Непригодные условия

      Я был на свободе.       Я думал, свобода будет белой и ослепительной, но вместо этого она стала черной и непроницаемой. А потом я открыл глаза и понял, что все закончилось. Я снова был внутри.       Я не помнил, в какой момент Маслина меня отпустила, но себя обнаружил лежащим на поверхности и прижимающимся к ней щекой. Я отключился? Сердце стучало неровно и быстро, как после кошмара.       Стараясь не шевелиться, я осмотрел все, что мог увидеть со своего положения. Не слишком много, на самом деле. Было тихо и пусто. Был ли я снаружи вообще? Выглядело так, будто ничего и не произошло, а я просто прикорнул. А перегородок не было, потому что я их убрал.       Полежав еще немного и убедившись, что Маслина ко мне никакого интереса не проявляет (ее тоже было не видать), я все-таки приподнялся на локтях и сел. Едва я успел положение поменять, со спины тут же послышалось: - О, очнулся.       Мелко вздрогнув, я повернулся. Виктор терся неподалеку и напряженно на меня пялился. Я не успел на него отреагировать, заметив за его спиной... что это? Домик? Кукольный домик. Точно. Так его обозвал Витя как-то раз, нет? Два этажа, крыша, срез. Мебель.       Понятно, мы у Виктора. - Бля, - не сдержался я; вышло очень хрипло, горло саднило.       Витя непонимающе выгнул брови. Стоял он немного поодаль от меня и почти физически излучал настороженность. - У тебя мебель, - пояснил я, но получилось как-то тупо, так что я добавил: - И дом. Крыша.       Я по какой-то причине снова изъяснялся как еблан. Может, снаружи у меня случился шок? Раз я даже отключился. А снаружи я точно побывал, иначе как бы я здесь очутился, ну правда. И это повлияло на мои мыслительные процессы и речевой аппарат, ну конечно.       Витя окинул меня каким-то нечитаемым, но очень внимательным взглядом, а потом хмыкнул: - Смотрю, в себя пришел.       Я недоуменно наморщил лоб. - Что? - тут я заметил, что он в одежде и вообще. - Ты разве не остался там... у меня? - Нет, как видишь.       Позалипав немного, я признался: - Не помню нихуя, когда меня эта схватила, - я даже оглянулся в поиске Маслины, но ее нигде не было. - Неудивительно, - спокойно отозвался Виктор. - Ты отключился.       Ага, ну я так и думал. Не очень, конечно, гостеприимно со стороны Вити меня на полу оставлять, но дело его. Может, ему кровати жалко. Она у него, смотрю, присутствует. Обалдеть, вот это зависть. - Долго лежал? - поднимаясь на ноги, откашлялся я.       Витя плечами пожал вяло. - Да так. Ты распсиховался.       Перестав осматриваться, я даже замер. Что? - В смысле?       Надо отдать Виктору должное, он не шутил. Вид у него правда был какой-то поебанный, и держался он будто в стороне. - В прямом. Хотел тебя по щечкам похлопать, - я пропустил издевку мимо ушей, - а ты орать начал. Пришлось оставить тебя как есть.       Что? Я ничего не понял. И этого определенно не помнил. Но горло саднило, так что Витя, видимо, не пиздел. На всякий случай я все равно спросил: - Что? - Я такое уже видел, - снова Витя пожал плечами, как-то нервно. - Так что. Да.       Мне показалось, что ведет он себя пришибленно. Будто ждал, когда я снова хуйни натворю. - Извини, - сказал я на всякий случай, чтобы успокоить его. - Я, ну, не помню.       Он отмахнулся. - Забей.       