Легенда о Мрачном Жнеце

      Утром Джули завтракает, одевается, собирается и уходит в университет, взяв с собой наших собак. Ведь потом их уже нужно будет каждый день выгуливать. Я же отправляюсь в центр города, в место, где я условился встретиться со своими несколькими помощниками. Двумя девушками и тремя парнями, одевающимися во всё чёрное и, в отличие от ниндзя, носящих только огнестрельное оружие. Они стали моими помощниками три года назад — тогда, когда Джули была только старшеклассницей.       Проводив девушку до троллейбусной остановки, я еду в кафе, где меня будут ждать мои ассистенты. Хозяин закусочной согласился выделить нам отдельное помещение с шестью местами и длинным столом. Хороший человек.       Немного позже мы встречаемся в закусочной, и там я решаю провести небольшое совещание за напитками и фастфудом. Первым туда прихожу я, захожу в закусочную, здороваюсь с её хозяином, он провожает меня в нашу с ребятами комнату. Я прошу его так же проводить в эту комнату двух девушек и трёх парней в чёрных одеяниях.       Затем, предупреждаю, что они могут прийти и в обычной повседневной одежде. Однако у них есть мои метки в виде чёрного черепа — татуировки братства моих ассистентов и ассасинов. В народе их прозвали так же, как прозвали меня. Их всех зовут мрачными жнецами или просто жнецами. Обо всём последнем я умолчал и не сказал хозяину закусочной. Тот всё понял, потом, я захожу в комнату и сажусь за стол впереди всех, у переднего конца напротив двери.       В комнате тихо, в отличие от остального помещения закусочной. На столе лежат буклеты со списком сегодняшнего меню, которое подают, ну, или продают. Я беру буклет и начинаю его медленно листать, изучая еду, нарисованную на листах, и её состав.       Пока я рассматриваю свою брошюру в ламинате в закусочную приходит один или одна из пятёрки. Пришла Сара Крайман, девушка-ассасин, одетая как гот. Поясняю, готы — это адепты субкультуры, распространявшейся в конце далёких 1970-х годов в Великобритании на базе панк-движения. Она заходит в комнату, закрывает за собой дверь и опускается на колени в знак уважения.       — Я явилась, сэр, — отвечает Сара, — остальные придут с минуты на минуту.       — Хорошо, — произношу я, отложив буклет в сторону, — ты молодец. Присаживайся, Сара, где хочешь. Когда явятся твои братья с сестрой мы сделаем заказ.       — Как прикажете, — Сара встаёт с колен и садится за стол слева от меня. — Сэр, а это точно вы?       — Да, Сара, это точно я. Просто произошло нечто, что сделало меня человеком. Подробности вам знать ни к чему. Поняла?       — Да, сэр, простите.       Проходит пара минут, и в закусочную приходят остальные четверо. Их имена — Милинда Бернс, Аарон Давидсон, Авель Герштейн и Захария Кларсфельд. Все четверо по очереди заходят в комнату и тоже встают на колени в знак уважения к старейшему из жнецов. Милинда садится справа от меня вместе с Авелем, почёсывающим свой веснушчатый нос. А Захария с Аароном садятся рядом с Сарой — девушкой американо-еврейского происхождения, что пришла первой.       Потом, мы выбираем себе закуски и напитки из меню и делаем заказ официантам, нажав на кнопку вызова. В закусочной официантов двое — девушка с юношей, здесь также работают повар, посудомойщик и уборщица, а также заместитель хозяина закусочной.       В нашу комнату заходит юноша в форме официанта.       — Уже решили, что будете брать? — спрашивает он, вытащив блокнот с ручкой.       — Да, — хором отвечаем мы.       Потом, перечисляем всё, что хотим съесть и выпить. Два ягодных морса, один стакан глинтвейна, чашка крепкого кофе без молока и сахара и чашка чёрного чая с молоком без сахара. Из закусок мы выбрали только две пиццы без анчоусов и шампиньонов. Юноша записывает всё это и спешит со списком к повару.       