Детектив
18 января 2021 г., 17:26
Я слышу, Джули зовёт меня на помощь, она попала в беду.
«Азраэль, спаси меня! Я попала в беду!».
— Я уже еду к тебе, любимая! — кричу ей, понукая Призрака, пришпориваю его. — Ки-йа! — и еду спасать Джули. — Подожди меня немного, я скоро приду за тобой! И непременно спасу тебя, наказав твоего обидчика!
Через десять минут примчавшись к Джули, я вижу, что она лежит на земле, еле живая, почти теряя сознание. Мою девушку окружают четверо подонков в кожаных костюмах с разноцветными стрижками. Они добивают её, пинают, благо, что не насилуют. Иначе мой гнев был бы куда ужаснее божьего гнева.
— Подонки, — говорит Джули негодяям, — сейчас вы отправитесь в забвение, кха-кха… Старуха с косой уже пришла за вами, сво-лочи. Кха-кха-кха.
Я приближаюсь к ним и показываюсь им, как бы возникая из тьмы, материализуясь из неё. Услышав конское ржание, негодяи оборачиваются и видят меня во плоти. Увидев монстра верхом на лошади, они в страхе пускаются наутёк. Я на скаку догоняю их, выхватываю из-за пояса хлыст, он моментально покрывается синим пламенем, и я ловлю с его помощью всех четверых. Те падают на землю и ползают по ней, как черви. Я спешиваюсь, подхожу к последнему уползающему, хватаю его за шею, когда он перевернулся на спину, поднимаю его перед собой и правой рукой вытаскиваю из него его душу. Затем, я бросаю его бренное тело в сторону, оно ударяется об каменную стену и сползает по ней вниз. А прогнившая душа остаётся барахтаться, повиснув в моей руке.
— Джули, — обращаюсь к ней, не поворачиваясь, через плечо, — подожди меня ещё немного. Я разберусь с ними и вернусь к тебе.
— Хорошо, — отвечает она.
В переулке, где я нашёл её с этими ублюдками, темно и страшно. Справа и слева, кругом тени зданий, возвышающихся над нами. Я призываю тени с помощью своих способностей. Они поглощают собой всю улицу, по которой уползают негодяи. Их ноги прожжены огнём моего хлыста и покрыты волдырями от ожога, им больно встать, они не могут бежать.
Я догоняю оставшихся трёх панков. Затем, по очереди расправляюсь со вторыми двумя так же, как и с первым, кто полз последним. Последнего четвёртого с причёской индейцев ирокезов я ловлю хлыстом — далеко уполз, пока я расправлялся с его дружками, — и тяну к себе, наматывая хлыст на локоть. Он вопит от боли и ужаса, боится отправиться вслед за своими приятелями. Притянув его к себе, я расцепляю хлыст с его левой ноги, хватаю панка за шею и задаю ему вопрос:
— Кто ваш босс? — панк не отвечает, скулит в страхе, как трусливый пёс. — Отвечай, сопляк! Говори, коль не желаешь отправиться следом за ними! — указываю ему на тела его дружков. — Го-во-рии-и! — трясу его, как тряпичную куклу. — Кто сказал вам избивать невинную девушку!
— Л-ладно-о-о, — отвечает тот, болтаясь в тряске, — я-я в-всё с-скажу-у-у. Т-только п-прекрати м-меня т-трясти, т-ты, урод.
— На себя посмотри, сам ты урод. А сейчас, выкладывай!
— Йозеф, Коваль, — сознаётся панк. — Сын владельца… одной фармацевтической… компании. Он был… с нами… Он… втюрился в… эту девку. Пошёл к ней, отдыхавшей за барной стойкой. Шлёпнул её задницу и сказал этой тёлке, что она теперь его женщина. Но она его за это ударила между ног коленом. И Коваль приказал нам наказать её.
— Что ж, не за чем было домогаться, — я усиливаю хватку, сдавливая ему горло. — Он получил по заслугам. Теперь, пришла твоя очередь, молокосос.
— Ты не пощадишь меня?
— Я об этом не говорил. Прощайся с жизнью, — и, задушив его, вытягиваю душу из его тела. — Отправляйся к своим дружкам.
Разделавшись с подонками, я немедля возвращаюсь к побитой девушке, ждущей меня там, где лежит. Подойдя к ней, я опускаюсь на корточки и поднимаю её, взяв на руки. Конь терпеливо ждёт нас в пяти метрах от нас.
— О, Джули, как они тебя побили.
