Око за око
19 февраля 2021 г., 19:00
«Чтоб быть справедливым возмездье могло, Лишь злом воздавать подобает за зло». — Фирдоуси —
***
Утром я просыпаюсь мокрым от пота, Джули лежит рядом, спит, обняв меня за руку. Обнажённая, от её красоты у меня дух захватывает. Я прошу девушку отпустить мою руку, она отпускает и ложится на спину. Я встаю с постели, совсем голый, и, накрывая Джули одеялом, которое она отбросила, вижу, что кругом лежат лебяжьи перья. «М-даа, — думаю и с непривычки чешу затылок, — явно понадобится пылесос. Если руками собирать, перья к ним липнуть будут». С этими мыслями я впервые за тысячу лет иду мыться и, зайдя в ванную, принимаю душ. К сожалению, у меня пока нет нужной мужчинам бытовой химии. Смыв с себя пот, выхожу из ванной, вижу, что Джули, проснувшись, тоже заходит принять душ. Я хватаю её за руку, притягиваю к себе, обнимаю. Она смотрит на меня, щёки наливаются краской от смущения. Потом, мы долго и страстно целуемся. После поцелуев я отпускаю девушку, она заходит в ванную и запирается. И только затем я вспоминаю, что у меня совсем нет одежды. В том, что я стал человеком, пусть и бессмертным, есть свой небольшой минус. Нужно обязательно носить одежду. А моя мантия лежит грязная на полу, покрытая, разлетевшимися ночью, перьями. Досадно матерюсь. — Вот же ж твою мать. Поматерившись, я вспоминаю ещё одну деталь, «я ведь всё ещё могу колдовать», и колдую себе стильный чёрный классический костюм. С плащом с высоким стоячим воротником на застёжках-ремешках. У моего жилета есть глубокий капюшон. У меня на ногах чёрные армейские ботинки на шнурках с подошвами-танкетками. На руках перчатки-краги, смахивающие на перчатки мотоциклистов. С зеркала на меня смотрит молодой мужчина двадцати восьми лет с загорелой кожей, зелёными глазами и короткими густыми тёмно-каштановыми волосами. — Недурно, — говорю самому себе, — хорошо, что я попросил Сатану оставить при мне мои магические способности, — затем, наколдовываю себе маску на половину лица в виде черепа без нижней челюсти, — великолепно, образ готов. Я подхожу к стенке, беру свою косу в руки, материализую её, она становится видимой и принимает чудовищные очертания. Слева — длинный нож, справа — покороче. Каждый обушек имеек зазубрины багрового цвета, под ними насечки, словно ноздри. На верхах над лезвиями кривые острые зубы, а на шипике с двух сторон большие зелёные глаза с жёлтым белком и красным вертикальным зрачком. Косовище напоминает позвоночник человеческого скелета. Ножи косы сами по себе стали смахивать на голову чудовищной хищной птицы. — Весьма устрашающе, — замечает Джули, повернувшись в прихожую. — Но, твой новый имидж стал менее пугающим. — Спасибо, малыш, — креплю косу на место, подхожу к девушке, — я старался. На обед Джули приготовила суп с фрикадельками из индюшиного фарша и свежими овощами. Когда я попробовал его съесть, пожевать и проглотить, это было нереально вкусно. До этого я ничего подобного не ел и не пил, когда был ангелом, питающимся только духовной энергией. Ангелы любого сословия не спят, не едят и не пьют. Впервые попробовав пищу, приготовленную Джули, мне хочется ещё что-нибудь вкусное съесть. — Джули, завтра у тебя День рождения, поэтому я хочу отметить его вместе с тобой, — говорю, взяв её за руки. — Давай отметим его в каком-нибудь ресторане, устроим романтический ужин, — предлагаю девушке. — А потом… — Да? — она смотрит на меня томным взглядом. — Я подарю тебе твои подарки, которых купил неделю назад. Что скажешь? — Я согласна… Ах, интересно, что ты мне подаришь. — Значит, решено, — закончив обедать, я встаю со стула. — Ладно, довольно уже прохлаждаться, пора приниматься за работу. И да, тебе тоже, раз ты вылечилась, возвращайся к учёбе. Это не мне нужно, а тебе. — Договорились. Этим же вечером я выхожу в город на охоту за особенным человеком.***
