Глава 3
2 апреля 2022 г., 14:37
По дороге к выходу из замка я случайно натыкаюсь на одного из лордов. Астарот куда-то спешит, наверняка торопится к Пандемонию с донесением. Мы лишь взглядом встречаемся и, даже словом не обмолвившись, разминаемся.
Мне самому не шибко приятно общаться со скользкими личностями вроде Астарота, и тем более находиться возле них.
Дойдя до дверей, тяжёлых и железных, со скрежетом открывающихся, останавливаюсь. Стражники стоят везде, спереди и сзади. Те, что стоят напротив меня, открывают мне двери, и я выхожу из замка. В постоялом дворе веселятся придворные женщины, они все молодые и все красотки, как ни посмотри. У них шикарные фигуры клишированных параметров.
Увидев меня, они тут же начинают говорить со мной, когда я прохожу мимо них к воротам.
— Эй, солдат, иди к нам, — зовёт меня высокая демонесса, занимающаяся стиркой.
— Мы тебе массаж сделаем, — хихикнув, говорит другая, помогающая ей развешивать бельё после отжима.
— Мы разомнём твои мышцы, — добавляет третья.
— Спасибо, дамы, — говорю им, — но я не могу, у меня дела.
С этими словами я прощаюсь с ними и выхожу за ворота, когда мне привели моего коня и открыли ворота. Потом, я сажусь верхом на Сумрака и скачу домой в сторону города, расположенного у подножия высокого холма, на котором и был возведён замок короля демонов.
Под ногами Сумрака поднимается пыль до самых его колен, он скачет быстро для своего телосложения. Сильный, мускулистый, подтянутый. Из его ноздрей выходит горячий обжигающий воздух. Наши кони — это помесь лошади, дракона и змеи. Драконья голова, лошадиное туловище и змеиный хвост.
Доехав до города, я торможу коня и пускаю его шагом, пятками слегка ударив его в бока. Не хочу ранить мирных граждан. Люди — демоны — ходят по улицам по своим делам. Проезжая вперёд сквозь многолюдную толпу к центральной площади, я вижу, что рынок работает вовсю, открывшись лишь к полудню. Торговцы начинают зазывать к своим лавкам прохожих, чтоб продать им свой товар. Почти все лавки заняты покупателями более богатых сословий. Графами, баронами, маркизами и т.п.
Я подъезжаю к одной из этих лавок, в котором торгуют ювелирными украшениями и ларьками для них. Спешиваюсь, подхожу к лавке поближе, торговец заинтересованно смотрит на меня, изучающего его товар. Он продаёт всевозможные ожерелья, кольца, серьги и браслеты с драгоценными камнями.
— Вы что-нибудь выбрали, сэр? — задаёт торговец вопрос, подойдя ко мне.
— Сколько стоит этот скромный набор? — отвечаю вопросом на вопрос, указав на набор из ожерелья, кольца и серёг с опалом.
— Сэр, если вы берёте украшения для любимой женщины, я бы порекомендовал вам выбрать что-нибудь получше этого комплекта. Уверен, ваша супруга оценит это и будет к вам более расположенной.
— Откуда ты знаешь, что у меня есть женщина? — смотрю ему в глаза, приподняв бровь над своим вторым рядом глаз. У меня их четыре. — Ты не мог знать об этом.
— Прошу прощения, сэр, — извиняется торгаш без капли страха; его голос не дрогнул, когда он произнёс эти слова. — По городу ходили слухи, что вы привели в наш мир человеческую женщину. Это всё, что я знаю.
— Ладно, что было, то было, — я достаю кошель из седельной сумки, после, несмотря на совет торговца, всё-таки покупаю набор с опалом и плачу за покупку.
Я не такой богатый, чтобы купить дорогое украшение. Обустройство моей крепости обошлось мне тогда в кругленькую сумму. Даже если мне Его Величество через Лорда Вельзевула платит мешком медяков и серебряников. Я все свои заработанные деньги копил достаточно долго, ну, почти все деньги. Пятьдесят процентов от всей суммы. Остальное уходило на содержание моего коня, еду, питьё, покупку новой одежды и починку успевших износиться доспехов.
В скором времени я приезжаю к себе в крепость. Меня встречает мой слуга, которому я доверяю уход за конем. Спешиваюсь, отдаю Сумрака слуге, вручив ему вожжи, хлопаю коня по его холке и велю конюху увести Сумрака в конюшню. Стража, круглые сутки стоящая у каждого входа и выхода, даёт мне войти. Я киваю им в ответ и молча иду вперёд, поднимаюсь наверх по винтовой лестнице.
Крепостная башня высокая и каждое помещение в ней достаточно просторное для тех или иных целей.