И продолжил на меня смотреть, как на шизойда. Может, он в принципе напрягся, что кто-то левый на его территории. Хотя почему это я какой-то левый. Мы все-таки не один день вместе провели. А один раз даже как-то вместе поспали - я на тряпках, а Витя у перегородки. Такие вещи сближают. Возможно, Вите просто в принципе не нравилось, если у него кто-то был. Мы как-то разговаривали с ним на эту тему, и он обмолвился однажды, что его пиздец напрягает, когда кто-то появлялся в месте, где он вроде как жил. - Так значит, э, - я выразительно огляделся, но по физическому состоянию мне все еще было не по себе; я обнаружил слабость в ногах. - Это твой... Твое жилище?       Все-таки домом это место назвать язык не поворачивался.       Витя, помедлив, кивнул. Потом сам по сторонам посмотрел, будто только сейчас вспомнил, где мы. Я уставился на его кукольную домину, как нищий, с чувством плохо скрываемой зависти. Дом был большой и бледно-розовый, как для детей. Потолки были низкими.       Стоять дальше без дела было нелепо, так что я прошел немного вперед, кинув взгляд на Виктора. Тот вроде против не был, хотя радостным не выглядел. Я обошел домину по периметру, отметив про себя резные оконные наличники. Стекол, кстати не было. Мило. Даже лестница была, чтобы на второй этаж взобраться. Класс. Я зашел в одну из комнат на первом этаже. Еще чуть-чуть, и уперся бы макушкой в потолок. Прикольно, но впечатление давящее. Я вышел наружу, встав рядом с наблюдающим за мной Виктором. - Почему меня сюда привели?       Вопрос закономерный, а задать, кроме как Вите, некому. Он, правда, тоже не ебал, но я решил перестраховаться на всякий случай.       Выглядел Витек так, будто находится в большом сомнении. Пожевав губу, он предположил: - Ну, видимо, настала твоя очередь. - Для чего? - не понял я. - Для бывания в гостях. - А. - Ага.       Мы все еще смотрели друг на друга. Я первый отвернулся, не выдержав. Все еще оглядывая дом с одного места, прокомментировал: - Странная хуйня. - Да, - помолчав немного, согласился Витя.       Как вообще Маслины понимали, что сейчас человека нужно перенести в другое место, к другому человеку? Именно этого человека именно к тому человеку. Они запоминали нас? Маркировали? Как это работало? Я не понимал. - Ты не терял сознания, когда тебя переносили? - помешкав, поинтересовался я с таким видом, будто мне для друга. - Нет.        Было как-то не по себе оттого, что Витя такой неразговорчивый. Обычно его было не заткнуть, а тут каждое слово чуть ли не силой вытаскивать приходилось. Ладно, может, у него сейчас была стрессовая ситуация. У меня точно да. Не зря я так много пиздеть начал и даже прилив сил ощутил. Это все от нервов. Потом меня опять по земле раскатает, инфа сотка. - И что там? - Где? - Ну, снаружи.       Витя даже в лице не поменялся. - А, - совершенно картонным голосом отозвался он. - Да ничего.       Я повернул к нему голову, и он сделал то же самое. Мы уставились друг на друга.       Так, понятно. Витек на нервяке. Ладно, я. Он-то что? - Ты норм?       Я на всякий случай. Мало ли у человека травма какая или успело что-то случится за время, пока я в отрубе лежал. Или я что-то сказал ему, а сам не помню. Но вроде ничего ужасного у меня за душой нет. Или?..       Ой, блять. Точно. Черт. - Да, - торопливо отозвался Витя и, потерев шею, добавил уже отзывчивее: - Просто... Не знаю. Странно тебя тут видеть, вот и все.       Ну, я тоже порядочно ахуел, когда впервые Виктора у себя увидел. Хотя на тот момент мы и знакомы-то не были и я людей миллион лет не видел, меня понять можно. А у Вити заебы какие-то свои, наверное. - Ясно, - я помолчал и дернул плечом. - Ну, покажешь, как живешь?       