Непригодные условия

      Виктор исчез. Сколько я ни пытался его мысленно призвать - ничего не получалось. Это же так работало, верно? Я хотел, чтобы Виктор пришел, и он приходил. Вернее, Маслина-Два его приносила. А теперь меня все в игнор бросили. Все, потому что моей Маслины тоже не было. Я был один.       Либо я ебнулся, либо чего-то не понял. В любом случае ситуация грустная. Позже стало грустнее еще больше оттого, что я позволил себе подумать следующее. Например, Виктор, да? Например, не из моего воображения. Живой. Реальный. И что-то с ним случилось, и больше он никогда не придет сюда, ко мне.       Я неплохо так расстроился, а потом расстроился еще больше из-за того, что меня это расстраивает. Какого хрена? Ну да, был какой-то парень, с которым я говорил, и теперь его не будет. Ну и что? Будто его присутствие что-то меняло.       Вообще-то меняло. Было не так одиноко. Вернее, я привык к тотальному одиночеству, а тут на тебе, блять, получай социум в полном объеме. И я теперь как бедствующий наркоман, загнусь без дозы. Настолько все плохо, что даже до плохих метафор докатился.       С другой стороны, если Виктор все-таки из моей головы, то не появляется он только потому, что я решил, что он не должен появляться. С чего бы мне, правда, такие решения принимать, но вдруг со мной что-то не так. И Витя появится, когда я решу, что настала пора его видеть снова.       Ладно. Звучит отстойно.       Похер, если Виктор больше никогда не объявится. Плевать. Почему бы какому-нибудь другому персонажу сюда не заявиться. Способен же мой мозг придумать кого-то еще. Может, он даже будет покруче Виктора. Или она. А если и придумывать никого не придется - мне же лучше.       Но вот футболка эта все портит к чертям собачьим. Вечно будет напоминать о моем проебе. Вдруг Виктор был каким-то невъебенно ключевым человеком в моей жизни, при помощи которого я бы вернулся домой?       Я честно пытался себя не накручивать. Получалось с переменным успехом. Каким-то образом я все-таки довел себя до срыва. Ну, не то чтобы этого можно было избежать - такое иногда случалось. Сейчас это тем более не было удивительным, поскольку случилось столько херни, которая меня и без того из равновесия расшатала.        Весь срыв заключался в том, что я окончательно распсиховался, раскидал все перегородки по округе и слег. Умирать. Ха-ха. Ладно, ничего серьезного. Мне просто надо было полежать овощем энное количество времени, подумать мысли всякие унылые, а потом в себя прийти. Поесть там и помыться, какие у меня еще тут возможности были. Ах да, разговоры по телефону. И так до следующего раза. Дело привычки.       Не знаю, сколько я так валялся, внутренне полностью выпотрошенный, но желание вернуться в сознание еще не настигло, когда Виктор увидел меня таким. Вообще это мог быть и не он - я не видел, так как лежал с закрытыми глазами, но слышал чье-то присутствие. Это мог быть не Виктор, а буквально любая херня, но я даже не стал поворачиваться, чтобы проверять там что-то. Мне было все равно. Виктор? Мм, прикольно. Маслина? Пусть сама себя развлекает. Кто-нибудь еще? Ладно. Плевать. Убивайте, если хотите, мне жить незачем. - Что с тобой?       Все же Виктор. Видимо, мой мозг решил, что я задрочил себя достаточно и теперь заслуживаю увидеть его снова. Ха-ха, мозг. Поздно. Теперь мне насрать. Видишь, как сильно? Я даже не пошевелился.       Витя не стал ничего больше говорить, но я все равно почувствовал, как он присел рядом со мной на корточки. Интересно, как у меня получилось отследить это, потому что он присел абсолютно бесшумно. По колебаниям воздуха? Ладно, на самом деле мне неинтересно. Я в отрубе, занят.       Против собственной воли я все-таки начал прислушиваться и теперь отчетливо слышал Витино дыхание. И по посвистываниям Маслин определил, что они тоже где-то тут. Странно, я даже не заметил изначально. А, ну да, при отходняке концентрация и внимание подводят.       Судя по короткому вздоху, Витя оглядывал учиненный мной беспорядок. Ну да, я немного был не в себе и не успокоился, пока не опрокинул все перегородки. Они теперь не очень живописно валялись по округе, и первое, что надо сделать, когда приду в себя - вернуть все обратно по местам. Просто очень некомфортно лежать в открытом пространстве и не иметь возможности уткнуться лицом в какой-нибудь угол. Да, я слабый и беспомощный и не оправдываю роль крутого парня. Отстаньте.       Все еще ориентируясь на свой слух, я определил, что Виктор выпрямился и принялся бродить по периметру. Вода, кстати, сейчас не журчала, так что происходило все в полной тишине (не считая Маслин на фоне). Шаги было отчетливо слышно, так что даже не приходилось напрягаться, чтобы понять расположение Виктора на локации. Не то чтобы меня это ебало. Просто. Я ведь был на пути к тому, чтобы в себя прийти, так что можно считать, что я так за реальность цеплялся. Или что там у меня было.       Ну вот, снова я все испортил своими мыслями.       Вскоре Виктор вернулся. Я почувствовал, как он снова завис надо мной. Он, кажется, тронул меня носком ботинка. Не пихнул, не пнул, а именно тронул. Аккуратно так, почти заботливо. - Ну ты че, живой там? Просыпайся.       Я как бы и не сплю, иди нахуй, Витя. А то я сейчас глаза открою - а тебя нет. И после этого я пойду и сброшусь с края, потому что слуховых галлюцинаций мне еще только не хватало сейчас. - Тебе плохо или что? - на этот раз Витя принялся тормошить меня рукой за плечо, что я расценил как вмешательство в свое личное пространство и грубо отпихнул его локтем, так и не открывая глаз. - Отъебись.       Повисло молчание. Зато Виктор действительно отстал. Я слышал, как он возмущенно сопит. - Ух ты, блять, - наконец-то протянул недобро он. - Ну ничего себе.       Отлично, теперь я его разозлил. Сейчас еще пнет меня в ребра, свистнет Маслину-Два и укатит в закат.       Я разлепил глаза и перевернулся на спину. Все было мутным, так что пришлось часто моргать, чтобы четко увидеть недовольное лицо Виктора, который смотрел на меня сверху вниз. Ждал чего-то. Все-таки не слуховая галлюцинация.       