Легенда о Мрачном Жнеце

      Я сижу в гостиной в ожидании девушки и смотрю на наши фотографии, расставленные на искусственном камине. Мой дом отапливается теплом от конвекторных обогревателей, которых крепят к стенам. Подумать только, время так быстро идёт. Не успел я моргнуть, как моя девочка стала взрослой. По коридорам дома под потолком снуются привидения. Через несколько минут ко мне подлетает листовка с объявлением о продаже квартир. Это привидение одного покойника принесло его мне.       На листовке написано: «В связи с переездом продаю 3-комнатную квартиру недалеко от берега. Цена — 250 тысяч шекелей*» и указан номер телефона. Судя по фотографиям, квартирка весьма неплохая, благоустроенная, мебелированная, есть лоджия с видом на реку Иордан. Таких объявлений нынче развешивают достаточно много. Смотрю на листовку и думаю: Было бы неплохо купить её — деньги-то есть — и перебраться туда. Джули будет рада жить в городе, как все, а не в этом убогом месте возле кладбища.       Я кладу листовку на комод возле кресла. Через пять минут слышу скрип двери и голос девушки.       — Дядя, я вернулась.       Я встаю с кресла, выпрямляю спину, плечи, выхожу из гостиной и встречаю вернувшуюся дочь. Она снимает куртку, вешает её на вешалку, снимает ботинки, кладёт их на лоток для обуви.       — Я повесила лампу на место, — говорит она.       В месте, где мы пока живём, очень темно и мрачно. Покойников нельзя будить от сна ярким освещением. Поэтому Джули приходится носить с собой магическую керосиновую лампу для освещения дороги под ногами.       — Ага, обед готов. Иди поешь, потом надо нам с тобой поговорить.       — Хорошо, — Джули идёт мыть руки, потом, идёт обедать.       Я возвращаюсь в гостиную, подхожу к окну, всегда закрытому шторой, и, приоткрыв штору, смотрю в тёмное пространство.       Проходит пятнадцать минут. Джули, закончив обедать, заходит ко мне в гостиную и садится на диванчик.       — О чём ты хочешь поговорить?       Я прикрываю окно шторой и поворачиваюсь к ней, не отходя от окна.       — Джули, это серьёзный разговор, на счёт твоего будущего, — говорю ей, она вопросительно смотрит на меня. — Как ты хочешь жить дальше?       — Ну-у, — заминается Джули, теребя рубашку, и отвечает, — не знаю.       — После университета ты можешь съехать от меня и жить отдельно, — предлагаю ей. — Возможно у тебя появится парень, который станет твоим спутником жизни. У вас будет дети, внуки и другие потомки.       — А, так ты об этом… Я решила, что буду жить с тобой, и ни с кем больше.       — Почему?       — Я не доверяю другим парням, — заявляет Джули, встаёт с дивана, подходит ко мне и берёт меня за руки. — Ты — единственный, кому я могу верить. И это не только потому, что ты подобрал меня, вылечил и стал моим опекуном. Это также потому, что я люблю тебя.       — Что?       — Люблю, — продолжает она, — не как отца и друга, а как мужчину.       — Говоришь, любишь меня? — смотрю на руки Джули и на свои кисти рук. — Но, я не человек, и никогда не был им.       — Для меня это ничего не значит, — взгляд Джули становится серьёзным. Часы настенные отмерили уже 2:35 по полудню. — Я не изменю своего решения.       — Ты уверена?       — Да, уверена. Я чувствую, что хочу быть с тобой.       — Что ж, — я прячу свои руки в рукавах мантии, — тогда… я должен сказать тебе кое-что… Джули, твоя судьба неразрывно связана с моей судьбой. Ты являешься реинкарнацией девушки, которую я когда-то любил.       Услышав сказанное мной, Джули приходит в шок, отходит от меня задом, плюхается на диван.       — Я знала это, — она прячет лицо в ладонях, отходя от шока, — прям чувствовала.       — Эту девушку звали Шайна, — я сажусь в кресло, — она была красивой иудейской крестьянкой, невольно вышедшей за тогдашнего принца. Ох… Шайна не смогла дождаться меня, мы хотели вместе сбежать, но нас разлучили… Джули, я был архангелом по имени Разиэль, и за своеволие был наказан Яхвой и изгнан из рая вот в этом облике.       — Значит, мы будем вместе, — Джули встаёт на колени передо мной. — Господи, я это чувствовала, — и обнимает меня спереди. — Мы… Мы наконец-то… Мы наконец-то нашли друг друга! — Джули встаёт и садится ко мне на колени. — Я так рада, так рада, — трётся об мой череп, как кошка с котом.       Я тоже обнимаю Джули, крепко обнимаю и не думаю выпускать из своих объятий.       — Да, Джули, мы нашли друг друга. Хоть я уже и не надеялся, потеряв всякую надежду. Но знаешь?       — Что?       — Судьба — штука жестокая, несправедливая, однако она может быть и милосердной. Вот она и свела нас вновь друг с другом.       Так приятно ощутить родное тепло в её объятиях. Джули уже не та девочка-подросток, она стала взрослой. И кажется, пора нам с ней решить один вопрос. Я ставлю Джули условие при котором она сможет быть рядом со мной всегда. Если Джули хочет этого, она должна принять эликсир, который я для неё приготовлю. Мне известен рецепт этого эликсира, я варил его для моего коня, и результатом стало то, что конь обрёл бессмертие.       Я рассказываю Джули о действии эликсира. Призрак, выпив его, замертво упал на пол, потом, он несколько дней мучился в конвульсиях. Эликсир начал изменять каждую клетку тела животного. Проболев с неделю, Призрак стал бессмертным. Так он прожил со мной, и живёт по сей день, тысячу лет. Однако прежде я ещё никогда не проводил над человеком подобных опытов. Джули станет первой и последней в этом опыте.       Услышав условие и рассказ о нём, Джули соглашается. После, я предупреждаю её, что вполне возможен плачевный исход — она может навсегда умереть и не воскреснуть.       — Ангел смерти Азраэль, я… Я никуда не уйду от тебя, — говорит Джули, заглянув мне в мои глазницы. — Я останусь рядом с тобой, ведь ты — самый дорогой и близкий мне человек.       — Да, останься со мной, моя дорогая Джули. Я больше не желаю расставаться с тобой.       Нас разлучила судьба, и она же нас воссоединила.       — О, Азраэль, я так сильно тебя люблю, — Джули целует меня. — И хочу, чтобы ты тоже любил меня, сильно-сильно.       Со дня нашей разлуки я все эти тысячу лет проклинал судьбу. Сколько дней и ночей мысль о потере сына и любимой не давала мне покоя. День и ночь, день и ночь напролёт, охотясь на пропащие души, я ни на минуту не забывал её черты лица и жаждил… Жаждил увидеть её снова, хотя бы на мгновение, воочию. И случай дал нам шанс найти друг друга, чтобы больше никогда не терять. Это ли не счастье. Я самый счастливый Мрачный Жнец на свете. Лишь единожды я был настолько счастлив, как сейчас.       Джули ещё долго сидит у меня на коленях, обняв меня, и, опустив капюшон, нежно трётся головой об мой череп. Она мило улыбается и не отпускает объятий. Мы сидим так в кресле уже несколько минут. Потом, я беру Джули на руки, встаю с кресла, выхожу из гостиной, иду в спальню, захожу туда и сажусь с Джули в постель, прислонившись спиной к стене. Джули сидит боком ко мне. В комнате темно и тепло; конвектор, прикреплённый под окном, обогревает комнату.       