После этого Витя точно ожил, перестав стоять столбом, как какая-то криповая хуета. Он молча повел меня в местечко, где, видимо, был лучше обзор. А потом, когда мы остановились, он ладонью указал влево на первый этаж своего дома, потом правее, а после еще правее. - Тут сплю. Здесь ем. Там ссу.       Кратко, емко и по делу. На Витю вообще не похоже. - Понятно, - протянул я и пригляделся. - Круто. У тебя что, покрывало есть?       Витя застеснялся. - Ну да. Бля, только не смотри, как этот, а. Я это ничего не выбирал, оно уже все было.       Ага, чувство вины у парня возится внутри. А отдать все равно не предложил. Значит, не так уж ему и неловко, ну понятно все.       Не то чтобы я намекал на что-то.       Но было бы неплохо. Просто говорю. - А на втором что? - я кивнул в сторону этажа. - Да ничего. Стулья какие-то. Шкафы. Они, кстати, не открываются, - Виктор хмыкнул. - Хуйня бракованная, а не мебель. Там, кстати, унитаз есть, но он ненастоящий тоже. Было обидно, когда я узнал про это.       Я покосился на него, проверяя, правильно ли понял. Судя по Витиной роже, правильно. Не удержавшись, я усмехнулся. А потом отправился прямиком в ту комнату, где была кровать. Довольно странно было видеть дверной проем, когда с одной стороны не было стены. Кровать была задвинута в самый угол. Там был матрас. До свидания.       Я оглянулся, проверяя, где Витя. Тот стоял рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я ткнул пальцем в кровать. - Можно поваляться?       Витя усмехнулся, но довольно добродушно. - Ну поваляйся, хули делать. - Вдруг ты против. - Я не брезгливый.       Я завалился на кровать и замер. Боже, как же мягко. Когда я в последний раз лежал на матрасе? Еще бы в покрывало с головой укутаться, но это реально странно будет, так что ладно. Стало так хорошо, что у меня даже глаза заслезились. Подушки, правда, не было, но это было бы слишком хорошо. - Ну как? - помолчав, поинтересовался Виктор, все это время наблюдая за мной.       Я перевернулся на спину, чтобы лучше его видеть. - Завидую тебе черной завистью, - признался честно, без каких-либо угрызений.       Тот только усмехнулся. - Что, классовая ненависть? - Ага, - согласился я. - Буржуалу по ебалу. - Буржуалу по ебалу, - повторил за мной Витя машинально. - А сам на кровати лежит, кайфует.       На это мне ответить было нечего, так что я просто улыбнулся. Странно все это, я думал, что если когда-нибудь меня утащат из моего угла, то я с ума сойду, а мне было даже хорошо. Волновался маленько, но это было хорошее волнение. Лишь бы припадок не скрутил в ближайшее время, а так вообще заебись живется.       Вот, по гостям ходить начал, на кроватях теперь лежу.       Вид у Вити, правда, был какой-то тревожно-обеспокоенный. Я его таким еще, кажется, не видел. Он, бывало, психовал и нервничал, но сейчас это было как-то по-другому. Я привстал на локтях, выгнув брови. - Что не так?       Все-таки он был мне небезразличен, надо поинтересоваться о причинах. Вдруг там было что-то серьезное.       Витя, моргнув, посмотрел на меня и сел на край кровати. Его передернуло. - Да хуй знает. Просто... не знаю, - повторил он, взъерошив волосы на затылке. - Странно это все. Почему именно ты?       Ага, и совсем не обидно. Ладно, шучу. Я ведь не успел привязаться к Виктору так сильно, чтобы любая херня с его стороны меня задевала?.. - Может, Маслины думают, что я баба?       Витя даже голову повернул, скосив на меня глаза. - Даже когда мы тебя подстригли? - А, - я поморщился и невольно потянулся рукой к неровному ежику на голове. - Точно. Я забыл.       