Собравшись с силами, я прохрипел: - Тебя тут нет. Уйди.       Витя потемнел лицом. Я устало закрыл глаза. Вот бы уснуть сейчас и хороший сон увидеть. А потом проснуться еще более разбитым, потому что сон хороший, а реальность так себе. - В смысле? - я уже по голосу слышал, что это преднаезд. - Тебя тут нет, - повторил я в пространство. - Я один. - Ты ахуел? - на этот раз это был полноценный наезд. - Я тебе, блять, дам, нет меня тут, блять.       Я решил игнорировать все звуки, потому что здраво рассудил, что мозг будет дальше подавать импульсы. Я ведь ожидаю, что Виктору это все не понравится и он начнет выебываться? Ну так вот ему не нравится и он выебывается. Сейчас я поигнорирую его раз-два и так далее, мозг поймет, что все, он в пролете, и перестанет так шутить.       Я издал какой-то позорный придушенный звук, когда Витя вцепился мне в плечи и, встряхнув, заставил сесть. Я распахнул глаза, кое-как, словно пьяный, сконцентрировавшись на нем. Он злился. - Ты меня плохо слышишь или че, блять? Вставай давай.       Мне это, разумеется, не понравилось. Я тут вообще-то лежу страдаю, если не понятно. Не надо меня трогать и требовать что-то к тому же. Я снова попытался отстраниться, но на этот раз не застал Виктора врасплох. - Отъебись, - опять огрызнулся я. - Ты не настоящий. Ты у меня в голове.       Если я это Виктору докажу, то себе тоже? Может, хоть до кого-то из нас дойдет, и это все прекратится. Серьезно, я так больше не мог.       Витя, впрочем, не хотел, чтобы до него что-то там доходило. Я его, кажется, вообще выбесил своим поведением, а он такой - долго расшаркиваться не будет. Вот и сейчас он как взял и ебнул меня по лицу, что у меня даже все мысли на секунду из головы вылетели. Бил он не в полную силу, но скула все равно тут же разболелась. Я ошарашенно уставился на Виктора. - Ну че, блять, ненастоящий я, а? Че смотришь? Повторить, может?       Так, ну все. - Иди нахуй, - все-таки вырвался я и притронулся к лицу.       Скула пульсировала от боли. Витя выпрямился и пребольно пнул меня в бедро. - Сам нахуй иди, - угрюмо заявил он. - Поднимайся давай, в чувство тебя приводить будем.       Я снова хотел сказать, чтобы он отъебался, но он ведь не отъебется, верно? Он ведь ждал, пока я ему снова дам возможность себя ебнуть. А мне очень не хотелось, чтобы меня кто-то бил. Тем более Виктор, к которому за несколько встреч я успел привязаться. Меня хлебом не корми, только дай своим другом посчитать.       Я встал. Вернее, попытался - валялся я без движения уже давно, и ноги предсказуемо не обрадовались этому. К тому же бедро теперь болело. Виктору даже пришлось меня поддержать за плечи, чтобы я не упал. Мало мне унижений, понимаете.       Так и вцепившись в меня, Виктор куда-то пошел. Я, волочась за ним, подумал, что он меня с края решил сбросить, но даже паниковать не стал. Я был раздражен, но мне все еще было без разницы, что произойдет. Хоть что-то, верно? Уже хорошо.       Но нет, Витя если и решил меня убить, то не таким способом. Вместо этого он повел меня к воде, которая снова текла. И сунул головой прямо под струю. Я смирно стоял, чувствуя, как мгновенно вымокают волосы, борода и одежда. Было неприятно, но больше с того, что Витя крепко держал меня за шею, чтобы я не вырвался. А я и не планировал. К тому же вода была не холодная и ожидаемого эффекта не давала. В смысле, в чувства она не приводила. Зато я немного попил.       Через какое-то время Витя решил высунуть меня из-под струи. Оценивающе приглядевшись к моему мокрому лицу, он хмыкнул: - Ну как? Пришел в себя?       Вместо ответа я молча утер лицо от воды, собрав капли ладонью. И только сейчас обнаружил, что с меня свалились штаны. Вот это было правда унизительно, и я под пристальный взгляд Виктора подтянул их обратно наверх, избегая смотреть ему в глаза. - Теперь приседай.       Я все-таки поднял глаза, чтобы в замешательстве посмотреть на Виктора, который стоял со спокойствием человека, который готов выйти из себя в любую секунду. - Зачем? - Чтоб жизнь медом не казалось, - отрезал он. - Давай начинай. Двадцать раз - как штык чтобы.       Скрестив руки на груди, Витя ждал. Я все еще смотрел на него, пытаясь понять, издевается он надо мной или что, и тот выгнул брови, как бы говоря, чего я жду. Не знаю зачем, но я действительно начал приседать, пока Виктор вслух вел счет. Блять, я будто в плохом анекдоте оказался. Ну, тот, где еще парня воруют пришельцы, а потом землянин его начинает натаскивать, как тренеры в американских фильмах. Ладно, я это сам только что придумал. Не смешно. - Пять, - мне уже было плохо, к тому же штаны приходилось поддерживать руками, что не облегчало задачу. - Давай-давай, поторапливайся.       Я присел еще три раза, но после этого мне серьезно так поплохело. Даже ноги, кажется, дрожать начали. Да уж, не в форме я. Тем более сейчас, во время отходняка. - Ну, - нетерпеливо прикрикнул Витя. - Еще двенадцать. - Не могу больше, - все-таки выдавил я из себя.       Было стремно и вообще плохо. Хотелось обратно уползти на свои тряпки и уснуть вечным сном. Останавливало только то, что Витя наверняка пнул бы меня под жопу, если бы я так сделал. - Ничего, я в тебя верю, - сказал тот без тени улыбки. - Ну? Тебе помочь, может?       Я молча помотал головой. Витя, рассматривая меня со странным выражением лица (мне стало бы не по себе, будь я в порядке чуть больше, чем был сейчас), хмыкнул: - Еще раз тебе ебнуть?       Я даже задумался, зачем ему это надо все, но не стал лезть в дебри. Подумаю хорошенько, когда в состоянии буду. - Не надо. - А че так? - продолжил тот издеваться. - Вдруг я и сейчас тебе кажусь нереальным или че ты там себе напридумывал.       Я даже приуныл с того, как сильно это задевало. Мне и так нелегко было, еще и это. Издевательства извне. Спасибо, очень мотивирует жить дальше. - Все, херней страдать прекратил? - Ну, - неохотно подал я голос только потому, что Виктор ждал от меня ответа. - Отлично. Теперь иди сюда.       