— Прости, милый, — молвит она, её рассечённая нижняя губа кровоточит. — Я думала, что смогу защититься, но ошиблась.
— Не волнуйся, малышка, — утешаю её, подходя к коню.
— Я проиграла, — жалостливо говорит Джули и плачет, — мне так плохо и, стыдно. Какая же дура я была, — сетует на саму себя.
— Тише, тише, теперь с тобой всё будет хорошо. И заклинаю тебя, Джули. Никогда больше не говори о себе плохо.
— Почему?
— Вселенная всё видит и слышит, — объясняю, усаживая её на спину Призрака, опустившегося на колени. — Если постоянно будешь говорить о себе плохо, так оно и будет.
— Хорошо, Азраэль, — соглашается та. — Я больше не буду, обещаю.
— Вот и ладненько, — конь встаёт, я взбираюсь на него, вставив ногу в стремя, и сажусь позади девушки. — Что ж, едем домой, — поворачиваю Призрака, и мы возвращаемся. — Я вылечу тебя, как всегда лечил… Залечим твои синяки и ссадины. А занятия ты всё равно догонишь. Сейчас на тебя страшно смотреть. И ты не в состоянии посещать учёбу.
— Угу, — отвечает Джули.
— А пока, поспи, — я заколдовываю её, и она засыпает. — Скоро мы будем дома, любовь моя.
Я не должен был отпускать Джули на танцы в дискоклуб, зная, что наша страна опасна даже для своих граждан. Но, моя любовь к Джули была очень сильной, поэтому я и отпустил её.
Спустя час с половиной.
Сразу после приезда домой я захожу в комнату Джули и прошу её приготовиться к осмотру её тела. Потом, я иду готовить целебный травяной отвар для лечения этих следов побоя. Приготовив отвар, я возвращаюсь к Джули, захожу в её комнату. Она лежит в постели, практически голая. Её щёки не краснеют от смущения, смелая и прекрасная девушка. Я ставлю миску с отваром на тумбочку, сажусь рядом с Джули на край постели, беру марлевую тряпку с миски, смочив её в отваре, и начинаю обтирать поражённые участки её тела. Сверху, начиная с лица, до низу, заканчивая её пятками.
— Какой приятный запах, — молвит Джули едва слышно, понюхав аромат отвара, — пахнет травами.
— Я добавил немного сушёных лепестков дикой розы, чтобы нос не свердило от его настоящего запаха.
— Азраэль…
— Тихо, ничего не говори, — прикасаюсь пальцем к её приоткрытому рту. — Я знаю, что ты хотела сказать, — затем, протираю Джули, прикладывая к её грудной клетке тёплую тряпку. — Ты будешь ещё счастливее, обещаю… Наступит время, и тебя больше никто не осмелится обидеть. Ты будешь очень сильной, несмотря на кажущуюся слабость.
Джули ощущает на себе, как по её телу стекают в кровать ручейки целебной воды, и вздыхает. И, о, господи, её вздохи такие возбуждающие. Она очень чувствительная и невероятно женственная…
— Я могу быть такой только для тебя, — шепчет Джули, мило улыбаясь.
Боже, за мои страдания и тысячи лет одиночества ты всё-таки решил одарить меня столь щедрой наградой. Благодарю тебя, Всевышний. Большего счастья мне не нужно, кроме как быть с любимой.
— Только для меня? — я убираю руку с тряпкой.
— Да, — говорит Джули.
Я протёр каждый участок её тела. Теперь она спит. На дворе уже за полночь, стоит тишина. Закончив на сегодня ухаживать за девушкой, я встаю с края постели, беру миску с тряпкой и выхожу из комнаты. Зайдя в ванную, выливаю использованный отвар в раковину — он стал грязным, — споласкиваю миску и тряпку. Потом, вешаю тряпку сушиться и иду к себе в гостиную.
Последующие дни я никуда не пойду, буду находиться рядом с Джули, ухаживать за ней, и лишь иногда уходить в город, чтобы купить ей еду.