Все-таки удивительная штука - жизнь. То происходит ровным счетом нихуя, то вот, за один раз меня подстригли, я осознал чувства (как же убого звучит), теперь вот еще впервые за все время выбрался из своего заключения. - Тогда не знаю, - продолжил я. - Ну, может твоей хуиле надоело, что она постоянно тебя таскает ко мне? И она такая - слышь, давай-ка ты тоже хоть раз жопу оторвешь. И вот я тут.       Витя как-то странно на меня посмотрел, а потом засмеялся. - Чего, блять?       Ну вот, я слегка разрядил обстановку, я молодец. - Ну а вообще, - Витя осекся и задумался, а потом отмахнулся. - Да и хуй с ним. Хочешь, еще кое-что покажу? - Что? - Ты распсихуешься, когда узнаешь, - хмыкнул Виктор, вставая.       Я нахмурился, одновременно заинтересовываясь еще больше и начиная раздражаться. - Ну?       Тот для большей интриги даже подмигнул и попятился, буквально зазывая меня за собой. Кровать, конечно, покидать не хотелось, но Витя бы не прекратил так себя вести (или разозлился бы, что вероятней), так что я сдался и встал. Он тем временем присел на корточки в противоположном углу, отодвигая тумбу (да, здесь была тумба, ахуеть) и роясь за ней. Делал это он так самозабвенно, что даже не заметил, как я подошел поближе, чтобы лучше видеть. За тумбой была стена, а в стене - дыра. Там Витя и гремел чем-то. - Это что, тайник? - не удержался я.       Витя даже вздрогнул немного и поднял голову, посмотрев на меня. - Ага. Спизданешь что-нибудь - узнаю и по ебалу надаю, - пообещал он, а я оскорбился.       Ну серьезно. Я думал, мы друзья. Братья навек. Я, конечно, слегка все испортил со всем этим говном романтическим, но так я тем более не стал бы ничего у Виктора воровать. - Я и не собирался.       Наконец, достав что-то, Витя выпрямился и, с глухим стуком пододвинув тумбу на место одним коленом, развернулся ко мне. - Шучу. Это чтобы хуила не пизданула. Она хоть и тупая, но к рукам все прибирает, - милосердно пояснил он и продемонстрировал мне что-то. - Смотри.       Я не сразу понял, что такое Витя держит в руках. Потом до меня дошло, что это жестяная банка. Серьезно? Здесь? Я все равно спросил зачем-то: - Это что? - Банка.       Я каждый раз говорил это, но скажу опять: как же давно я не видел банок. - Откуда ты ее взял?       Витя пожал плечами. - Спиздил.       Вот уж кто знает, как выживать надо в мире. Лезвие - спиздить. Банку - спиздить тоже. Я так понимаю, банка из того же Центра. Честно говоря, я даже не хотел задумываться, откуда там вообще жестяная банка. И без того голова болела. - У меня очень много вопросов, - поймав Витин взгляд, предупредил я его.       Тот ухмыльнулся. - А знаешь, зачем она мне?       Я смутно догадывался, но решил играть по его правилам. - Зачем? - Воду пить. Горяченькую.       Я потупил маленько, переводя взгляд то на банку, то на Витю. Ладно, значит, банка у Вити вместо кружки. Круто, что сказать. - В смысле горяченькую?       Витя продолжил крутить банку в руках, сам ее разглядывая с небрежным видом. - Да у меня плита горячая есть. Я там воду грею.       Я застыл, набычившись. У меня даже дыхание перехватило от обиды ебаной. Почему у Вити есть буквально все, а у меня ровным счетом нихуя? Он мне, конечно, нравится, но это несправедливо. Я расстроен. - Это как? - Так и знал, что ты от зависти лопнешь, - хмыкнул Витя без капли совести, попав в самую точку. - Поэтому и не говорил. Хочешь воды горячей попить?       Под конец он улыбнулся так чисто, как дитя. Злиться на него никаких сил не было. Я обреченно выдохнул сквозь зубы. - Ну ты пидорас. Конечно, хочу.