Я сначала не понял, а потом завис, потому что Витя приглашающе распахнул руки. Для объятий. Нет, серьезно, он прямо так и сделал. Мне не показалось. - Ну, чего завис? - Вите, судя по всему, не очень хотелось это делать, раз он так нервничал. - Сюда иди, блять.       Мне на самом деле тоже не особо хотелось делать что-то такое, особенно с Виктором, особенно когда он злился. Но сегодня моим мнением не интересовались, так что я, скрепив душу, подошел ближе и позволил Виктору сделать то, что он там хотел сделать. Он, на удивление, обнимался очень крепко. Даже слегка обнадеживающе. Я никак не мог заставить себя поднять руки, чтобы обнять его в ответ - это все выглядело максимально странным. К тому же штаны снова начали спадать. - Что-то напряженный ты, - недружелюбно сообщили мне. - Расслабься. Представь там кого-нибудь, не знаю.       Даже не знаю, с чего я такой напряженный. И как мне представлять кого-то? Можно попытаться, конечно, но Виктор на ощупь очень специфичный. Девушку вместо него не представишь. А кто еще меня обнять мог? Да никто. Ну батя разве что, но он это по-другому делает. А Костя, с которым я жил и нормально так общался, обниматься не лез обычно. Ну и это нормально как бы, не то что сейчас.       Не знаю, как это работает, но мы какое-то время постояли так, и мне действительно стало немного лучше. Я глаза закрыл и даже обмяк как-то. Витя не возражал. Он отстранился, только когда я сам предпринял попытку освободиться. - Ну что, лучше? - посмотрев на меня, спросил он, на этот раз без издевательских ноток.       Мне было стыдно признаваться, что действительно стало, так что я просто кивнул. Я ожидал каких-нибудь подъебов, но ничего такого не последовало. Витя сделал вид, что все нормально и ничего из вон выходящего не случилось. Отвернувшись, он отправился к корму. - Пойдем жрать тогда.       Мне на самом деле не хотелось есть, но я все равно поплелся за Витей на автомате. По тому же принципу набрал в ладонь корма и опустился на тряпки. Витя уже был здесь, тоже ел. На меня он не смотрел. Потом спросил: - Чего тебя так подкосило-то?       Я пожал плечами. - Да так.       Не очень-то хотелось говорить об этом. Витя не стал настаивать. Вместо этого, согнув одну ногу в колене, он оценивающе вгляделся в меня. Мне все еще было слишком стремно, чтобы смотреть на него в ответ. - Да не парься. Все нормально. Когда без контакта загибаться начинаешь - не до шуток становится.       Было слишком неловко. Ну серьезно, я сразу понял, к чему это все идет. Я подобные разговоры про "все хуево" ненавидел всем нутром. Уточняю: жалобы стоят особняком, это часть жизни. Поныл ты друзьям, все тебе ответили, мол, очень жизненно, чувак, и тут же забили. И ты в том числе. А вот это что? Я прямо знал, что Виктор скажет что-нибудь крайне стремное по типу "людям нужны люди" или, более вероятно, "людям, блять, нужны люди", и мне точно жить перехочется. При этом лицо сделает такое проницательное, возвышенно-серьезное, хотя совсем недавно леща мне отвесил и в воде прополоскал.       Поэтому я сказал: - Ага, сейчас бы вконтактике посидеть.       Витя, опешив, уставился на меня. Видимо, я ему сбил весь проповеднический настрой. Позависав немного, он тут же наехал на меня: - Ты дебил? - я не ответил, он добавил: - Я вообще-то помочь тебе пытаюсь. Морально. - Не надо, - остановил я его. - Мне норм.       Витя очень выразительно наморщил лоб. - Ты меня за галлюцинацию принял.       Я и сейчас принимаю. Может, чуть меньше. Лицо все еще болит. - Подумал, что сплю, - соврал я, уперев глаза в корм на ладони. - Теперь проснулся.       Витя не выглядел как человек, которому удалось пустить пыль в глаза. Он, тем не менее, не стал мне ничего выговаривать. Вместо этого, помолчав, он хмыкнул угрюмо: - Че, думаешь, один такой, который связь с реальностью теряет? Сначала ты думаешь, что никто не реален, потом перестаешь кого-либо узнавать, потом окончательно летишь кукухой. А тебе тут вдвойне хуевее - ты один. Так что не обижайся. Если увижу, что в депрессию впал, по ебалу дам.       М. Я человек простой, вижу - приуныл, даю в ебало. Чтоб развеселился. - А после этого обнимешь?       Я не хотел издеваться, честно. У меня и сил душевных на это не было никаких. Просто невежливо, когда тебе столько выговаривают, а ты сидишь, как этот, глаза лупишь и не знаешь, что в ответ сказать. Так что сказал, что первое в голову пришло. Я сейчас не в форме, - мне можно.       Виктор посмотрел на меня то ли возмущенно, то ли с досадой. Я подумал, он меня пошлет сейчас, но он только фыркнул: - Ну знаешь, пряник точно сработать должен, если шанс есть.       Я не хотел думать, что это значит. - Не люблю пряники. - Смотрите, теперь он шутит, - саркастически прокомментировал Витя.       Мне стало стыдно за себя. - Извини. - Завали, а. Из-за всякой хуйни извиняешься. - Ты мне типа помочь пытаешься. - Может, я сам себе помочь пытаюсь, - хмыкнул он.       Я непонимающе взглянул на него. - Чего?       Он отвернулся, махнув рукой. - Да хуйня, забей.       Ну ок.       Может, ему тоже стремно стало. Все-таки не выглядит он как человек, который со всеми обнимается, а потом запросто болтает об этом. Я не осуждал его.       Корм был доеден, Витя так и не заговорил. Он разглядывал разбросанные перегородки. Мне стало неловко за свой срыв, поэтому я решил отвлечь Виктора от его размышлений, какие бы они там ни были: - Я думал, ты больше не придешь.       Видит бог, мне было очень сложно сказать это. Но если Виктор все же нереальный? Тогда какого хрена мне должно быть стыдно говорить что-либо, если он в большей степени и есть я.       Витя отвлекся. Развернув голову ко мне, он, не долго думая, недоуменно спросил: - С чего?       Я пожал плечами, сейчас жалея еще сильнее, что мой склеп разобран. Очень хотелось забиться в него. Я был выжат. - Не знаю. Просто.       Я бы сказал про предчувствие, но то было не оно. Я просто вдруг... знал, что так будет. Но ошибся.       Посмотрев на меня, Витя выдал: - Просто только кошки родятся.       Я наморщил лоб. - Там же "скоро" было. - Ой, да похуй.