***
На следующий день я оставляю Джули под присмотром привидения доброй женщины. При жизни она была бездетной из-за бесплодия и мечтала родить дочь. По её словам, муж, разочаровавшись в ней, ушёл к другой, и она спустя недолгое время погибла в результате несчастного случая. Поэтому сейчас её привидение с радостью согласилось присмотреть за Джули в моё отсутствие. При этом я пообещал, что скоро вернусь. Я ушёл в город за покупками. Проезжая по одной улице верхом на Призраке в поисках нужного магазина, я случайно натыкаюсь на нежелательную встречу. Мою настоящую сущность сквозь иллюзию смог увидеть высокий мужчина в кожаном плаще коричневого цвета и шляпой того же цвета, что и плащ. Он останавливает меня, поставив мощный барьер со всех сторон. — Дальше не пройдёшь, нечистый дух, — говорит мужчина, держа в руках какой-то мощный амулет. — Я хочу знать, твоих ли рук эти дела. Смерть бывшего миллиардера-нефтяника в его собственном доме и убийство четверых панков. — Отпусти меня, одарённый смертный, — говорю ему, — я тороплюсь, меня ждут. — Кто? — сухо спрашивает детектив-экстрасенс. — А это уже не твоё дело. — Я настаиваю. Я не отпущу, если не скажешь. Поразмыслив, я даю ему анонимный ответ, умалчивая имя: — Девушка, которая любит меня… Мне нужно купить недостающие ингредиенты для целебного отвара. Она была сильно побита этими подонками. А сейчас немедля отпусти, я не желаю причинять тебе боль. — Интересно, — говорит тот, — почему же? Ты ведь потусторонняя сущность. А такие, как ты всегда вредят живым. — Это клевета и ложь, смертный, — я спешиваюсь и подхожу к детективу почти вплотную. — Не все из нас — тех, кто живёт в за гранью вашего мирка — вредят людям. Просто вы существа весьма наглые, — я тычу в него пальцем. — Эй, не тычь в меня, — возмущается детектив, насупив брови. — Суётесь не в своё дело, — продолжаю я, не обратив внимания на его возмущения, -вторгаетесь в чужие владения, насильно вызываете и так далее… Но, ты — хороший человек, смертный, и душа твоя чиста, как не исписанный лист бумаги. — Ладно, — человек убирает барьеры с моего пути и, отойдя в сторону, даёт мне проехать. — Спасибо, — я возвращаюсь к Призраку, сажусь на него, пришпориваю, и мы едем дальше. — Но, всё-таки, кто же ты? — не отступает тот. — Я — Мрачный Жнец, — отвечаю, остановив коня, — охотник за пропащими душами, исполняющий волю Создателя. Большего тебе знать не нужно. Прощай, смертный. Надеюсь, мы больше не свидимся. Время поджимает. Ки-йа! Галопом, Призрак. На свете немало людей, обладающих даром видеть паранормальных сущностей и говорить с ними. Этот детектив как раз один из таких. Я верю, что он сражается за правое дело, но ему лучше не вмешиваться в божий промысел. Иначе это может плохо для него кончиться, и его песенка будет спета. Яхве, пощади этого человека и сбереги его от подобных встреч, если ты меня вообще слышишь. Но, если же нет, я сам защищу его. Найдя нужную аптеку, самую большую во всём Иерихоне, я покупаю там всё, что мне нужно и возвращаюсь домой… Жаркая ночь сегодня будет. Будет душно, жарко, а следом за этой жарой придут моросящие дожди. В нашей стране климат в основном именно жаркий, дожди изредка выпадают… Скоро начнёт смеркаться, пора ускориться. Я должен быть дома, с ней, она ждёт меня, моя любимая… Немного погодя. Приехав домой, я отвожу Призрака в конюшню к его стойлу, разнуздываю его, насыпаю корм в корыто. Потом, пожелав ему приятного аппетита и отдыха, иду в дом. Когда я захожу в дом, меня встречает привидение этой женщины, о которой я говорил выше. — С возращением, сэр, — говорит она, посторонившись. — Как прошла поездка? — Всё нормально, — я принимаю свой настоящий облик. — Как она? — захожу в комнату девушки. — С девочкой всё в порядке, — женщина подлетает к нам, — сейчас она спит. До вашего возвращения она говорила по телефону с подругой, спрашивала на счёт учёбы. — Понятно, — я поворачиваюсь и иду в гостиную. — Спасибо тебе, Маргарет. Ты свободна. — Я всегда рада помочь вам, сэр. Зовите меня, если я ещё буду нужна, — и она исчезает.***