На этой стене Джули приклеила расписание занятий, а также плакаты с изображением любимых музыкантов. На левой дверце распашного шкафа приклеены разные наклейки от жвачек, конфет за все пять лет. На полках над письменных столом стоят учебники, словарь латинского языка, большой анатомический атлас и справочники. На самом столе стоит ноутбук американской фирмы Apple, компьютерная беспроводная мышь на коврике и настольная лампа. На прикроватном шкафчике стоит другая лампа с абажуром и шнурком-выключателем, а также наша с ней фотография в деревянной рамке.       Вдруг я чувствую, как Джули берёт мою левую руку и просовывает её себе под расстёгнутую рубашку с футболкой. Когда рука оказывается на груди девушки я теряюсь от неожиданности. Опять бурлят эмоции, не знаю что делать, рука сама по себе трогает её грудь. Джули, ощущая, как моя рука жамкает её грудь, как резинового мячика, вздыхает, открыв рот. Я не знаю, что творится у неё в голове, я не умею читать мысли, не телепат.       — Я начинаю чувствовать себя странно, — говорит она сквозь вздохи.       При этом моя рука не останавливается, несмотря на мои попытки сопротивления.       Немногим позже мои карманные часы начинают сигналить, оповещая, что пришло время приниматься за работу.       — Джули, отпусти меня, мне пора идти.       Она выпускает меня из объятий и встаёт с моих колен.       — Хорошо, любимый, иди и покажи им кузькину мать, — подмигивает. — А я займусь рефератом по анатомии, — Джули поступила в медицинский университет, чтобы получить профессию врача. — В пятницу мы должны сдать его преподу.       Встав с кровати, я накидываю на голову капюшон, поправляю мантию и собираюсь выйти. Мы выходим из спальни, подходим к дверям. Джули снимает с настенного держателя моё орудие труда и даёт его мне.       — Удачной охоты тебе, Азраэль, — целует в скулу перед моим уходом.       Ничего не сказав, лишь кивнув в ответ, я беру у неё косу и, открыв дверь, выхожу из дома. Джули остаётся одна наедине с моими слугами и закрывает за мной дверь. Я иду в конюшню, подхожу к Призраку, глажу по шее и говорю ему:       — Нам пора, дружище.       Затем, я надеваю на него уздечку и седло, вывожу из конюшни и сажусь на него верхом. Пришпориваю и, понукнув «но!», выезжаю вперёд на охоту за теми, чьи души насквозь прогнили.

***

      Через пару часов выясняется, что мужик, пострадавший в дтп, смог всё-таки выбраться из клинической смерти. Сейчас он находится в реанимации так как ещё не оправился от черепно-мозговой травмы, полученной при вылете через лобовое стекло. Эх, жалко его несчастного конфискованного минивэна, а ведь в нём он возил весь год домашних любимцев в питомники. Надеюсь, мужик был застрахован от несчастных случаев, и госпиталь бесплатно позаботится о нём, за счёт государственной казны. А значит, я свободен от сопровождения его в последний путь.       Наша страна достаточно богата денежными ресурсами и технологически развитая.       А наш город граничит с десятью другими городами, столицей Палестины до сих пор является Иерусалим. Наш город чертовски большой, это современный Иерихон, в нём живут около 6.500.477 человек. В многоквартирных бетонных жилых комплексах с большими стекло-пакетными окнами от потолка до пола. По озеленённым улицам ездят автомобили уже не с газовыми двигателями, работающими на бензине. Производители перешли на электронику с экологическим топливом, чтобы не загрязнять окружающую среду. И правильно сделали.       Я считаю, что не фиг отравлять природу выхлопными газами и ядовитым бензином с соляркой.       Сейчас всё работает на энергии солнца и ветра, а также на электродвигателях с топливными элементами. Да-а, это недалёкое будущее, 2065 год от Рождества Христова.       