Мафия есть всюду, во многих странах мира, и Палестина не исключение. Я отправляюсь на охоту за небезызвестным мафиози Иерихона. Он заправляет местными подпольным и чёрным рынками, в которых его люди — бывшие тюремные заключённые — торгуют наркотой, героином и некачественным алкоголем. Когда я выхожу из квартиры, прихватив косу, моя девушка быстро одевается, чтобы не отстать. — Азраэль, подожди, я хочу пойти с тобой. — Нет, — возражаю ей, — не иди со мной, дорогая, это слишком опасно. Там, куда я пойду, кучкуются самые отвратительные и омерзительные грешники. Поэтому, пожалуйста, останься дома, и будь хорошей девочкой, Джули, сделай уроки. Завтра ты вернёшься к учёбе. — Ла-а-адно, — нехотя соглашается она и вешает нос. — Знаешь, — я кладу руку ей на голову и глажу её, — тебе лучше оставаться самой собой, пока я не разберусь с главарём твоих обидчиков, — убираю руку и улыбаюсь ей. — Хорошо? — Ты прав, я останусь дома. Если пойду с тобой, то буду только мешать. Кивнув, я, не снимая маски, целую Джули и ухожу. Она закрывает за мной дверь и запирает её на засов. Как я уже говорил ранее, у меня есть помощники по всему миру. И местные помощники следят за всем, что происходит в Палестине через СМИ. Они не только помощники, но и мои ассасины и теневые шпионы. Тени, которыми я управляю, тоже исправно шпионят за каждой подозрительной личностью. Поэтому я знаю где найти одного из прихвостней этого мафиози. Из сведений, которых я получил от одного из моих теней, я узнал, что этот человек любит проводить большую часть времени в баре для богачей со стриптиз-залом. Туда я и направляюсь. Выйдя из дома, я свистом зову Призрака из потустороннего мира. Он появляется из тьмы, высветившись бледным свечением, словно настоящее привидение. Прекрасно снаряжен, ухожен. Я проверяю его копыта, они очищены, подпилены и подкованы в новые подковы для ходьбы по асфальту. — О тебе там хорошо заботятся, — замечаю. — Извини, что сам не могу заботиться о тебе и о твоих подружках. После, я сажусь на него верхом, наступив на стремена, беру вожжи в руки и говорю ему: — Поехали, нас ждёт долгая ночка. Поохотимся на одного ублюдка. Моя ужасающая коса — моё орудие труда — всегда при мне. Она висит у меня за спиной. Я никогда с ней не расстаюсь, разве что когда прихожу домой и ложусь спать. Мне известны все улицы города, все его тёмные переулки, закоулки, все городские аллеи. Мне было достаточно одного года, чтобы хорошенько изучить город и наизусть запомнить где и что стоит. Теперь, когда я для всего и вся стал видимым, превратившись в человека, меня видно всем смертным людям. Прохожие пешеходы и водители машин с их пассажирами видят меня — всадника в чёрном с оружием наперевес верхом на белом коне — впервые. Они искоса поглядывают на меня с опаской, сторонятся, расступаются в стороны. Некоторые молодые женщины восхищённо смотрят в мою сторону, зовут к себе пофлиртовать. А вот другие — мужчины — грубо обзывают меня «фриком» и говорят, что рановато для хэллоуина. Но я не обращаю на них внимания, смотрю только вперёд перед собой и по сторонам. Останавливаюсь и перехожу дорогу по пешеходной «зебре» и светофору наравне с пешеходами. Еду спокойно, не торопясь. По дороге к нужному месту меня останавливает участковый полицейский, требует показать ему паспорт. Я вместо этого протягиваю правую руку и накладываю на полицейского сонное заклинание. Его глаза слипаются, закрываются, и он засыпает на посту. Заснув, полицейский оседает на землю, скатившись вниз по боку своего автомобиля. Гуманно разобравшись с этим не совсем порядочным человеком, я еду дальше. Есть у нас в городе самый опасный район, в котором ошивается разная шпана. Беспризорники, воспитанники детдома, малолетние преступники, которых родители ничему хорошему не учили. Говнюк, подчиняющийся мафиози, как раз управляет этим самым районом. Но его сейчас там нет. В данное время он развлекается в баре и глазеет на стриптизёрш, танцующих, вертясь вокруг шеста, мужикам ради денег. Подъехав к этому бару через двадцать минут, я останавливаю коня, спешиваюсь и, велев ему ждать меня, захожу в бар. При входе меня останавливает бык-переросток в смокинге и требует предъявить ему пропуск. Из его рта с жёлтыми немытыми зубами пахнет