***

- Мм. Топ вещей, по которым ты скучаешь? Скажем, топ пять.       Я задумался, но не слишком сильно. Так, скорее для вида. - Нормальная стрижка, - начал я перечислять, - нормальная еда. Интернет. Нормальный душ. Солнце.       Витя фыркнул сбоку. Нахмурившись, я повернул голову вбок, уставившись на него. Он, в отличие от меня, не валялся сейчас прямо на полу, а сидел в своей любимой позе - ноги согнуты, локти - на коленях. Конечно, у него-то были на это силы, это ведь не он приседал двадцать пять раз по два подхода только что. Да, согласен, может звучать по-лоховски, что я выбился из сил после такого, но перед этим я тоже проявлял физическую активность, окей? Мое тело не в порядке. Ему пиздец как плохо. Я на пути к восстановлению. К тому же сейчас у нас официально назначена передышка. - Что? - Ты такой конкретный, пиздец. Нормальная стрижка, нормальная еда, нормальный душ, - поиздевался Витя. - Нормальный Интернет, нормальное Солнце. - Иди нахер, - поморщился я. - У тебя у самого-то какой топ?       Виктор только хмыкнул. Не знаю, с каких пор мы стали общаться так свободно. Возможно, это началось тогда, когда Витя вызвался привести меня в форму и дрючил по полной, а у меня быстро кончались силы, чтобы беспокоиться о чем-то еще, кроме своих трясущихся ног. - Пивко, мятный гель для душа, телик, зубная щетка. И плавки.       Набор джентльмена. В принципе я согласен со всем перечисленным. Особенно плавки не помешали бы - с нижним бельем тут было так же худо, как и со всеми остальными благами. - Мятный гель для душа? - зацепился я. - Почему именно мятный?       Это, на удивление, привело Витю в замешательство. - Ну, - загрузился он. - Потому что. Не знаю. Что не так с мятным гелем? - Ничего, - успокоил я его. - Просто я бы любому гелю рад был.       Потому что это ни черта не помогает, когда ты весь потный и вонючий просто стоишь под хилой струйкой воды и ждешь, пока сила мысли сделает тебя чистым и благоухающим. Как оказалось, это не работает. - И шампуню, - хмыкнул Витя, намекая на мои сальные патлы. - Скорее ножницам, - поправил я его и неожиданно добавил: - Я бы сейчас спрайта ебнул. - Чтобы потом загнуться к хуям, - скептически отнесся к моим мечтаниям Виктор. - У нас животы уже адаптировались к здешним харчам. Максимум, что ты мог бы захавать - это каши какой-нибудь.       Мне даже грустно стало. Каши я ненавидел. - Я бы свинину захавал, - помолчав, вдруг тоже подался Витя слабине. - Если бы мог. И картохи навернул бы. И пельмени. А потом чая сверху наебнул с какими-нибудь конфетками.       Мне даже немного смешно стало. Витя с конфетками как-то не ассоциировался. - Или макарон с котлетосами, - предложил я, мечтательно уставившись вверх. - Под фильмец какой-нибудь. - Бля, Терминатора пересмотреть бы, - вздохнул Виктор. - Вспоминал тут на днях, аж тоска взяла. - Я бы новый сезон Игры Престолов глянул.       Подождите, это что, я так и не увижу его, получается? Все, теперь мне точно незачем жить. - Че? - нахмурился Витя непонимающе, но тут же вспомнил. - А, все. Тоже начинал как-то смотреть. А какой там сезон-то уже?       Я попытался вспомнить, но в голове снова будто дыра образовалась. Я вздохнул. - Не помню. Вроде третий. А может, восьмой. Вообще без понятия. - Помнишь, на чем остановился?       Я пошарился в своей памяти. - Не-а. - Понятно, - без особого удивления отреагировал Виктор. - Куртка твоя?       Я все еще с трудом иногда улавливал резкие переходы с тему на тему, так что сейчас, слегка потупив, подтвердил: - Ну, наверное. Она здесь с самого начала была.       Когда я в себя пришел, она уже валялась неподалеку. В ней и телефон нашелся, кстати. Больше ничего не было. Думать об этом было стремно, поэтому я не задумывался особо. - Я помню, что лето было, когда меня сюда перенесло, - поделился Витя. - Как раз июль стоял, жара - пиздец. Ночью спать невозможно было. И, короче, просыпаюсь я тут, а первая мысль "бля, прохладно, кайф".       Видимо, Вите казалось это смешным, но я не смог заставить себя даже улыбнуться. Своих первых мыслей я не помнил, но там явно не было ничего хорошего. - Странно, тут в принципе всегда тепло, - сказал я для того, чтобы просто что-то сказать. - По сравнению с ебучим июлем было прохладно, - возразил Виктор.       Я не стал спорить, а в следующую секунду мысленно застонал, когда заметил, как он поднимается на ноги. Это означало одно. - Ладно, поднимайся. Мы еще прессак не качали.

***

- Я не буду это есть, - отрезал я, с отвращением уставившись на коричневый корм в руке Виктора, как только он приблизился.       Тот даже остановился на секунду. Учитывая, что никто из нас даже не успел поздороваться друг с другом, наверное, это прозвучало слишком грубо. Не то чтобы меня волновало - решительный Витин вид навевал подозрения. - Во-первых, - начал он все же, не растерявшись, - с чего ты взял, что это тебе? Во-вторых, иди в очко. Я с гостинцами пришел, а ты как мудак себя ведешь. Тебе нужно ебнуть сладкого.       Это было почти трогательно - Витина тяга помогать окружающим. Заботиться о незнакомцах, которые даже не воспринимают его как настоящего человека. Ладно, про незнакомца я загнул, за последнее время мы успели немного больше притереться друг к другу. Я, например, узнал, что Витя ненавидит протестантов, хотя встречал их всего пару раз в жизни. Не знаю, зачем мне эта информация. Просто прикольно знать о людях какие-нибудь тупые бесполезные вещи. Это делает жизнь ярче. - Зачем? - Чтобы избавиться от депрессии, - заявил Виктор так, будто совершил прорыв в науке. - Сладкое настроение поднимает, если ты не знал. Представь, что эта хуйня - шоколадка. Вон, тоже коричневая. Просто растаяла.       Позвольте доебаться. Первое, на шоколадку, даже растаявшую, тянуло с трудом. У меня с этим видом корма неприятные ассоциации установились после последнего раза. Второе, я не любил сладкое. Может, в этом и заключалась причина, почему я был таким сэд боем по жизни.       Присмотревшись к Вите, я понял, что конфликт обеспечен, если я грамотно не уведу разговор в другое русло. - Спасибо, - сомнение из голоса убрать не получилось, сколько бы я не старался. - Я откажусь.       Грамотно увести разговор не получилось. Витя ожидаемо нахмурил лицо. Выглядел он слегка устрашающе, учитывая, что я сидел, а он стоял совсем рядом, возвышаясь, как гора. - Это почему? - Меня чуть не вырвало в прошлый раз, - вежливо напомнил я.       И это наверняка стало одной из причин, почему меня подкосило позже. Это так, к слову.       Видимо, Витя об этом эпизоде подзабыл, потому что сейчас задумался над моими словами. При этом, конечно, скорчив недовольное лицо. Я вмешиваться в его умственный процесс не стал, надеясь на лучшее. - Все равно попробуй.       Лучшего не случилось.       Я открыл рот, чтобы возразить снова, но меня тут же перебили: - Как-то иммунитет тебе надо прививать. Начнем с малого.       Тем не менее, когда Витя подсунул мне руку с кормом под нос, он внезапно быстро передумал. Похоже, понял по моему лицу, что не надо так делать. Я ведь не шутил про рвоту - вот и сейчас в животе что-то подозрительно скрутилось. Мне даже стыдно стало, когда я Витин взгляд поймал. Был он по большей части нечитаемым, лицо у него вообще будто всех эмоций лишилось, но я-то знал, что он там себе думает. Что я блядский сосунок, который даже поесть нормально не может. - Ладно, похуй, - решил он и, отвернувшись, зашел за перегородку.       Перегородки, кстати, уже давно стояли на тех же прежних местах, что и раньше. Я давно позаботился о том, чтобы привести все в порядок.       Пришел Виктор уже без корма и с мокрыми чистыми руками. Я так и не понял, выкинул ли он корм насовсем или оставил в кормушке. Это было важно: мне не особо хотелось смотреть на коричневую субстанцию во время еды. - Что у тебя вообще за проблемы с этим? - не удержался-таки Витя от наезда. - Та белая хуйня - тоже органика, но ты же ее нормально хаваешь.       Я наморщил лоб и непонимающе переспросил: - В смысле органика?       Не привык я еще к здешней жизни и обозначениям, которыми Витя швырялся только так. Приходилось уточнять. - Ну да, - опустился он рядом. - Ты же замечал, что ее никогда меньше не становится. Типа ты ешь, ешь ее, а ей похуй вообще. Так она нарастает, как, не знаю, грибок какой-нибудь. Или плесень там.       Звучит превосходно. Захотелось умереть голодной смертью. - И эта хуйня такая же. И так же на коже растет. - Где? - не понял я. - Ну кожа. Или че там у них. Хуйня эта черная.       Понимать Виктора было сложно еще и потому, что половина слов в его лексиконе заменялась универсальным "хуйня", которая могла обозначать все что угодно. - Короче, ты же видел, как я корм брал. Ну этот, сладкий. Хуила его откуда-то с себя соскребает, с шеи или че у них там. А белая хуйня там же выделяется. Типа на коже. Они просто отдирают пласт, проходит какое-то время, и все, жри себе на здоровье, - Витя посмотрел на меня и резко замолчал. - Так ты, э-э... Блять, Эндрик.       Последнее Витя простонал. Его можно понять - меня вырвало прямо перед ним.

