужим боком.

***

Англия, начало 19 века.       Азирафаэль неуверенно выступил из-за ширмы, на ходу одергивая непривычно короткий жилет. Образ дополнял короткий же, по новой моде жутко приталенный фрак небесного цвета и узкие белые панталоны. На ногах — мягкие сапожки. Он привычным жестом попытался найти карманы — излишняя вольность, по законам нового стиля. И наконец замер, неловко вытянув руки по швам. Дело в том, что ровно две недели назад он умудрился умертвить очередную свою оболочку. Инцидент в том виде, в котором он был рассказан начальству, включал в себя ожесточенную схватку со злом, драматичный свет луны, Темзу и чувство выполненного долга. На деле зло оказалось порядочным количеством выпитого алкоголя и хорошо знакомым демоном, умело берущим одного конкретного ангела на слабо. В итоге, пройдя девять кругов канцелярского ада, Азирафаэль наконец получил новое тело. В точности такое же, какое он терял и обретал вновь последние несколько тысяч лет, и теперь этому старому-новому телу было крайне неловко стоять под пытливым взглядом Кроули в новом, с иголочки костюме. Именно демон настоял на визите к портному. Ради того, чтобы, как он выразился, отпраздновать получение очередной оболочки и проявить наконец милосердие к его, Кроули, трепетному чувству прекрасного. — Не понимаю, зачем все это, дорогой, — Азирафаэль, легко хмурясь, перевел взгляд на демона. Тот развалился на диване, с нескрываемым удовольствием то ли наблюдая за смущением друга, то ли правда любуясь им. — А разве моего желания недостаточно? — в последнее время Кроули особенно не стеснялся в желаниях. Так резко подскочило количество совместных рейдов по лондонским ресторанам, прогулок, пьяных и не очень дискуссий, а еще довольно смелых нарушений личного пространства. А это могло значить одно — он собирался хорошенько вздремнуть. Не меньше, чем лет этак на пятьдесят. Так уже случалось в прошлом, где-то между зверствами Инквизиции и Варфоломеевской резней. И вот сейчас его демонская, прогнившая насквозь душа стремилась сгладить расставание. Сам Кроули упорно твердил себе, что ничего подобного и в помине не происходит — он просто наслаждается благами только начавшегося 19го века (ведь он больше не повторится, а проспать совсем все уже немного обидно). А еще на усталую, полную впечатлений голову лучше спится. Конечно, только поэтому он так много времени проводит с ангелом. — Так как тебе? — наивный, ничего не подозревающий ангел. Азирафаэль наклонил голову, бегло оглядывая себя — подбородок уперся в высокий воротничок. — Я, пожалуй, присмотрюсь поближе, — Кроули скользко улыбнулся и одним отработанным движением стек с дивана. Горящие золотом глаза оказались всего в паре сантиметров от Азирафаэля — пенящиеся искры и подозрительно расширенные зрачки. — Ээм, дорогой… — Ты же попросил оценить, правда? — демон как ни в чем небывало оскалился, сбивая несуществующую пылинку с отворота чужого фрака, — добротная ткань, прекрасный цвет, — рука скользнула по плечу, — и какой удивительный шелк, только посмотри! — в доказательство сказанного Кроули потянулся к щегольскому галстуку. Большой палец, скользнув по ткани, опустился на щеку Азирафаэля. Тот заметно напрягся, но отстраняться не стал. Палец уверенно обвел подбородок, лениво мазнул по нижней губе и замер — ладонь вернулась на плечо ангела. — Кроули, что ты…- Азирафаэль нервно сглотнул, сбросить чужую руку не хватало духу. — Нет, полюбуйся только, что за крой… — Азирафаэлю понадобились все свои силы, чтобы сохранить одну видимость спокойствия, когда вторая ладонь демона медленно, по-хозяйски огладила его бедро. И, не удовлетворившись, скользнула дальше. — Твою ж… — Кажется, намек понят? — Кроули многозначительно оглядел вспыхнувшего Азирафаэля.       Еще немного и последний пункт в списке «Успеть до спячки» можно будет смело вычеркивать. А вот ангелу об этом знать совсем необязательно.