На нашем первом и возможно последнем совещании я объясняю ребятам, являющимся моими заместителями, причину по которой мы собрались в закусочной. Я говорю им, что в ближайшем будущем, возможно, лет так через пять или больше, мы уже не сможем так, как сейчас, видеться. Эти пятеро молодых ребят, одни из немногих, кого я решил посвятить в свою тайну, о которой Джули тоже знает.       Я рассказываю им вкратце всё, что происходило до этого дня, и о том, что было задолго до основания братства жнецов*. Да, о своём прошлом, о тысячах лет скитаний по земле в обличье жуткого скелета, вооружённого косой для жатвы пропащих душ.       *Орден Братства Жнецов, так назвали мы — я и мои первые заместители — нашу тайную организацию. Он был основан в далёком 1915 году, через год после начала Первой мировой войны. В те времена на полях сражений погибло очень много людей, и я нуждался в помощниках, которые помогали бы мне отправлять души усопших на тот или иной свет.       Ребята сидят, едят, пьют понемногу напитки и внимательно слушают мой рассказ. И из него они узнают, что являются потомками первых заместителей. Они узнают и мою историю, а также то, что было после того, как я нашёл случайно, свою единственную любовь. Рассказ тронул их холодные сердца и невозмутимый ум.       Я вижу, как Милинда тихо льёт слёзы; они стекают по щекам и капают на столешницу. Сара, сочувствуя, с грустным взглядом смотрит на свои руки, которыми она сжимает юбку на коленях. А парни молча сидят, сложив руки на грудных клетках, и понурив головы.       — Сэр, — обращается ко мне Аарон, — значит, вы через несколько лет покинете нас? — и сжимает кулаки, переживая за то, что может случиться после моего ухода.       — Возможно, я же говорил, Аарон… Ещё неизвестно как долго я смогу быть с вами, — скрещиваю руки на груди и барабаню пальцами по локтю. — Поэтому сегодня я заранее решил назначить одного, — смотрю на парней, — или одну из вас, — перевожу взгляд на девушек, — моим главным заместителем, который станет новым Мрачным Жнецом. Эта должность очень ответственная, — теперь обвожу взглядом всех пятерых, — предупреждаю вас, ребята. Вы должны это понимать… У нас ещё есть несколько часов до наступления сумерек. Подумайте, пока мы тут сидим и закусываем.       Когда у нас закончился завтрак на обед мы берём что-нибудь другое и обедаем. И во время обеда Аарон снова обращается ко мне, выдвигая свою кандидатуру на пост главного заместителя.       — Сэр, я всё обдумал, — говорит он, — и решил, что из всех жнецов Палестины к этой роли больше всего гожусь я… Потому, что я весьма ответственный, меня быть таким научили родители.       «Ясно, — думаю я про себя, — родители, скрывавшие от своего ребёнка, кто он на самом деле».       — Что же, — произношу я, нарезав кусок очень вкусного бисквитного пирожного с варёной сгущёнкой, украшенного половинкой большущей клубники, — так и быть, — затем, встаю со стола, вытаскиваю длинный и тонкий меч из ножен. — Аарон, подойди и опустись на колени.       — Да, сэр, — говорит он, встаёт со стола, подходит ко мне и опускается на колени, опустив голову.       — Аарон Давидсон, я, Азраэль, старейший из жнецов, — кладу меч плоской стороной лезвия на его правое плечо, — назначаю тебя моим главным заместителем, — затем, перемещаю его над головой Аарона и кладу меч на его левое плечо. — Будешь руководить всеми, кто является членом ордена, когда я оставлю вас, — после, убираю меч и кладу его в ножны.       — Я с большой радостью принимаю сан вашего заместителя, — говорит Аарон, — сэр Азраэль.       — Что ж, засим, я объявляю наше заседание закрытым. Возвращайтесь к вашим обязанностям.       — Да, сэр.       Я расплачиваюсь официанту за наш завтрак с обедом. Потом, мы по очереди выходим из закусочной. Последним выхожу я, а четверо из пятерых будто-бы растворяются в сумерках. Со мной остаётся один Аарон, словно зная, что я хочу остановить его и сказать пару ласковых. Я поднимаю взгляд и вижу, что над городом начинают собираться грозовые тучи. Скоро они накроют собой весь небесный свод на этой территории, прогремит гром и сверкнёт яркая вспышка молнии.       — Ты хотел что-то спросить у меня? — задаю Аарону вопрос, повернувшись к нему.       — Нет, — отвечает тот, — но у меня было чувство, что вы можете мне что-то сказать.       — Верно, — говорю я.       Мы выжидаем буквально пять минут, из закусочной выходит ещё шесть человек. После чего я говорю Аарону отойти вместе со мной в сторонку. Мы отходим от посетителей закусочной на два метра, я подхожу к Аарону вплотную и шёпотом говорю ему в ухо.       — Аарон, в день, когда я покину вас, я хочу, чтобы ты выполнил мой последнюю волю.       — Сэр, — говорит он мне тоже шёпотом, — какой бы ни был ваш приказ, я его исполню.       — А это уже не приказ, а просьба.       — Тогда, о чём вы хотите попросить меня?       — Не дай своим братьям и сёстрам покончить с собой. Вы должны жить и продолжать нести в мир справедливость. Пока не состаритесь и не отойдёте в мир иной. Не разочаруй меня.       — Сэр, я вас не подведу, обещаю. Я сберегу моих братьев и сестёр.       — Молодец, — говорю, теперь уже нормально, — молодец.       Поболтав немного, мы расходимся каждый в свою сторону. С момента нашего недолгого разговора прошло всего десять минут. Потом, прогремел гром и начал идти дождь. К счастью, я заколдовал свой плащ, сделав его водоотталкивающим. Призрак спокойно стоит возле закусочной, привязанный к велостоянке. Я замечаю, как на моего скакуна восхищённо глазеют три подружки, остановившись в полутора метрах от нас.       — Смотри, Зейна, — говорит одна другой, — какой великолепный конь.       — Наверное, на нём ездит настоящий принц, — отвечает та своей подруге.       Девушки видят, как я подхожу к своему другу, развязываю его и легонько хлопаю по его шее. Призраку нравится, когда его так по-дружески хлопают или гладят. Одна из троицы подружек берёт себя в руки и медленно неуверенным шагом подходит к нам. Потом, она спрашивает.       — Извините, — обращается она ко мне, при этом её лицо постепенно становится пунцовым.       — Что? — лаконично отвечаю, садясь верхом на друга, и поправляю плащ сзади.       — Это ваш конь, да?       — Да, это мой конь. Что-то не так?       — Нет, просто, — оправдывается девушка, — вы не похожи на принца.       — Гм, юная леди, — говорю ей, немного задумавшись, — к сожалению, не все принцы ездят на белых конях. К тому же, я не принц, если вы на это намекали, — беру вожжи в руки. — Что же, прощайте.       Попрощавшись, мы вдвоём едем патрулировать город. Мои же помощники патрулируют каждый свои города. Например, Сара — Вифлеем, Аарон — г. Дейр-эль-Балах, Милинда — г. Азун, Авель — Восточный Иерусалим, а Захария — г. Рафах. Все эти города такие же большие и огромные, как сам Иерихон.       Несмотря на то, что столько лет спустя город зарос многоэтажными небоскрёбами и стал похож на американский Манхэттен с Нью-Йорком. Несмотря на это, в Иерихоне есть прекраснейшие пальмовые сады и очень много фонтанов, из которых можно пить воду. Даже сохранился традиционный вид транспорта, немногие до сих пор пользуются верблюдами-дромедарами. То есть, одногорбыми верблюдами и даже бактрианами — двугорбыми верблюдами. Ими в основном пользуются кочевые народы.       На улице стало менее людно, чем ещё утром. Все знают по прогнозу погоды, что сегодня вечером будет идти дождь. И, что-то, нет, вернее интуиция начинает подсказывать мне о надвигающейся неприятной встрече, пока я еду мимо кондитерского магазина, ставшего на два этажа больше. Когда-то он был одноэтажным, помнится, это было пятнадцать лет назад. Прочих мест тоже стало больше с увеличением количества граждан и приезжих гостей.       Раньше народ, особенно вооружённые силы, не были столь добродушны к туристам. Везде велись террористические акты и смертники умирали тут и там. Сейчас всё это осталось в прошлом. Новый глава Палестинской администрации прекратил их деятельность, и в эти земли пришёл мир, государство стало спокойно развиваться и процветать. Однако, преступность никуда не делась и ведёт подпольную деятельность в неблагоприятных районах.       