***

- Теперь ты будешь загоняться, - прокомментировал Виктор спустя какое-то время после неприятного инцидента.       Ну, догадаться было не так уж и сложно, учитывая, что мы уже минут двадцать или даже больше сидели в тишине. Слушать плеск воды было невесело. И хотя все уже было убрано, я до сих пор ощущал себя ужасно, что в физическом плане, что в душевном. Я вообще-то никогда не был снежинкой, но жизнь в качестве домашнего нелюбимца у госпожи Маслины меня поломало. Так что это, наверное, оправдывало меня хоть немного. - Извини, - кисло произнес я. - Ты заебал, блять, - разозлился Витя. - Хули ты-то извиняешься? Это я налажал, знал же, что ты фиалка ебучая.       Вот вроде знаешь, что все так, а вроде все равно обидно стало. У меня вообще-то и чувство достоинства было, просто оно слегка болело.       Я не знал, что на это ответить, поэтому просто тяжело вздохнул. Во рту было погано, хотя я несколько раз прополоскал его. Внезапно в голову ударило воспоминание. - Бля, - поморщился я, заставив Виктора посмотреть в мою сторону, - теперь я понимаю Костяна, когда его вывернуло. - Что за Костян? - хмыкнул Витя.       Мы пересеклись глазами. Я неохотно поделился: - Да я с ним жил до, эм, - махнул я рукой в пространство, - этого. А он рыбу не переносил вообще, как только ей вонять начинало - все, он зеленый сразу. И, в общем, как-то раз я решил приколоться над ним, говорю, типа, пиздец рыбой воняет, чувствуешь? Он такой - да, чувствую. Хотя ничем таким вообще не пахло. Ну я и начал нагнетать.       Витя меня внимательно слушал и даже не пытался перебить, как обычно. Видимо, был в шоке оттого, что я столько за раз сказал. А я, даже не заметив этого, продолжил: - Вижу, он сидит, ему плохо. Я говорю, типа, все, не могу, сейчас блевану. Я-то посмеяться хотел, а Костян как возьмет и блеванет прямо в кровать, вот я ахуел там.       Витя издал смешок. - Ну ты и мразь, - без обид сообщил он. - Ага, - согласился я. - Вот он меня ненавидел потом, пиздец. Неделю со мной не разговаривал. Пришлось ему простынь новую купить.       Кстати сказать, это не сильно помогло, хотя простынь Костя себе, конечно, присвоил. Потом он, разумеется, оттаял, но это уже другая история.       Витя продолжил меня разглядывать, хотя я уже перестал что-то рассказывать, и это было странно. - Что? - Ничего, - отозвался тот. - Просто первый раз вижу, как ты лыбишься.       Что ж, наверное, это можно считать за прогресс в моем выздоровлении.