Прошёл ещё один день. Я продолжаю ухаживать за любимой и в свободные минуты отдаю задания своим помощникам. Они приходят ко мне, открыв портал, и так же уходят. Джули всё время проводит дома, созванивается с двумя своими подругами на счёт пропущенных лекций и домашних заданий. Каждый день я готовлю для Джули новый исцеляющий отвар, а также мазь, которой мажу её синяки. Кроме того я готовлю ей завтрак, полдник, обед и ужин. Одним вечером я услышал стоны, доносившиеся из её комнаты. Я сразу прибежал к Джули, открыл дверь и увидел, что она смотрит видео со сценами разврата. Я рассердился на Джули и попросил её немедленно выключить это. Она нехотя выключила видео и виновато опустила взгляд. После этого я сменил гнев на милость, а Джули извинилась передо мной. Она садится по-турецки и объясняет мне причину того, что смотрела постыдное для меня видео в своём смартфоне. — Я боюсь, что никогда не испытаю с тобой то, что испытывают мои сверстники… Эти видео отправили мне подружки в чат. Они хотят, чтобы я нашла себе нормального парня и переспала с ним. — Ты говорила им обо мне? — Да, я сказала, что живу в доме близкого друга, — Джули берёт подушку, обхватывает её и, уткнувшись в неё, продолжает, — который очень сильно любит меня и заботится обо мне, — кажется, она смущается. — Я также сказала, что ты очень хороший, богатый и классный парень, и что тебе я всегда могу доверять. — А что они? — сажусь на стул, скрестив руки. — Хиллари и Пейдж задали тогда мне интимный вопрос, — замявшись, отвечает та. — Спросили, спала ли я с тобой, занималась ли любовью и сексом с тобой. — О, Всевышний, — я закатываю глаза к потолку. — Понятно. Что ж, я скажу тебе кое что, — кладу руку ей на плечо. Она поднимает взгляд, лицо всё ещё красное. — Ты помнишь, что я тебе тогда рассказал о нашем прошлом? — Угу, помню. — Так вот, это часть моего наказания, — говорю ей, прижав к себе. — За то, что я ослушался божьего закона, встретив и полюбив тебя прошлую. Я не должен был опускаться с небес на землю. Однако мне наскучила жизнь в небесном замке, и тогда я рискнул. — Это жестоко, — заявляет Джули, — слишком жестоко по отношению к тебе… Что за бог, запрещающий всем и каждому любить! Христианский бог наоборот разрешает всем людям любить ближних и запрещает убивать! Если я когда-нибудь увижу Яхве воочию, то при встрече врежу ему в нос. Чтоб навсегда запомнилось! Он лишил тебя плоти, Азраэль, — она смотрит на меня серьёзными глазами. — Ладно бы если он просто твои крылья обрезал. Но лишение тебя всего сущего — это жестоко, очень жестоко. — Но, не спустись я в тот день на землю, мы бы никогда не встретились… Ты очень добрая, Джули, спасибо тебе за доброту. — Азраэль, даже если и так, позволь мне тоже позаботиться о тебе, — Джули берёт меня за скулы и нежно несколько раз целует мои зубы. Потом, она берёт мою левую руку и тоже целует её, слегка прикоснувшись губами. Кладёт мою руку к своей правой щеке, закрывает глаза. — Когда ты всё это время ухаживал за мной, лечил мои синяки, я была рада и счастлива. Но, — Джули начинает расстёгивать молнию свитера, — мне было больно смотреть на это. У меня в груди щемило от того, как ты стараешься ради меня. Поэтому, я хочу сказать тебе спасибо, в постели с тобой. — Не сейчас, Джули, — возражаю я, отстранившись. — Уважь старца. — Перестань, — усмехнувшись, говорит она, — по-моему ты немного старше меня, лет-так на десять. — Неужели, — хмуро произношу я, — я так не считаю. — Конечно, это так, — не отступает Джули. — Раз уж ты настаиваешь… Я не ангел, уже не ангел, и тем более не демон, но и не бог, чтобы давать жизнь. Я могу лишь отнимать её у других, исполняя Его волю… Я не знаю что мне делать. Мне подвластны духи и призраки, и даже тени и сама тьма. Мне подвластна вся магия мира и алхимия, не относящаяся ни к светлой, ни к тёмной магии. А чёрная магия для меня под запретом, равно как и самое страшное табу в алхимии — создание гомункула «искусственного человека». Если я применю запретную тёмную магию на Джули, что так желанна мне, желая осчастливить её, я лишь причиню ей боль. А я не хочу причинять боль, ни за что на свете. Один лишь Яхве