Я беру из кармана брюк свой мобильник и звоню Джули. Она две минуты не отвечает на звонок, потом:       — Алло.       — Джули, ты дома? — спрашиваю, оглядываясь по сторонам.       — Да, я кормлю наших мальчиков. Какие же они всё-таки милые! — по её интонации ясно, что Джули не перестаёт восхищаться новыми друзьями.       — Понятно. Как покормишь, сразу отпусти их ко мне. Думаю, мне понадобится их острый нюх, клык и коготь.       — Хорошо, — отвечает она. — Кажется, что-то серьёзное будет, я права?       — Вроде того. Джули, а ты сама-то поела?       — Да, пятнадцать минут назад.       — Ладно, я вернусь ночью после четырёх часов. Отпусти собак и, вернувшись в дом, запри дверь на ключ, чтобы мы могли зайти.       — Окей… Азраэль.       — Да?       — Задай жару своей жертве.       — Ха-ха, уж это я могу. Ну, заранее спокойной ночи.       — Угу, удачной охоты.       Несколько часов спустя.       Темнота накрыла собой весь город, ночь опустилась на его улицы. Но всю эту тьму разгоняет уличный свет фонарей, светофоров, рекламных баннеров и машин, чьи водители спешат по домам. 90% граждан легли спать, выключив свет в квартирах, и 30% из всех 100% всё ещё не спят. Они могут делать то, о чём я могу лишь предполагать.       Возможно, молодёжь сидит за видеоиграми в виртуальных мирах в режиме реального времени. А может быть даже смотрят телевизор с корзинами попкорна, или же находятся в кинотеатрах и смотрят фильмы подряд в режиме нон-стоп. Бог знает, что творят смертные в столь поздний час. Вероятно и то, что могут до рассвета молодые, вроде меня и Джули, заниматься любовью в своих комнатах своих же квартир. Живя отдельно от родителей или в отелях, предназначенных для таких утех.       Мы вчетвером — я, Призрак, Фобос и Дэймос (мои новоявленные друзья и домашние питомцы) — находимся сейчас неподалёку от города, в одном из старых мест археологических раскопок. В этом месте ощущается сильная злая энергетика какой-то древней, злой и голодной сущности. Фобос и Дэймос сидят рядом со мной, навострив уши, и пристально вглядываются во тьму, поворачивая головы то налево, то направо.       Я держу косу наготове, Призрак нервно в страхе пытается вырваться и ускакать подальше от опасного места.       -Ш-ш-ш, — успокаиваю его, гладя по шее, — я не дам ни одной твари сожрать тебя.       Мы сидит на каменно-песочной платформе в полной темноте и звенящей тишине. Только несмыкающиеся глаза моей магической косы хоть немного испускают свет и не дают нам потерять друг друга из вида. Вокруг нас одни руины древнего Иерихона. А за пределами города мобильная связь, равно как и ментальная, плохо работает. Не дозвонишься, не достучишься.       Я, став человеком, впервые ощутив холод, пробежавший по моей спине мурашками, выдыхаю. Горячий воздух паром выходит из моего рта и подымается кверху на небо. Кончики моих пальцев, не защищённые от холода, тоже почти окоченели. Я тру их друг о друга, чтобы не дать им заледенеть с концами. И, сидя с друзьями в ожидании ужасного «гостя», я вспоминаю недавнюю встречу с моей дорогой сестрицей.       Уриэль пришла ко мне с самих небес с вестью от того, кто мне больше не отец. Она передала мне его новый приказ. Презренный Яхве повелел непокорному сыну вести охоту ещё и за древними чудовищами. О да, есть такие в миру, в верованиях всех, кто принадлежит к исламской религии. Этими тварями являются гули; они считаются низшим подвидом джиннов и порождением Иблиса.       Гули проникают в мир людей из потустороннего мира, не связанного с местом, где я жил раньше до переезда. Они оборотни, живущие в пустынных местностях, охотящиеся на ничего не подозревающих путников, которых убивают, а затем пожирают. Твари эти многим другим тоже промышляют — плохими делишками, присущими им. Они могут постоянно менять форму, превращаться в животных, в особенности в гиен, и в молодых привлекательных женщин.       