Человечество медленно, но верно приближается к освоению дальнего космоса — дальше Марса и Венеры с Меркурием — и глубоководных водоёмов всей планеты. Десять-пятнадцать лет тому назад Марианская впадина не до конца была изучена. А Илон Маск тогда ещё, не сочтите за грубость, чудил своими ракетами. Да только те ломались и ломались, зря только деньги на ветер бросал. А ведь он вполне мог пожертвовать их на благотворительность.       Прочие учёные совместными усилиями сейчас постепенно прокладывают дорогу к дальним-дальним звёздам в надежде найти новый дом для людей далёкого будущего. Они уже создали пять космических орбитальных кораблей для защиты Земли от падений астероидов и метеоритов. И это уже значительный прогресс.       Мои сегодняшние жертвы живут в самом центре мегаполиса. (Мой дом стоит на окраине города. Мы с Джули скоро переедем туда). Пока что десятерых нужно отправить в забвение. Это, несомненно, сильные сего мира, живущие в богатстве и роскоши за счёт бедных рабочих. Обдирают они их налогами большими и, как Нотингемский шериф из легенд о Робин Гуде, живут припеваючи и жируют. Вот их-то души самые грязные и отвратительные. Благо, для смертных я невидим в своей универсальной мантии, и коня моего тоже не видно. Хотя, все слышат цокот его копыт. А если по воздуху поскакать, то ни за что на свете.       Я еду туда неторопливо, поверх городских дорог, по воздуху. Невыгодно это протискиваться в многотысячной толкотне и давке. Хорошо, что по всему центру были построены арочные мосты по типу древнеримских акведуков. По ним ездят богатенькие человечишки. Средний класс предпочитает недорогой вид транспорта — велосипеды и мотоциклы. Нынче цены на автомобили практически взлетели до небес. Автомобиль купить многим стало вообще не по карману. Хотя, можно наверное, приобрести подержанный авто, но только если в кредит или в рассрочку. Однако большинство людей считает, что кредит — это рабство.       45% среднестатистических граждан из всех 100% переехало жить в пригородные селения, построило там фермы, занимаются животноводством и овощеводством. Животные пасутся на безопасных от ветряных мельниц пастбищах. Кроме этого, хочется сказать, что вот только есть на свете и другие господа нехорошие, пичкающие семена растений, выращивающие генетически-модифицированные овощи и фрукты, а бедная животинка кормится гмо-кормом, толстеет, жиреет, набирает большую мышечную массу и становится просто ненормальной. Соответственно и мясо получается ненастоящим, ненатуральным, в нём очень много разных антибиотиков и прочей химии. И это очень-очень плохо сказывается на здоровье тех, кто ест такую пищу.       Свет от уличных огней и свет от огней рекламных баннеров и окон домов затмевает собой свет звёзд, слабо сияющих на вечернем небе. Их почти не видно. Озоновый слой, защищающий мир от солнечной радиации, через ещё сколько-то лет истончится с концами. И тогда всё, пиши пропало. А он — единственный щит земли от всего негативного. Яхве знал, что делал, когда сотворял небо, землю и прочее. Эта радиация уничтожит всё живое на Земле, а последняя превратится во второе пекло. Тогда-то и наступит Судный день, прозвучит трубный глас по всему небу и из иного мира явятся Всадники Апокалипсиса. Но до этого ещё совсем далеко. И всё-таки, людям стоит задуматься серьёзно об этом, чтобы потом не сожалеть о своих поступках перед тем, в кого они верят.       Вскоре я прибываю в центр — место сотен тысяч ярких ослепительных огней. Спустившись пониже, я проезжаю мимо двух первых небоскрёбов. В каком-то из них должна жить первая из десяти жертв. Я кругом объезжаю каждый этаж и всматриваюсь в квартиры со всеми удобствами. В таких квартирах есть всё, что душе угодно, как говорила Джули. Роскошные ванные комнаты с душем, ванной и джакузи, туалеты с белоснежно-белыми унитазами и т.