способен на это. На непорочное зачатие. Я не знаю, простит ли Он меня за нарушение ещё одного табу. Он может обречь меня на ещё более сильные страдания и мучения, жестче, чем в преисподней. Я не уверен в этом вопросе. Сомневаюсь, что Он простит. Однако, даже если Яхве сошлёт меня в самое пекло, я так просто не сдамся. Более тысячи лет назад, когда я был юнцом перед своими старшими родственниками, я славился своим упорством и силой воли, что была крепче любого металла. Никто не мог сломить мою силу волю. А на тренировках в боях на мечах мне не было равных. Я падал, вставал и продолжал бить до тех пор, пока противник не сможет двигаться. Вот таким я был. Поэтому, даже если я стану демоном в плену у Сатаны, я поклянусь, что найду Джули, где бы она ни была. И не важно сколько времени на это потребуется. Но, если Джули хочет стать мамой такого же монстра, как я, то так тому и быть. Стоит один раз рискнуть ради неё, чтобы потом не жалеть о том, что не сделал этого раньше. -… Я сделаю это с тобой, есть один способ. Но, на это нужно время. — Сколько? — Месяц… Сейчас тебе нужно вылечиться от этих синяков. А потом я поищу информацию об этом способе в старинных книгах. И если она найдётся, я немедленно приступлю к её изучению. Изучив её, я смогу понять, как применить её на практике. И лишь затем я обязательно сделаю тебя ещё счастливее. Но, Джули, я должен предупредить тебя о последствиях такого счастья. — Что такое? — Оно чревато тем, что Бог не посмотрит на это сквозь пальцы и вновь разлучит нас. Он убьёт нас, — я хватаю Джули за плечи, — уничтожит наши физические тела, испепелит, а наши души отправит в разные места. Я могу быть сослан в ад, а на счёт тебя не знаю. — Понятно. — Что ж, значит, решено. Да, чуть не забыл. Если ты сейчас можешь двигаться, тебе уже пора паковать вещи. Мы завтра переезжаем. — Правда? — Да. — Здорово! — Джули радостно поднимает руки. — Прошло больше недели, пора бы и честь знать. Тем же днём мы собрали вещи в чемоданы и ящики. Я сложил свои книги, фолианты в коробки, а Джули взяла с собой только одежду, ноутбук и учебники с прочими вещами. Я также положил в коробку купленные подарки. После этого Джули легла спать, я отправился в свою библиотеку в надежде попытаться найти книгу с тем самым способом.***
Наступает утро. Солнце выходит из-за горизонта, сгустившиеся ночью тучи на небе расступаются в стороны. Часы показывают 8:50 утра. Я встаю с кресла, выпрямляюсь и иду будить спящую красавицу. Захожу в комнату, Джули ещё спит и видит сны. Я подхожу к ней и бужу, раскачиваю туда-сюда, взяв за плечо. — Джули, вставай, просыпайся. Уже утро. Мы до обеда должны быть у дверей нашей квартиры. Она поворачивается ко мне на левый бок. — Уже встаю, — говорит спросонья. Я выхожу из комнаты и иду готовить ей завтрак. Взяв из холодильника три куриных яиц, разбиваю их над миской, наливаю немного молока и взбиваю вилкой. Затем, ставлю сковороду на включенную плитку, лью растительное масло и через минуту наливаю туда взбитые яйца с молоком. Потом, сыплю щепотку соли и добавляю немного сушёной зелени к яичнице. Между делом я вижу, как Джули идёт в ванную умываться. Пока она умывается, я нарезаю хлеб тонкими ломтями и кладу два ломтя в тостер. Девушка выходит из ванной с полотенцем на шее. Синяк у неё на щеке не до конца прошёл. Она садится за стол. Её завтрак уже готов. Позавтракав глазуньей и тостом с шоколадно-ореховой пастой, Джули идёт к себе. Я убираю со стола сковородку и всё остальное, мою посуду и тоже иду собираться. Через 10 минут я вывожу из конюшни пару вороных коней (кстати, они андалузской породы), запряжённых в повозку, держа обоих под уздцы. Джули выходит из дома с большой дорожной вертикальной сумкой на колёсах и рюкзаком за спиной. Увидев коней, она подходит к ним и ласково гладит по морде. — Здравствуйте, мои красавчики. Кони, приветствуя Джули, радостно кивают. Мы загружаем вещи в повозку, Джули садится рядом со мной на козлы, берёт под руку, прислонившись к моему плечу. Я встряхиваю вожжи и кони тянут повозку вперёд. Выехав из двора, мы едем по тропе в наш новый светлый дом.