***

      Я давно не испытывал такой прилив сил, но в этот раз меня хватило на то, чтобы исследовать весь Витин дом. И это несмотря на то что я в обмороке провалялся и даже что-то нехорошее Виктору устроил (по его словам). На первый взгляд казалось, что тут больше всякой интересной херни, чем оказалось на самом деле, но поводов для зависти все равно оказалось предостаточно.       Во-первых и в основных, у Виктора была ебаная кровать с ебаным матрасом и покрывалом. Это было самым ценным, что вообще можно было найти здесь.       Во-вторых, у Вити был клочок плитки, где он мог греть воду, которая, как и у меня, лилась непонятно откуда и никак не регулировалась. Судя по Витиным словам, он сам не знал, как горячая плитка вообще оказалась в пределах досягаемости. Температура там не регулировалась тоже.       В-третьих, у Вити была спизженная банка, откуда было очень удобно пить воду. Я опять едва не прослезился, когда выпил горячей воды. Комфорт мне даже не снился последнее время, а тут такое.       В-четвертых, у Виктора был ебаный дом. Пусть выглядел он нелепо, но он был. Двухэтажный, с пятью комнатами. Обжиты были только две - спальня и соседствующий с ней кабинет. В спальне была кровать, шкаф (там Витя прятал кое-что из одежды), тумба (она не открывалась, но за ней был тайник) и сломанный торшер без лампочки. Еще на стенах были обои вялого желтого цвета в цветочек. В кабинете был стол (на нем обнаружилась гора корма) и стул. Еще там стояло кресло какого-то доисторического образца, которое, как рассказал Витя, было перетащено из другой комнаты. Еще я обнаружил книжный шкаф с муляжными книгами. В смысле, они даже не открывались и вообще были какими-то пластмассовыми или типа того, с однотонными обложками красного и зеленого цветов.       Из нежилых комнат оставались ванная комната с пиздатой голубой плиткой на полу и на стенах, там еще были бесполезные нерабочие унитаз с раковиной. У раковины, между прочим, не было крана. Ванны вообще не было. На втором этаже остались две комнаты по типу спален, но кроватей там не было, только шкафы (они не открывались) и пара стульев. В одной из комнат стоял диван, но оказался сломанным. Обои везде были те же. Из примечательного - над диваном болталась люстра, но лампочек в ней тоже не было.       Вот, в принципе, и все, что тут можно было найти. Даже кухни не было, но это, наверное, не странно, учитывая, что ванны тоже не наблюдалось. Что вообще за дом такой? Маслины его сами сделали или что?       Я задал этот вопрос Виктору, но он, разумеется, знал не больше моего. - В душе не ебу.       Мы сидели в кабинете - я в кресле, вцепившись пальцами в опустевшую уже банку, а Витя стоял у стола. Ощущения были странные. С одной стороны, было круто урвать кусочек своей старой жизни, а с другой - подкатывало беспомощное осознание, что скоро я снова отправлюсь в свое бомжеватое укрытие из картонных перегородок.       В который раз окинув взглядом комнату, я не удержал вдох. - У кого-нибудь еще такое есть?       Вопрос был риторическим по большей части, но раз Витя все равно был здесь, то мог ответить при желании. Он, усмехнувшись, покачал головой. - Нет. Насколько мне известно.       Я нахмурился. - За что тебе вообще замок отгрохали?       Да-да. Не так давно я слюнями обкапался в Витину сторону, а теперь наезжаю на него. Что поделать, правила тут другие, все вверх дном. Да и по ощущениям будто сотня лет прошла с того момента, когда Витя меня стриг.       Тот почесал шею. - За красивые глаза.       Я тяжело посмотрел на него, но Витю не проняло. Или он только делал вид, что не проняло. Ясно одно - отвечать ему не хотелось. Скорее всего потому, что он не знал, что вообще можно на это ответить. Будто ему кто-то что-то объяснял в этом мире.       Ну, он сам был виноват в том, что позиционировал себя так, будто ему реально объясняли.       