***

      Я слышал, как Витю транспортировали на мою территорию. Шевелиться на самом деле не хотелось, но я заставил себя перевернуться на другой бок и даже сесть. Возникнувший Виктор, едва увидев меня, заявил: - Так и знал, что ты спишь.       Вообще-то я не спал. Зудящее чувство голода мешало заснуть, и я мучился уже неопределенное количество времени. Вместо того, чтобы признаться в этом, я согласился. - Ага.       Моей задачей было не дать понять Виктору, что я жутко, до судорог, хочу есть. Миссия оказалась провалена еще на том этапе, когда мы просто пожали друг другу руки. Приглядевшись ко мне, Витя нахмурился. - Тебе плохо?       Да. Я не ел уже несколько снов подряд. Не мог. Даже смотреть в сторону корма не получалось - во рту все сразу становилось кислым от отвращения. Как только я думал о том, что штуковина, которую я все время принимал за кормушку, кожа Маслины, на которой паразитирует какая-то хрень, которую я ел... В общем, все было плохо. Кажется, я действительно умирал от голода.       Признаться в этом Виктору было стыдно. Гордость не позволяла угробить свою репутацию еще больше. Если там, конечно, вообще было что спасать. - Нормально, - соврал я. - Не проснулся еще.       Судя по Витиному виду, он мне не особо поверил. Я попытался натянуть на себя приличное выражение лица и не морщиться от боли в желудке. - Мм, что там нового в Центре?       Витя фыркнул. Он не стал садиться, вместо этого начав ходить передо мной взад-вперед. На первых порах меня это раздражало, но сейчас я уже привык. - Да какой там - Центр. Центр - это ты теперь. Меня так часто сюда таскают, что все в ахуе. - М, - в голову ничего не лезло. - Это ненормально? - Ну ты посчитай, сколько раз я у тебя был.       Двадцать три. Да, я считал. Не надо спрашивать, для чего. Просто. - Дохуя, - не стал дожидаться Витя моего ответа. - такого не должно быть. - Может, твоя Маслина к моей после школы заглядывает, - безэмоционально отозвался я. - А тебя берет, чтобы мы поиграли. Ну как собачки.       Витя остановился передо мной. Я до этого пялился перед собой на уровне его колен, а сейчас поднял глаза. - Как собачки, - эхом повторил за мной Витя. - Ну ты загнул. Совсем плохо?       Я занервничал из-за того, что он что-то заметил, поэтому принял еще более бодрый вид. - Да норм все. - Ага, вижу я, - хмыкнул Виктор и, к моему облегчению, снова принялся наворачивать круги. - В общем, хуйня какая-то.       Пока Витя не смотрел, можно снова было быть овощем. Я преуспевал. - И что делать? - Да хуй знает. Поживем - увидим. Главное, чтобы никто никого оплодотворять не заставил. - Ага, - согласился я.       Потом до меня дошло. Я нашел Виктора глазами. - Постой, что?       Тот нервно передернул плечами. - Единственная причина, ради которой хуилы такое замутить могут, - это увеличение здешних. Потомство, бля, люди новые, все дела. Мы ж не знаем, по какому принципу они пары отбирают. Может, ждут, пока мы уже потрахаемся и кто-нибудь из нас родит.       Это звучало настолько абсурдно, что я даже не знал, что сказать. Даже материться не хотелось. Хотелось только есть. Для того, чтобы Витя не чувствовал себя одиноким в своих волнениях, я коротко прокомментировал: - Пиздец.       Хотя мне, честно говоря, было плевать, что там у Маслин за заговор против нас. Или за нас. Правило трех "за". Главное, что Виктор появлялся, с ним было более сносно существовать, даже если он был не настоящим. Я, в общем-то, смирился. Какая разница? Я был рад его видеть. Сейчас, вообще-то, не очень, но неважно.       Тут мой живот издал особенно пронзительное крещендо, но Витя даже внимания не обратил. Вместо этого он вдруг резко бросил: - Ну че ты там, проснулся? Вставай, кружочек навернем.       Я вздохнул, неохотно поднимаясь на ноги.       Последние несколько визитов Витя активно использовал новое развлечение - кросс по периметру. Бегать одному ему было скучно, а меня все равно нужно было возвращать в форму, так что откосить не удалось еще ни разу. Я, правда, выдыхался уже после второго круга, но еще мог пробежать третий и иногда четвертый, после чего выбывал. Витя, рот которого не закрывался ни на минуту, даже когда он бегал, обычно наворачивал еще кругов пять-шесть, после чего, немного запыхавшийся, присоединялся ко мне.       Я честно хотел быть таким же физически здоровым, как и он.       Мы побежали. Я был голодным, как черт. Даже не мог сосредоточиться на болтовне Виктора. - К Лиле один раз тоже приносили экземпляр для совокупления, - начал он рассказ очередной кул стори. - Скользкий тип. Мы в Центре его видели пару раз, но особо не контактировали. И тут, короче, Лили раз нет в Центре, два. Мы начали волноваться, типа, если такое происходит, значит, какая-то хуйня произошла. Люди тут исчезают на раз-два. Потом она появляется, лица на девке вообще нет. Мы давай выяснять, что случилось. Узнали, что эта хуйня из-под ногтя ее изнасиловала, а у нас, как бы, со всеми договор - вы наших не трогаете, мы - ваших.       Бедная Лиля. Сколько бы про нее не слышал - вечно она огребает от всяких мужиков. Женщинам тут совсем туго. И что еще за договор? - В общем, решили мы разобраться с этим мужиком, - с чуть сбитым дыханием продолжил говорить Витя тем же спокойным, чуть резким, голосом. - Подождали, пока он объявится, зажали его. Дали ему просраться, спрашиваем, типа, ты нахуя девчонку обидел. А он, знаешь че, блять, выдал?       Судя по злобному тону и тому, что это был какой-то ушлепок, там не было ничего хорошего.       Мы бежали уже четвертый круг. Голова у меня кружилась. Я опасался улететь за край. - Она, говорит, сама его соблазнила. Детей хотела. Урод, сука, - выплюнул Витя сквозь зубы. - Вы с ним сделали что-то? - слегка невнятно спросил я.       Язык слушался с трудом. Еще и одышка эта проклятая. В боку кололо. - Конечно, - спокойно согласился Витя. - Умертвили.       Умертвили.       Умертвили.       Слово скользило в мыслях легко и непринужденно. Я покатал его в голове еще несколько раз, не заостряя внимания, потому что перед глазами несколько темнело и мне было не до этого. Я зачем-то остановился. Сделано это было резко, так что организм слегка меня подвел, и перед глазами потемнело. Я заморгал, сфокусировавшись на Викторе, который тоже остановился, развернувшись в мою сторону. - Как? - нахмурился я, согнувшись от нахлынувшей слабости. - Шею ему свернули, и все, - пожал Витя плечами с деланным равнодушием. - Я бы предпочел, чтобы он помучился перед этим, но хуй с ним. Главное, что убрали.       Главное, что убрали.       Мозг слегка плыл, воздуха продолжало не хватать. Я попытался снова сосредоточиться на Вите, но без особого успеха. Тот нахмурился. - Ты норм?       После этого я, кажется, упал в обморок.