Но вы не парьтесь так из-за этого, не переживайте. Не волнуйтесь за меня. Меня — Мрачного Жнеца — им не удастся обмануть. Да, меня не возьмёшь всякими фокусами.       А порой в срединный мир могут проникать через бреши в пространстве твари пострашнее гулей.       Я чувствую его… Оно большое, чёрное и очень злое. Сильная не упокоенная сверхъестественная сущность. Нет, полтергейст не мог развиться настолько сильно, чтобы вымахать до таких габаритов. Это могла быть только одна из тех пропащих душ, которых я отправил в забвение. Да уж, это точно пропащая душа грешника, которая вполне могла поглотить более слабые души. И такая душа со временем превращается в вот такую вот сущность.       Любой храбрец побоялся бы сразиться с порождениями хаоса. Но только не я, ведь я когда-то был детищем света, гармонии и порядка. И, моя коса является, по словам Уриэль, мощным оружием для уничтожения творений демона Ифрита и прочих опасных монстров. Также Уриэль сказала, что коса может становиться любым другим видом не только режущего, но и колющего вида оружием. Например, тяжёлым двуручным мечом или алебардой.       Сущность приближается, становится очень холодно. Рукоять косы начала покрываться тонким слоем инея. Я встаю, встают следом за мной и мои псы, конь остаётся ждать меня на месте. Я беру косу в руки и, моментально приняв свой прежний неуязвимый облик скелета, иду навстречу к противнику. Фобос и Дэймос идут за мной, но я велю друзьям остаться на месте. Так как не хочу, чтобы они пострадали. Они послушно остаются там, докуда дошли. Я же иду дальше.       Через несколько минут в древних руинах мы встречаемся лицом к лицу. Зелёный глаз косы, вспыхнув, начинает излучать яркое зелёное свечение, и я могу видеть потустороннего гостя. Монстр высотой в три метра возвышается надо мной, Фобос с Дэймосом громко лают и рычат.       — Наконец-то, я устал ждать твоего появления, злой дух. Меня послали за тобой, чтобы отправить тебя восвояси.       Чудовище завывает и с оглушительным рёвом атакует меня своей огромной лапой с кривыми когтями. Я уворачиваюсь от неуклюжего удара, лапа монстра с грохотом ударяется о землю. После этого последовало ещё несколько попыток нанести мне урон. Однако эти попытки провалились, как и предыдущая. Потому, что я уворачивался от них. Я надеялся, что, махая кулаками в пусто место, чудовище выдохнется, и мне станет проще его уничтожить. Но я ошибся, надежды не оправдались.       Чудовище оказалось сильным, даже если оно неповоротливое. Мне сложно описать его словами. Поэтому просто скажу, что оно огромное, стоит на шести ногах. Передние ноги имеют клешнеобразные лапы, как у крабов, раков и лобстеров. На голове у него множество больших и мелких глаз-щелочек, горящих жёлтым светом.       Битва с потусторонним монстром длится уже около двух часов. Я отражаю каждый землесотрясающий удар его клешней. Моя коса от каждого блока вибрирует, как мобильник, которого поставили на режим вибрации. А сам я отлетаю на целых два метра и падаю на землю. Благо, песок смягчает посадку. В конце концов в скором времени мне начинает надоедать игра в кошки-мышки. Я решаю побыстрее расправиться с чудищем и вернуться домой, чтобы оказаться в объятиях любимой.       С помощью магии я вызываю духов, которых сложно уничтожить. Затем, я напускаю их на чудовище, они окружают его со всех сторон и летают вокруг него. Чудовище отвлекается на них, и у меня появляется шанс отсечь ему уродливую голову. Сначала я отрубаю монстру его клешни, оно падает, потеряв равновесие. Потом, я, наконец, отрубаю ему голову. Та падает к моим ногам и начинает растворяться, так же, как начинает растворяться туловище.       Покончив с этой сущностью, я отпускаю духов обратно в их мир, после, принимаю свой человеческий облик и возвращаюсь к друзьям, ждущим меня на месте. Оттуда мы вчетвером возвращаемся обратно в город. Через два часа начнёт светать, нужно успеть домой до наступления рассвета.