сильной гарью. А так как у меня нет пропуска, я без применения грубой силы заколдовываю охранника. — Сгинь, — приказываю ему, сжимая в правой руке синее пламя. Охранник тут же, согнувшись от резкой сильной боли, хватается за сердце. Потом, он падает на колени и заваливается на бок со страхом на лице от остановки сердца. Убив его, я захожу внутрь увеселительного заведения. В зале людно, по всему залу пляшут огни светомузыки, на диванах и креслах вальяжно сидят мужчины в костюмах с рюмками пива, с вином и прочих напитков. А перед ними на пьедесталах с шестом посередине под возбуждающую музыку вертятся и кривляются полуголые стриптизёрши. Сверстницы Джули и может быть старше неё. Мужчины сидят, развлекаются, напиваются и наслаждаются зрелищем. Я подхожу к барной стойке, за которой бармен стоит и неустанно натирает бокал чистым белоснежным полотенцем. Когда я сажусь на табурет в метре от него, бармен с опаской смотрит на меня и нечаянно разбивает до блеска натёртый бокал. Последний треснул и его тоненькая ножка отломилась в руках бедолаги бармена. Видимо, полотенышко было мокреньким и не успело высохнуть. — Эй, не подскажешь, кто из этих типов мистер Коваль? — задаю бармену вопрос, не поворачивая к нему голову. Тут же вся возбуждающая музыка смолкает, бармен сглатывает комок в горле, стриптизёрши прекращают кривляться. И все взгляды обращаются на незваного гостя в чёрном хлопчатобумажном плаще с капюшоном, сидящего за барной стойкой. Бармен трусливо покидает рабочее место, и я остаюсь один на один со всеми этими людьми. Девушки тоже уходят, подобрав свои скинутые на пол шмотки с баблом. И в итоге остаёмся лишь мы — одни мужчины. Я со своей незаменимой косой и эти ребята в смокингах, вооружённые ножами, пистолетами и парой винтовок. — Приятель, — обращается ко мне мужчина в возрасте от 30 до 40 лет, так же вальяжно сидящий, как его парни, на диване с ногами, лежащими на низком придиванном столике, — тебе чего надо от меня? Я поворачиваюсь к нему и встаю с табурета. Потом, подхожу к нему, крепко держа косу в левой руке и не боясь стволов, наставленных на меня. — Так значит это и есть ты, тот самый мистер Коваль? — смотрю на него сверху вниз. — Я пришёл по твою грёбаную душу. У меня к тебе есть дело, которое нужно очень быстро уладить. Не против выйти потолковать по душам? Коваль встаёт с дивана, опустив ноги на пол, и сплёвывает туда же вишнёвую косточку. — Что ж, ладно, поговорим, — говорит он, разминая шею, затёкшую от долгого сидения, — но только здесь. — Как хочешь, — отвечаю ему. — Какое дело у тебя ко мне? — Коваль достаёт из кармана в пиджаке сигарницу, берёт одну кубинскую сигару из коробки, кладёт её в рот промеж позолоченных и серебряных зубов. — Ты, наверное, не помнишь уже, но я напомню. Недавно ты сглупил и получил удар коленом по самые яйца. Так вот, ты домогался девушки, которая уже была занята. И очень-очень давно. Я пришёл отплатить тебе за твою глупость. — Понятно, эта сучка была твоей, да? — спрашивает тот, зажигая сигару огнём зажигалки. Потом, он вдыхает дым и, выдыхая его на меня, заливается смехом. — Ну, и как ты хочешь отплатить мне? Ты здесь один и окружён моими парнями. Такой задохлик как ты ничего не сможет сделать с ними, и со мной тоже. — Не смей при мне оскорблять мою девушку, — угрожаю ему, — ублюдок. Это я порублю вас на куски и уделаю здесь всё в хлам. Готовься к смерти, ибо я есть Смерть во плоти. Сейчас ты отправишься следом за подонками, избивавшими мою любимую. После короткой словесной перепалки начинается драка между мной и этими уродами. Когда я каждый раз уворачиваюсь от их ударов, Коваль требует, чтоб я кончал уворачиваться и дрался, как мужчина. Каков подлец, сам напрашивается. Отложив косу в сторону, я дерусь с его парнями в кулачном бою, семеро на одного. И вот так с одного мощного удара я вырубил их всех одного за другим. Прихвостень Коваля попытался взять мою косу, но она не поддалась ему. Вместо этого коса забрала у него все его жизненные силы, иссушила его плоть и в конце концов убила. От