Наконец, поднявшись на самый верхний этаж, я захожу в наши покои. Кристина стоит у окна и смотрит из него на улицу. Взгляд её по-прежнему печальный и унылый. Я подхожу к ней сзади, беру в руку несколько её локонов, целую, отпускаю их и вытаскиваю из заплечной сумки простенький ларёк с самоцветами.
— Я купил тебе свадебный подарок, — говорю ей. — Надеюсь, тебе он понравится.
— Не нужны мне подарки демона, — молвит Кристина, не поворачиваясь ко мне. — Выпустил бы лучше погулять, воздухом подышать.
— Надумала сбежать? Не выйдет.
Хватаю Кристину за руку, тащу её в постель, она сопротивляется, но я сильнее девушки. Притянув Кристину к себе, толкаю её в постель, она с визгом падает в неё.
— Я же знаю, у тебя кишка тонка, чтобы взять и спрыгнуть. Прыгнешь и разобьёшься насмерть… Из этой крепости ты никуда не сбежишь, женщина. И если попробуешь, то тебе всё равно некуда бежать. А пока, примерь подарок. Думаю, они тебе весьма подойдут, — беру ларёк, ставлю его на стол и иду заниматься другими делами.
Вечером ко мне приходят четыре человек и просят у меня аудиенции. Четвёртым был худощавый мужчина с моноклем на правом глазу и тростью в левой руке. Одет он во фрак, брюки с лампасами, перчатки, шарф и шляпу-цилиндр. Позади него стоят три зрелые женщины, опустив взгляд. Мужчина во фраке подходит ко мне, сидящему за письменным столом, и говорит:
— Сэр, позвольте представиться, я — Родерик, — и отвешивает не больно-таки низкий поклон. — А это ваши портнихи, самые опытные швеи во всём королевстве, — он взглядом указывает на женщин. Те кланяются мне реферансом. — Его Величество приказал мне найти лучших и привести их к вам.
— Что ж, спасибо за работу, Родерик, — встаю со стола.
— Не стоит благодарности, сэр, — отвечает тот.
— Дорогуши, — обращаюсь к женщинам, — вот вам первое задание, — они поднимают взгляды, — сшейте моей супруге самое красивое свадебное платье. Материалы лежат в ткацкой комнате.
— Слушаемся, — говорят женщины в унисон.
Родерик с портнихами уходят в ткацкую комнату, оставив меня наедине с моими документами. А та комната находится на пятом этаже башни. Через несколько минут ко мне заходит Рейган — моя правая рука в звании младшего лейтенанта. Парень в возрасте от 100 до 200 лет, ещё совсем юнец, но побывавший вместе со мной на самых горячих точках. Рейган садится на стул слева от меня и докладывает о делах моих гвардейцев. Я слушаю его доклад, одновременно думая только о моей женщине.
«Хм, интересно, примерила ли она подарок?»
Доложив мне обо всём, Рейган уходит обратно домой. Всё у моих воинов в порядке; живут они в достатке со своими семьями. Никто не жалуется. Да и к чему жаловаться, когда каждый получает весьма приличное жалование.
Посидев ещё немного за столом, я встаю и возвращаюсь в спальню. Кристины не видно в комнате. Нет, она не могла уйти. Поэтому я отправляюсь искать её по всей башне. Я ищу девушку во всех комнатах, сохраняя спокойствие, и, наконец, нахожу её. Когда я заглядываю в кухню, кухарки говорят, что Кристина была у них несколько минут назад. Заходила поесть чего-нибудь, а потом, она пошла в отхожее место для слуг. Туалет у служебного персонала один на всех, но поделён на мужской и женский.
Узнав о местонахождении Кристины, я спускаюсь на второй этаж. Затем, захожу в женскую половину туалета. Женщины, которые там были, увидев меня, кричат от стыда и бегут прочь. Я зову Кристину по имени, но она не отзывается. Тогда я открываю двери кабинок одна за другой. И в одной из них вижу мою невесту, сидящей на каменном унитазе, согнувшись.
— Женщина, у тебя живот заболел? — задаю ей вопрос, глядя на неё с презрением. Она с заплаканным лицом кивает в ответ. — Что ты съела на кухне? Что кухарки тебе подсунули?
— Нет, всё хорошо, — возражает Кристина, повертев головой. — Не вини этих добрых женщин. Я сама по незнанию съела несвежий кусок пирога. Вот и заболел живот.
— Чёрт, ладно… Ты закончила?
— Да, сейчас выйду.
— Хорошо, я подожду снаружи.
Через минуту Кристина выходит из отхожего места, опираясь руками об стену. Поняв, что ей не совсем здоровится, я беру её на руки и иду вместе с ней обратно в наши покои. Кристина держится за мою шею.