***

Азирафаэль всегда считал, что греха уныния ему стоит опасаться в последнюю очередь. Ну серьезно, о какой добросовестной раздаче Благодати может идти речь, когда у самого ангела кошки на душе скребутся. Слишком непостижимо даже для Непостижимого Замысла. Но с другой стороны, как еще объяснить упаднические настроения, в последнее время овладевшие Азирафаэлем. Последнее время — это десять лет с начала исчезновения Кроули. Тот как в воду канул, а все с дня того визита к портному и инцидента после. Конечно, Кроули часто приходилось вот так вот пропадать по долгу службы, но он обычно удосуживался предупредить друга в своей нарочито небрежной манере. А сейчас… Ангелу до Хатико было, конечно, очень далеко, но пустота, одиночество, скука и банальное волнение за эгоистичного демона последние полгода особенно настойчиво давали о себе знать. Именно поэтому Азирафаэль так легко поддался на уговоры знакомого букиниста из аристократов. Тот, видите ли, пообещал одному «талантливейшему молодому поэту, ну мистер Фелл, пожалуйста» встречу с Азирафаэлем. Когда-то он проявил неосторожность, и теперь о его коллекции Библий в очень узких кругах любителей ходили фантастические слухи — юному дарованию необходимы были материалы для нового произведения. Азирафаэль, отмахнувшись от благодарностей и объяснений, просто согласился присутствовать на следующем званном ужине.       Прошло полчаса с того времени, как Азирафаэля втолкнули в сверкающую бальную залу. Его знакомый тут же исчез, растворившись в стайке разодетых дам. В таких местах ангел никогда не чувствовал себя комфортно, толпы людей, роскошь, эмоции и бездна пороков — это была стихия Кроули. Азирафаэль в который раз за вечер вспомнил о друге и, тяжко вздохнув, уже было направился к выходу, как за его спиной послышалось деликатное покашливание. — Мистер Фелл, кажется? — Да, — еще один вздох, — чем могу быть полезен? — Сэр Фердинанд Уотрикс, — небрежный полупоклон. — А, значит, это вы тот самый многообещающий поэт, — ангел оживился, — чрезвычайно рад знакомству. Перед Азирафаэлем оказался юноша лет двадцати трех, не больше. Средний рост, довольно крепкое сложение и нарочитая небрежность в каждом жесте. После двадцати минут общения, бокала шампанского и встречи, назначенной уже на завтра ангел понял, на какого типа напал. Все от модной прически до неизбывной печали во взгляде выдавало человека отверженного, исполненного презрением к гнусной толпе, гения с разочарованным сердцем и печатью проклятия на бледном после модной уксусной диеты челе.* Короче молодой сэр Уотрикс оказался пустышкой, очередной жертвой модного байронизма. Трясясь в темной карете наемного экипажа, Азирафаэль уже продумывал, как бы быстрее избавиться от самонадеянного горе-романтика.       Сэр Фердинанд педантично заявился в точно назначенное время. Первым делом Азирафаэль нехотя начал экскурсию по своей библиотеке и скоро с непрошенным удовлетворением заметил, как его гость восхищенным взглядом встречает каждый ветхий корешок. Перед почти детским удивлением и радостью теряло свои позиции все напускное. После, когда юноша вслух зачитал некоторые свои произведения, от образа несчастного измученного романтика не осталось и следа. Юное, пылкое сердце заставляло слова звенеть, а щеки покрывало здоровым румянцем. Фердинанд и правда оказался талантлив. Прощаясь, Азирафаэль с искренним удовольствием пожал протянутую руку.       Их встречи повторялись каждый четверг. Азирафаэль только по началу вздрагивал при упоминании этого дня недели. Стараниями Фердинанда он избавился от хандры, да и сам юноша расцветал на глазах. Ангел, посвящаемый в содержание каждой главы будущей поэмы, готов был поспорить, что та будет иметь феноменальный успех. Мысленно он уже заносил его имя в свой вневременной список классиков.

***

      До публикации произведения оставалось два дня, а молодой писатель нервно исходив всю библиотеку Азирафаэля, вдруг подорвался и, извинившись, спешно попрощался с другом. Ангелу оставалось только недоумевать, потягивая холодную заварку в полном одиночестве.

***

       — Мистер Фелл? Вам письмо, — мальчишка-посыльный быстро протянул ангелу мятый конверт, тут же спрятав, закоченевшие ладони в карманы. — От кого? — загадочный конверт был не подписан. — От лорда Уотрикса, — мальчик начал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. — Хорошо, — сжалившись над посыльным, Азирафаэль быстро протянул ему мелочь и отпустил.       Он спешно разорвал конверт, пробежал письмо глазами — короткая записка тут же спланировала на ковер. В ней сообщалось, что лорд Фредерик Уотрикс сегодня в шестом часу утра был убит на дуэли. Прямой выстрел в грудь от какого-то проезжего офицеришки. Азирафаэль с отсутствующим взглядом упал в кресло, Конверт, стиснутый в побелевших пальцах, с глухим звоном приземлился на пол. Что-то выкатилось, блеснуло в пыльном ворсе ковра. Дрожащими руками ангел поднял кольцо — тонкая серебряная змейка с обернутой вокруг припиской. «Он помнит о тебе, просто жди».       Старые кладбища имеют удивительную способность навевать раздумия на существ глубоко чувствующих. Так Азирафаэль, присев у подножия заросшей мхом статуи безголового ангела, задумчиво сверлил взглядом относительно свежую могилу — примятая земля, останки цветов и ещё четкая надпись — Сэр Фердинанд Уотрикс. Азирафаэль совсем неподобающе обстановке чихнул — холодный ветер пробирался под распахнутое пальто. Надо бы уходить отсюда. — Тебе нельзя здесь больше сидеть, — слишком знакомый голос из-за спины, — идем уже, а то простудишься. На соседнем поваленном надгробии материлизовалась фигура — змеиная улыбка и пара золотых глаз. Сейчас объятия. Насколько сильно бить Азирафаэль решит чуть попозже.