***

      Первое, что я увидел, когда пришел в себя, - недовольное лицо Виктора. Второе, что я ощутил, это хреновое самоощущение. Третье - влага на лице. Пошевелившись, я понял, что лежу в луже воды, которая, видимо, стекла с меня. Струя била о платформу совсем рядом. Витя, стоя на одном колене перед моим издыхающим телом, поинтересовался: - Ну и что за хуйня?       Возникла мысль соврать о том, что это из-за пробежки. Частично так, вероятно, и было. Организму и так не до шуток, а тут еще нагрузки, вот он и вылетел.       Вместо этого я признался: - Давно не ел.       Не знаю, почему мне так не хотелось врать Виктору. Наверное, потому что он выглядел как человек, который мгновенно распознает ложь и даст пизды. Умертвит. Ха-ха. Цивилизованное общество, ступенька вниз, занавес. - Почему?       Теперь Витя выглядел, как мой батя лет десять назад, когда я адово лажал, а он выпытывал причины с каменным лицом, но ты-то знал, что тебе конец.       Соврать или нет? Мне на самом деле было плохо. - Не могу. Воротит от, - я закрыл глаза, сухо сглотнув, - от еды.       Я ждал новых расспросов, но Витя молчал. Вода продолжала литься, кожа на лице постепенно высыхала. Я открыл глаза. Одного взгляда на Витю хватило, чтобы понять, - он разобрался в причинах самостоятельно.       Да, это из-за того, что он наговорил в прошлый раз. Я честно пробовал забить на это. Не получилось. Возле корма ступор начинался, а если я его в рот пихал, то выворачивало моментально. Видимо, я прибыл сюда, чтобы помереть.       Лицо у Виктора стало жестким. Или это мне просто стало так казаться из-за того, что он рассказал про мужика. Ей-богу, что ни встреча, то новый повод поахуевать. Я пока, правда, не успел еще проанализировать полученную информацию, сейчас были проблемы и поважнее. - Как давно? - С тех пор, как ты был в прошлый раз.       Ладно, звучит так, будто я его обвиняю. Нет. Мне все равно. Просто так вышло. Я немного долбоеб, проблема в этом. - Блять, так и знал, что зря сказал, - с досадой отозвался Витя.       Да, мне всякую херню говорить не надо, я последнее время был впечатлительный, мнительный и вообще. Провалил экзамен на выживание. Если так выглядит взрослая жизнь - я против жизни.       Ладно, не смешно. - Ты куда? - когда Виктор встал и направился за перегородку, всполошился я и тоже попытался подняться, чтобы не валяться, как бревно.       Витя остановился. - Обратно ляг, - посоветовал он, - а то еще хуевей станет.       Это не было ответом на мой вопрос, но правда в его словах была, так что я прилег обратно на прохладную поверхность и прикрыл глаза. Было стыдно, но я так часто лажал перед Виктором, что это ощущалось фоном, как что-то привычное.       Я слышал шаги и снова поднял тяжелые веки, когда Витя подошел. На самом деле я бы не отказался от сна, чтобы не ощущать голода и тупую боль в затылке. Видимо, приложился головой, когда упал. Отличился, все как всегда. - Попытайся не думать, что это, - приседая рядом на корточки, предложил Витя, поднося ладонь к моему лицу.       Я моментально понял, что там, и тело среагировало по собственной воли. Сцепив зубы, отвернулся. Не то чтобы мне хотелось вести себя подобным образом, но некоторые вещи невозможно было контролировать. - Убери, а, - попросил я. - Слушай, - потерял Виктор терпение. - Ты с голода загнуться хочешь? Так тебя уже загибает. - Я не могу. - Так смоги. - Блять, это не так работает, - тоже начал я злиться, перехватив Витин взгляд. - Я пробовал есть. Не могу.       Мы упрямо пялились друг на друга несколько бесконечных секунд. Витя был настроен решительно. - Я тебе его в глотку засуну, - невозмутимо предупредил он.       В жопу себе засунь, умник. Я будто специально выебываюсь, как барышня. Мне тоже вообще-то невесело с этой ситуации. - Это не поможет, - буркнул я немного опасливо.       Все-таки Витя доверия не внушал. Он ведь кого угодно захуячить мог. Умертвить. Убрать. Мощный тип, короче. - Посмотрим, - сказал он.       А потом попытался засунуть корм мне в глотку.

***

      Когда Маслина-Два опустила Виктора на край стола, я отвернулся к перегородке, сделав вид, что сплю. Контактировать с ним не хотелось. Последняя встреча была отвратительной, я все еще был зол, как моя бывшая. Плохое сравнение, но ее холодное бешенство было уникальным в своем роде. Сейчас я был блеклой копией ее бешенства.       Виктор засунул ебаный корм мне в глотку. В ходе этого я получил несколько синяков и ссадин, потому что сопротивлялся. Когда меня вывернуло, Витя попробовал еще раз. Потом еще парочку. Он почти меня умертвил, но я выжил назло своим хейтерам. Вернее, одному, которого надеялся не увидеть, по крайней мере, еще снов шесть.       Кусочки рвоты и корма из своей бороды я выковыривал еще очень долго после этого.       Я, конечно, понимал мотивы. Витя помочь хотел, но, будем откровенны, вышло у него хуево.       Ну, по крайней мере, я снова начал есть. Понемногу, но процесс пошел. Это все из-за того, что Виктор пригрозил, что будет кормить меня так каждый раз, если я снова примусь за голодовки. Будто я, блять, по приколу ничего сожрать не мог. После его обещания было решено, что я не переживу еще один раз хотя бы потому, что это жутко унизительно, а во-вторых, я просто не успел бы умереть от голода до следующего Витиного появления. - Я знаю, что ты не спишь, - угрюмо сообщил он.       Я сначала решил заигнорировать его, но уже разозлился достаточно, чтобы передумать. - Иди нахуй. - Ты слышь, - рассердился Виктор и пнул меня в бок.       Непроизвольно перевернувшись на спину, я в ярости уставился на него снизу вверх. Это неожиданно взыграло эффект - Виктор хоть и корчил рожу, но в нем проскользнуло что-то вроде совести. - Че ты, обиделся, что ли?       Я не обиделся, я, блять, разозлился.       Огрызаться лежа было как-то не серьезно, так что я сел. По-хорошему, нужно было встать, чтобы оказаться наравне, но это выглядело бы тупо. - Давай договоримся, - попытался я рационально решить проблему. - Ты не будешь творить ебанину, как в прошлый раз. А я просто не буду творить ебанину.       Виктор же любит договоры, верно? Не трогай наших, не умертвим ваших. Так что вот. Табу на творение ебанины. На меня это тоже распространяется, поэтому все справедливо. Не то чтобы за мной вообще можно было заметить что-то такое, но, может, Виктор особо наблюдательный или у него свое мнение на этот счет.       Витя молча смотрел на меня, даже когда я перестал говорить. Видимо, обдумывал. - Все? - уточнил он.       Звучало так, будто крылся какой-то подвох. Или, может, он меня решил на слабо взять. Подавить своим авторитетом, нет? Когда начинаешь умертвлять кого-то, то сразу вырастаешь в своих глазах. - Да, - отрезал я как можно решительнее. - Мм, - скривил Витя губы, будто прицениваясь. - Значит, больше не кормим тебя? - Я сам справляюсь, - сухо произнес я. - Вроде не врешь, - хмыкнул он, оглядев меня. - По рукам.       Мы действительно обменялись рукопожатием, но важности момента я не чувствовал. Может быть, Витя просто издевался или подыгрывал мне - его кривая ухмылочка серьезность не навевала. Да и все мы знаем, что устные соглашения - полная хрень. Дело времени, когда один из нас снова сделает что-то, что не понравится другому.       С другой стороны, было возможно и то, что Вите было немного неловко за инцидент с кормом. Иначе я не мог объяснить его вкрадчивое: - Я, это, вообще-то не с пустыми руками пришел.       Затем он вручил мне свернутые в рулон серые джинсы, которые все это время прятал за спиной. Они оказались мне коротковаты, но в шлевках болтался ремень, так что это было не так уж важно.       Если Витя решил подлизаться таким образом, то у него получилось. Я простил ему инцидент с кормом в ту же секунду.