Вернувшись наверх, мы заходим в спальню, я укладываю девушку в постель. После, говорю ей подождать меня и иду готовить микстуру от пищевого отравления. В Преисподней тоже растут лекарственные травы; так уж случилось, что я четыре сотни лет назад взял их семена с собой и посадил в саду. Сам же их вырастил, поливая водой и кормя удобрением из лошадиного навоза, гумусом и компостом.
Найдя впрок заготовленные и измельчённые травы, я начинаю варить из них зелье. К счастью, память о медицинских познаниях сохранилась до сих пор, что сейчас очень кстати. Сварив микстуру, я немного остужаю его и вместе с ним возвращаюсь к больной девушке. Сажусь возле неё на край постели и даю Кристине пить лекарство по одной столовой ложке, когда она открывает рот. Совсем как дитя малое.
— Тебе лучше? — задаю вопрос, убирая пустую склянку с ложкой.
— Пока нет.
— Дура, не поступай больше так необдуманно! — делаю ей строгое замечание. — Не пугай меня! Поняла? — она молча кивает, боясь меня, я же сержусь. А когда сержусь, то бываю страшен в гневе. — Послушай, через неделю мы с тобой поженимся, — сообщаю, сменив гнев на милость. — В скорости портные сошьют для тебя свадебное платье… Кристина, помнишь? Я дал тебе достаточно времени подумать, над моим предложением руки и сердца. Срок истекает завтра. Поэтому я хочу услышать твой ответ сейчас.
— Хорошо, — она отворачивается, прикрываясь одеялом до половины лица, — я стану твоей женой.
— Что ты там промямлила? А ну, повтори.
— Я стану твоей женой, — погромче говорит Кристина. — Но, перед этим, разреши мне увидеться с моим дорогим отцом и попрощаться с ним, — Кристина поворачивается ко мне, я приподнимаю бровь. — В отличие от тех отцов, с которыми мне довелось жить, этот человек — хороший и любящий отец… Тогда, выдавая меня замуж за мужчину, которого я не знаю, он желал мне только всего самого лучшего. Я должна хотя бы извиниться перед ним, что против своей воли ушла из дома, не попрощавшись.
— Ладно, — нехотя, соглашаюсь. — Завтра мы отправимся в мир людей. Как только встретишь своего отца, скажи ему, что любишь другого и станешь его женой. Полагаю, он поймёт тебя.
После, я раздеваюсь и ложусь рядом с ней, успевшей подвинуться. Затем, я поворачиваю Кристину лицом к себе и целую её.
— Погоди, Азраэль, — оттолкнув меня, останавливает она меня, — по правилам нельзя спать вместе до свадьбы.
— Что ж, дорогуша, я разочарую тебя.
— Что?
— У нас нет подобных правил, — и зло ухмыляюсь. — Так что, будь послушной девочкой.
Кристина, нехотя, даёт мне спустить с себя верх платья и отворачивается. Затем, я расстёгиваю шнурок и, спустив верх её платья, начинаю заниматься с ней любовью. Маленькая, хрупкая, худенькая, но смелая, добрая и обворожительная. Она всегда была именно такой. Проходит минута, и Кристина начинает стонать, до сих пор почему-то роняя слёзы. Возможно потому, что всё ещё ненавидит меня.
Занимаясь с ней любовью, я не могу остановиться. Её голос заводит меня. Поэтому, не сумев сдержать самого себя, я разрываю юбку платья Кристины напополам. Потом, сам раздеваюсь до наготы, залезаю обратно в постель и продолжаю целоваться с любимой, оставляя на ней побольше своих отметин.
Девушка смотрит мне в глаза, прикасается руками к моему накачанному торсу, исследуя каждый кубик пресса. Через несколько минут я резко вставляю член в Кристину, вскрикнувшей от неожиданного проникновения.
— Ах! — она жмурится от боли. — Пожалуйста, не надо, вынь из меня эту штуку. Мне больно.
— Извини уж, но сегодня ночью я хочу сделать тебя моей женщиной.
— Грубиян, — возмущается та.
Усмехнувшись, я начинаю трахать девушку. Сначала медленно. Из неё снизу вытекла кровь, и она вся течёт от возбуждения, накрывшего её с головой. А после, я трахаю её быстрее и жёстче. От каждого толчка Кристина стонет и воротит головой из стороны в сторону, вцепившись ногтями рук в мои предплечья. И так мы занимается сексом до наступления рассвета — до тех пор, пока первая луна на небе не сменит вторую.
Мы с Кристиной трахались с перерывами в пять минут, после того, как кончили. Её влагалище должно быть натёрто до покраснения, а матка — до отказа переполнена моей густой и горячей спермой. Часть спермы вышла наружу и намочила простыню с матрасом. Девушка спит, повернувшись на правый бок, я сплю, обняв её за живот, а моя рука держит её грудь. Так она стала моей женщиной. Навечно.
Продолжение следует…