человека остались только почерневшая кожа да кости. Он упал на пол, как мешок картошки. — Смертные не достойны прикасаться к божественному оружию, — говорю Ковалю, приближаясь к нему. — Твой человек поплатился за эту ошибку собственной жизнью. Теперь твой черёд. Я беру косу и подхожу к злодею вплотную, он пятится к стене. — Что, страшно, жалкий человечишка? — хватаю его за горло и поднимаю его высоко над собой, насколько может тянуться рука. Затем, когда Коваль пытается высвободиться, я душу его, усилив хватку. Он задыхается, кислород перестаёт поступать в его лёгкие. Ещё минута и он подыхает. — Прощай. Я бросаю его на пол, наклоняюсь и вытаскиваю из него его пропащую душу. Она висит у меня на правой руке и издаёт жуткие стонущие звуки. Я открываю дверь в мир вечного забвения под её ногами и собираюсь бросить душу Коваля в бездну. Из напольной чёрной бездонной ямы наверх тянутся тощие чёрные с незаживающими язвами руки. Они хватают ноги очередного постояльца, тот вопит в страхе, боясь пыть утянутым во тьму. Я отпускаю его, он падает на пол и пытается за что-то ухватиться, скребёт руками. Чёрные руки затягивают его всё глубже и глубже. И в конце, обессилев, он обречённо падает в бездну и дверь захлопывается. Отомстив Ковалю за домогательство Джули, я подхожу к барной стойке, беру стакан и наливаю в него себе немного воды из кулера в углу. После, выпив стакан воды, я спокойно выхожу из бара, сажусь на Призрака, и мы возвращаемся домой. «Милая Джули, я разобрался с главарём твоих обидчиков. Больше тебя никто не обидит, да и наш покой никто какое-то время не потревожит».***
День и вечер подходят к концу. Но на улицах светло, как днём, когда горят огни фонарей, билбордов, окон домов, разноцветных бегущих строк и т.п. Мы с Призраком никуда не спешим, хотя, нам есть куда ехать. Народу в городе с наступлением ночи не стало меньше. Но это не страшно. На нас всё так же пялятся с опаской пешеходы. Призрак идёт, переставляя ноги одну за другой, и иногда машет хвостом, задевая им проходящих мимо людей. А те в свою очередь возмущаются и идут дальше по своим делам. — Веди себя хорошо, дружок, — говорю Призраку, — люди не мухи, однако с другой стороны ты прав, — усмехаюсь. — Некоторые из них вполне могут быть навозными мухами. Остановившись возле большого продуктового магазина, я спешиваюсь, привязываю коня к столбу и захожу в магазин. Потом, я покупаю там всяческую вкусную еду, а также нужную мне бытовую химию. Шампунь 2в1, дезодорант, пена для бритья (не велика вероятность, что моё лицо начнёт зарастать щетиной, усами и бородой) и набор для бритья. К счастью, там в магазине оказался небольшой отдел, где я купил всё это. Закупившись всем необходимым, я выхожу из магазина, развязываю коня, сажусь на него и еду дальше. — Мама, смотри, какой страшный дядя сидит на лошадке, — слышу через минуту голос маленькой девочки, держащейся за руку своей матери и показывающей ей на меня пальцем. — Доченька, некрасиво в людей пальчиком указывать, — упрекает та свою дочь. По дороге дальней, когда я проезжаю мимо Большого театра оперы и балета, откуда-то раздаётся крик женщины, угодившей в неприятность. Но, мне нет дела до чужой беды, поэтому, проигнорировав «спасите! помогите!», поворачиваю налево, собираясь перейти дорогу. И всё-таки совесть даёт о себе знать. Чтоб её. Мне приходится свернуть направо и ехать спасать эту женщину. — Дорогу! — кричу прохожим. — Пропустите! Те разбегаются и отпрыгивают в стороны, не желая оказаться под копытами коня. Примчавшись туда, я вижу, как на неё напали две большие и мускулистые псины. Они рычат и громко лают, а женщина трясётся от страха, взобравшись на лестницу, прибитую к стене дома. Подъезжаю поближе, спешиваюсь, затем, с близкого расстояния посмотрев на собак повнимательнее, узнаю, что это доберманы. Причём не живые, они такие же паранормальные создания, как я. Вернее, умершие собаки, ставшие немёртвыми. Чтобы дать женщине уйти, не боясь за себя, я вытаскиваю из сумки две сосиски и подзываю собачек к себе. Женщина видит, как