***

- По горячей воде. И по холодной тоже, - подумав, добавил я. - М, - коротко отозвался Витя. - По музыкальным чартам.       Я повернул голову, чтобы посмотреть на него. Он, сидя неподалеку, перехватил мой взгляд. - Что? - Серьезно? - не поверил я. - Там же одно говно крутят постоянно. - Не гони, нормальные песни тоже были, - возразил он. - Разные же чарты бывают, не только с говном.       Это меня не переубедило, но спорить я не стал. К тому же настала моя очередь. Мы снова играли в "кто по чему скучает". Иногда было забавно, как сейчас. Но в основном скучно и предсказуемо - мы скучали по всему, что осталось в прошлой жизни. - По подушке.       Главным правилом в игре было не повториться, и это, на удивление, было сложно. После того, как ты перечислил еду и всякие бытовые штуки для комфортного существования, становилось туговато. Про людей мы почти не говорили. Наверное, потому, что это было болевой точкой каждого. Слишком личное. Болтать о вещах попроще - безопасно. - Ха, - сказал Виктор. - Да. Я первое время вообще спать не мог, потому что не знал, куда руки девать. Все время их под подушкой держал, когда спал. - Аналогично, - согласился я. - Твоя очередь. - Посуда. - Ты уже говорил, - снова откинув голову и упершись затылком в перегородку, напомнил я. - Бля, - с такой же скукой в голосе отозвался Витя. - Тогда, не знаю, вилки. Или ложки. Заебало уже из рук все есть.       Ну ничего себе цивилизованный человек в тебе заговорил. Руками есть его заебало, а другим головы сворачивать - нормально.       Хотя будто и цивилизованные люди так не делают. Им, правда, есть где разгуляться. А тут действительно основной твой инструмент - собственные руки. Вот и делай, что хочешь. Шеи другим сворачивай. Корм загребай. - Мочалка. - Что, спинку пошоркать хочется? - хмыкнул Витя. - А тебе нет? - отозвался я. - Я бы в ванне посидел. Вечность.       Говорю же, бытовуха. Что не перечисляй, все упирается в комфорт. - Бля, - вдруг издал Витя смешок, словно прочитав мои мысли. - Вот мы все про вилки-компьютеры говорим, а как-то раз мы с одним пацаном тоже обсуждали это, и знаешь, что он выдал? Скучаю, говорит, по запаху бани. По закатам. По туману. По тому, как мама пела в душе.       Я даже глаза скосил на Виктора. Он слегка улыбался, глядя перед собой. - Нихуя, говорю, из тебя лирика прет. Отвечаю, слезу пустить захотелось.       Я не знал, что сказать, поэтому только хмыкнул. Мне иногда тоже хотелось сказать что-нибудь такое, но быстро пропадало желание. Вот и сейчас играть расхотелось. Мы какое-то время сидели молча, залипая каждый в свою точку. Когда я подумал, что Виктор психанет и опять погонит нас на дальнюю дистанцию (я теперь мог пробежать восемь кругов и почти даже не задыхался), он вдруг протянул: - Это. Насчет того раза, когда я сказал, что мы того уебка грохнули.       Вите удалось привлечь мое внимание, я поднял на него глаза. На его лбу собрались складки. - Ты не думай, мы обычно не мочим всех направо и налево. Но если обстоятельства такие - делать нечего. Либо ты, либо тебя. Знал бы ты, сколько я пацанов потерял, - он покачал головой.       Да ладно. Он ведь уже говорил про убийства. Конечно, это отталкивало. И я не забыл, что Витю временами тянуло к тому, чтобы руки на себя наложить. Может, это все как-то было связано между собой, не знаю. - Ты же говорил, у вас нет группировок, - напомнил я.       Я, помнится, тогда даже расстроился, что никакой перчинки не было. Теперь, когда кровью запахло, мне что-то не по себе стало. Показывать это я, конечно, не стал. - Да какие это группировки, - поморщился Витя. - Скорее единичные случаи. Люди появляются и исчезают, все. Да и лучше сразу зарекомендовать себя как ребят, которые могут по ебалу настучать, чтобы молва ходила и никто не лез. Хотя не всегда работает. - Как-то мне теперь не очень в Центр хочется, - поделился я. - Не успеешь прийти, а тебя уже ебнули. - Да не, - возразил Витя. - Если удачно прибился, то, считай, все на мази. Главное, чтоб сам долбоебом не был, а там договориться можно.       Это такой намек, что меня крышуют? Спасибо. В самом деле приятно. Я, правда, надеюсь, что и сам за себя постоять могу, но чем черт не шутит. Подстраховка не помешает. - А если не прибился? - не удержался я от вопроса.       В самом деле, не всем же повезло с таким полезным знакомством, как мне. В случае, если это все реально, разумеется. Иначе бессмыслица.       Витя пожал плечами и надолго замолчал, не смотря на меня. Потом все-таки повернул ко мне голову и сказал: - Значит, тебе пизда.       Воодушевляет.       Повисла тишина. Было немного неловко. До этого момента я особо не осознавал, что разговариваю с убийцей. Ведь так? Если называть вещи своими именами. Меня это по каким-то причинам не сильно волновало. Страха не было, если точнее.       Ну, решил я, не загнуло сейчас, загнет потом. - Сколько человек ты убил?       Мда, как-то нетактично опять получилось. Не умею я окольными путями пользоваться, нравится сразу в лоб вопросы задавать. Чтобы реакцию мгновенную получить, неважно, насколько удачную. Я всегда был любопытным от природы.       Витя как-то дико на меня уставился.       Видимо, я ткнул в больное. - Давай не будем об этом.       Точно по больному.

***

      Витя спал, забавно подложив под голову ладонь. Я наблюдал за ним уже приличное количество времени и не планировал прерываться, хотя это было странно. Ну, как уже было сказано тысячу раз, делать здесь было нечего. А у Вити так забавно бровь во сне дергалась. К тому же он занял мою кровать, оставив меня перебиваться на голой поверхности. Не то чтобы я был сильно против.       Витя тихо сопел, и это был единственный звук, который он издавал. Было непривычно - впервые на моей памяти он, во-первых, лежал, во-вторых, спал, в-третьих, молчал так долго. Просто как-то так вышло, что пока я говорил, Виктор прикрыл глаза, а через какое-то время я понял, что он уже спит. Если так подумать, пришел он действительно каким-то уставшим.       Я поглазел на Витю еще немного. Лицо у него было выразительным в плане мимики, а сейчас, застывшее и спокойное, вызывало неоднозначные чувства. Губы у него были потрескавшиеся. Глазные яблоки под веками двигались. Мне стало стремно, я встал.       Не зная, чем заняться, я постоял рядом, размял ноги в слабой надежде, что Витя проснется и предложит побегать. Он продолжил спать. Вздохнув, я отвернулся. Побродил в округе, поел немного корма через силу. Отлил, снова побродил.       Было странно думать, что там в склепе, под перегородками, есть кто-то еще. Когда я отходил достаточно далеко, хотелось вернуться, чтобы проверить, на месте ли Виктор. Я проверил его раза четыре, он ни разу даже не поерзал. Видимо, крепко заснул. На пятый раз мне даже не захотелось идти смотреть, я просто знал, что он сопит на моих тряпках. И когда перегородки вырастали перед глазами, уверенность никуда не девалась.       Впервые я не был одинок здесь.