п., большие гостиные, комнаты для отдыха, залы для спортивных игр, большие спальни и кухни. Много чего есть.       … Наконец, в третьем небоскрёбе я нахожу того, кого следует отправить в небытие. Это приземистый мужчина средних лет, одетый в головную накидку и тунику. Я вижу сквозь одежду его жирное пузо, вываливающееся из штанов. Он носит золотые часы. У него есть семья, но семьи своих жертв я не трогаю.       Мужчина заходит в душевую кабинку, включает воду, натирает себя гелем для душа и моется, что-то напевая себе под нос. Я призываю тени и велю им подстроить всё так, будто мужчина умер, утонув в душевой кабинке. Они слушаются меня, сначала проникают внутрь квартиры и, передвигаясь по затенённым участкам, проникают в ванную комнату, затем, ломают там систему подачи воды. Жертва пытается закрыть кран, но вода всё идёт и не останавливается. Мужчина хочет выйти из кабинки, но дверцу заклинило, и открыть невозможно. Вода постепенно начинает доходить до уровня его обвисших грудей.       Мужчина зовёт жену на помощь, кричит «на помощь, спасите», но та не слышит. Стены и двери звуконепроницаемые. Жена жертвы занимается йогой в гостиной, громкость звука просто невыносимая. Глухая что ли стала? А выглядит лет на 10 моложе своего биологического возраста. Понять не могу. Тем временем вода заполнила всю душевую кабинку до самых краёв; мужчина пытается вынырнуть к потолку и вдохнуть воздуха в грудь, чтобы нырнуть обратно и суметь разбить стекло. Но у него не получается, оно не поддаётся битью. Он ругает себя за то, что купил прочные стёкла. И через пять минут мужчина, задохнувшись, захлёбывается холодной водой, тонет и умирает. Таким образом я забрал у него жизнь.       Тени выключают кран и включают режим слива воды. Та целиком литр за литром уходит через трубы в канализацию, дверца кабинки с щелчком открывается и труп с грохотом падает на пол лицом вниз. Удар головой о каменный пол, и из неё начинает течь кровь. Жена мужчины заходит в ванную, чтобы принять душ, и кричит в ужасе, увидев на полу мёртвого мужа. Детей дома нет, они наверное в школе. На её счастье. Женщина бежит за смартфоном, набирает номер полиции и говорит оператору, что её муж умер в душевой кабинке.       Я между тем спокойно проникаю в их квартиру сквозь бетонные стены, захожу в ванную, подхожу к мертвецу и лезвием косы обрубаю верёвочку.       — Подъём, мистер, — не знаю его имени, — пора, вы умерли, — питаю его в бок носком ботинок.       Душа этого богача выходит из его бренного тела, вся отвратительно грязная, гнилая с головы до пят. Я морщусь в отвращении. Тут же открывается портал на полу перед нами, мужчина с ужасом смотрит то на меня, то на него.       — Я не хочу туда идти, — говорит он и, отказываясь, вертит головой.       — Придётся, тебя заждались там, — указываю пальцем на миллион предыдущих грязных душ, блуждающих во тьме. Их руки тянутся вверх, желая утащить вниз нового постояльца. — Им скучно без тебя.       — Нет, нет, нет! — мужчина пытается уйти.       — Ловите его! — приказываю своим слугам.       Из-под моей тени вылетают два духа и хватают беглеца за руки и ноги.       — Хорошо, сбросьте его в бездну.       — Нет, пощадите, умоляю, — просит мужчина.       — Я не щажу таких, как ты. Твоё место там, в небытие. Сам ад и небеса отвергают их. Сбросьте его, надоел.       Духи послушно подлетают к порталу и из-под земли тянутся тощие руки тех душ, кого я прежде отправил в забвение. Они хватают душу мужчины за ноги и утаскивают за собой во тьму. Тот кричит «нет!» и отчаянно пытается за что-нибудь ухватиться, но ему уже некуда сбежать, чёрные руки крепко держат его. Портал засасывает его в себя и моментально закрывается.       — Что ж, с ним покончено. Пора сматываться.       Я возвращаюсь к Призраку, ждущему меня снаружи. Сажусь на него и еду дальше. Каждый год, год за годом, в мире появляются по сто таких же людей, как этот богач… Богачи, наживающиеся на чужом труде тех, кто не выбрался из «финансовой пирамиды», — люди пропащие с концами. Они не ценят труд жертв этой пирамиды, в которую те угодили, не платят им, оставляя деньги в своих широких карманах. Грубияны, невежды, обманщики и лжецы. Тьфу на них.       Дорогая Шайна, ты так верила, что люди со временем изменятся. Но, ты заблуждалась, наивно веря в это. Они какими были, такими и остались. Алчные, корыстные, злые, жестокие, бесчеловечные. Возможно, ты была права. Но лишь возможно. Ибо среди восьми миллиардов людей лишь немногие имеют то, чего нет у других. Твою доброту, сострадание, любовь, нежность, ласку и заботливость. Им нужны деньги, власть, секс и убийства.       Мне жаль, что сыны и дочери Адама и Евы настолько пали так низко в грехах. Не спасёт их ни покаяние, ни очищение в чистилище, ни адовы муки и страдания. У них одна лишь участь — скитаться в жуткой и безответной тьме… Зришь ли ты, Царь небесный, на своих любимых чад? Их грехи страшнее той любви, что испытал твой изгнанный сын в объятиях смертной девы. Иль смотришь ты на них сквозь пальцы, чтоб позже в конце света покарать сполна?       Так много пропащих душ, что не сосчитать никогда. И так много работы у меня, жуткого и бессмертного охотника за ними.       У меня порой график работы бывает сверх меры загруженным. Поэтому-то у людей принято с давних пор хоронить или кремировать покойников через сорок суток после того, как закончится мой короткий отпуск. Именно спустя эти дни я прихожу в морги к покойникам и, обрубив нитки, соединяющие их души с бренными телами, отправляю на тот или иной конечный пункт.       Мда, так я работаю, 12 часов в сутки 365 дней в году. Тяжкий труд, но необходимый. И чтобы его хоть как-то облегчить себе я временами заключаю контракт с добровольцами. Они становятся неуловимыми ассасинами или убийцами, если по-простому, и моими помощниками, работая в паре друг с другом. Первые убивают, используя огнестрельное оружие, а вторые делают то же самое, что и я. И дабы мои помощники справлялись с делами, я делюсь с ними некоторой толикой собственных сил и способностей.       Прикончив первую жертву, я отправляюсь за остальными девятью. Они ничего не подозревают. И среди многих потенциальных жертв могут оказаться старые пердуны, живущие в пансионатах для престарелых. В городе немало таких заведений; количество пожилых людей, доживающих почти до 100 лет благодаря лекарствам и медсёстрам, ухаживающих за ними, очень много, не сосчитать.       Через несколько часов наступит рассвет. До него я могу прикончить лишь ещё два-три человека. Потом уже всё. И зная это, я спускаюсь на землю и зову к себе одних из моих помощников. Они через портал приходят ко мне. Это пара из парня и девушки; в прошлом были солдатами, служили вместе и были напарниками. Но, решив создать семью, они ушли из армии и стали жить обычной жизнью. Когда они не смогли найти работу и очень нуждались в деньгах я встретил их и предложил им работу.       Ребята не раздумывая согласились помогать мне, а я, как их наниматель, обязался платить им ежемесячно из своей казны по 1500 долларов. В отличие от людей, я щедро плачу помощникам за их труд. Так сказать, в мешках и белым налом. Отдав этой парочке задание, я решаю вернуться домой. Хочу побыть со своей второй половинкой до наступления сумерек.