те, услышав свист, оборачиваются и бегут ко мне навстречу. Воспользовавшись моментом, она слезает с лестницы. — Уходите, — говорю ей, — быстро! Пока эти голодные пёсики снова не набросились на вас. — С-спасибо. Женщина быстро уходит подальше от опасного места. — Ох, бедные пёсики, — вздохнув, глажу их по голове, — вы просто изголодались по хорошей еде, — потом, даю им сосиски. Доберманы хватают их ртами из моих рук и с чавканьем съедают угощение. — Какие славные щеночки. Что такого вкусного вы учуяли в сумке этой женщины? — спрашиваю у них. — Теперь понятно, запах свежего нарезного батона. Пойдём со мной, я отведу вас туда, где о вас будут заботиться. Собаки радостно виляют своими коротенькими хвостами, лают, поскуливая, и прыгают вокруг меня. Потом они прыгают на меня, валят на пол и лижут моё лицо шершавыми языками. Успокоив и покормив их, я встаю с земли и вместе с Призраком и моими двумя новыми друзьями еду в обратном направлении, открыв портал в потусторонний мир. В своём старом доме я даю моим собачкам новые клички — Фобос и Деймос — имена спутников бога войны Марса (Ареса) — Страх и Ужас. Теперь мои неразлучные пёсики, получив новые имена, вслед за их новым хозяином тоже становятся немёртвыми и бессмертными псами. Фобос и Деймос стали моими гончими смерти. И количество моих помощников увеличилось на два раза больше. — Ребята, — говорю своим псам, — я хочу познакомить вас с одной милой и очаровательной девушкой. Уверен, вы оба поладите с ней и станете лучшими друзьями. Оба добермана радостно лают в предвкушении встречи с их новым другом, который сейчас спит у себя в комнате. Сперва я решаю купить собакам ошейники в зоомагазине, а также всё необходимое. Вчетвером уместимся, квартира большая и просторная, да и денег на содержание собак у меня хоть отбавляй. Поэтому, выйдя из потустороннего мира, я еду в зоомагазин, воодушевлённый тем, что у Джули будут два лучших друга и защитника. Купив все нужные вещи, я еду обратно в потусторонье. Так будет проще говорить. Согласны? Закупившись, я приезжаю туда через несколько минут, открыв портал в тёмном закоулке. Приехав в свой старый дом, я вижу, что мои друзья радостно меня встречают. Лают, поскуливая, и приветливо виляют хвостиками. А вот, кстати говоря, кастрация Фобосу и Деймосу не нужна. Всем известно, бессмертные твари, равно как и первые люди — Адам и Ева ещё до изгнания из Эдема, — не могут иметь детей. Затем, я вытаскиваю из седельной сумки на спине Призрака мешок с собачьими вещами. — У меня для вас подарки, — говорю доберманам, опускаясь на корточки, и собаки прыгают на месте, сгорая от нетерпения, — в честь вашего дня рождения. Ведь сегодня вы оба заново родились у меня на глазах. Давайте скажем спасибо той несчастной женщине, попавшейся вам, — псы лают «гав» в унисон. — Спокойно, ребят, сидеть, — командую им, они тут же садятся на свои пятые точки, — молодцы. Сейчас я надену на вас ошейники, — вытаскиваю их по одному. — Фобос, иди ко мне, дружок, — второй слева доберман встаёт и послушно подходит ко мне, сделав три шага вперёд. — Умница, Фобос, — я надеваю ему на шею ошейник с его именной биркой. Он в ответ лизнул меня по щеке. — Хорошо, я тоже тебя люблю. Фобос, сидеть, — пёс садится. — Деймос, твоя очередь, приятель, — первый справа пёс подходит ко мне и встаёт рядом со своим братом. Я надеваю ошейник и на него тоже. — Вот и всё, отныне и навсегда мы впятером будем лучшими друзьями. Я, вы, Джули и Призрак, — встаю с колен и хлопаю коня по холке. Тот фыркает в ответ и кивает. — Что ж, нам пора возвращаться. Фобос, Деймос, попрощайтесь с Призраком. Он остаётся здесь, в конюшне. Доберманы, прощаясь с конём и остальными постояльцами старого дома, лают и идут вместе со мной обратно в город. Через несколько минут портал, в который мы вошли, закрывается за нашими спинами. Ровно через десять минут мы выходим из него в двух шагах от дома. Придя туда, мы заходим в него, поднимаемся наверх по лестнице на наш этаж, подходим к двери, и я нажимаю на дверной звонок. Продолжение следует…