Я вывернул голову в сторону, чтобы кинуть взгляд на открытое пространство. Кстати говоря, Витя, в отличие от меня, жил не на платформе. Его дом находился внизу в огромном пустом пространстве, которое ограничивали белеющие вдалеке стены. Или что это было вообще. Интересно, Вите норм было тут находиться? У меня бы развилась агорафобия, если бы я тут остался. Даже несмотря на дом, в который можно забиться.       Вздохнув, я вернул голову в нормальное положение, уставившись на Витю, вид которого действовал на меня успокаивающе. - Куда Маслины делись?       Не то чтобы Витя должен был знать. Но мало ли. - Съебались куда-то, - ответил тот. - Давно? - Почти сразу же, как нас сюда принесли.       Я побарабанил пальцами по банке. Выглядела она поебанной. Видимо, Витя давно ей пользовался. Может, все время, пока тут был. И даже дал мне ею попользоваться. Как мило с его стороны. За гостеприимность десять очков. - Ты не боишься, что она на твой дом наступит?       Виктор вздернул бровь. Судя по его морде, сначала он хотел пиздануть какую-то колкость, просто по привычке, но потом подумал и решил ответить нормально: - Да не очень. Она обычно сюда не подходит, только если ей от меня не надо что-то. А дом я и сам разъебать могу. Он картонный какой-то, я его пнул однажды... - Я помню, - прервал я его. - Ты рассказывал. - Ну вот, - подытожил Витя. - Так что не буянь.       Я усмехнулся. - Ты поэтому меня в дом заносить не стал? - Когда? - не понял Витек. - Ну когда я отключился. - А. Да не. Ты себя даже тронуть не дал. А по ебалу тебе давать не хотелось, чтобы ты успокоился.       Я помолчал, мысленно переваривая услышанное. - Ну спасибо.       Получилось даже без сарказма. Почти. Я старался.       Вите тем временем надоело стоять, так что он выдвинул стул и сел на него, откинувшись на спинку. - Скажи спасибо, что мы тебя успели в человеческий вид привести. Жалко было портить.       Витя, конечно, просто шутил, но мне все равно стало приятно. Да что такое. Я теперь постоянно буду на этом концентрироваться? Надо с этим заканчивать, пока никто не заметил. Ну как "никто". Как будто много есть кому замечать. - М, непривычно, - прокомментировал я и по щеке ладонью провел; Витя проследил за этим жестом. - Особо не привыкай, - хмыкнул тот. - Не успеешь заметить, как снова обрастешь.       Смысл в его словах был, да я и сам об этом думал уже. Ну, я хотя бы не успею отрастить такую бороду, как у меня была. Или успею? - А лезвие ты забрал? - Да, - Виктор кивнул. - Уже убрал. Надо вернуть, когда до Центра доберусь.       Я не удержался от разочарованного выдоха. Что ни говори, лезвие - вещь ценная в этой местности. Не то чтобы много где можно было его использовать, но при том же бритье, например. Или для самозащиты. Почему нет?       Я поерзал в кресле. Витя заметил это, потому что больше тут ничего, в принципе, не происходило. Вообще, честно говоря, я думал, что у него тут повеселее, учитывая, как он все время жаловался, что у меня скука смертная. А вышло, что у него ничуть не лучше. Только комфорт на уровень выше. - Чего ебало корчишь? - Не хочу к себе возвращаться, - признался я и тут же пожалел об этом, потому что прозвучало слишком... слишком?       Витя хмыкнул, на секунду кинув взгляд за мою спину. - Ну, хуил пока нет. Отрывайся. Можешь на кровати полежать, если хочешь.       Я встрепенулся. - Правда? - Ну да.       Надо ли говорить, что после этого он стал нравиться мне еще больше.

***

      Кажется, я уснул.       В любом случае, глаза открывались с трудом, как после хорошего сна. На удивление, я сразу понял, что это за место и как меня вообще сюда занесло. Было неплохо, если брать в расчет то, что я частенько не мог вспомнить, где я, когда просыпался на своих ссаных тряпках. Ладно, не ссаных. Это я так. От больших чувств.       Было тихо. Лежал я на спине и заторможено моргал в потолок. В углу на кровати было слегка темновато, свет сюда проникал не полностью. Я повернул голову в сторону и, наморщив лоб от неожиданности, озадаченно заметил Витю рядом с собой. Кровать была довольно широкая, так что мы вдвоем без проблем помещались. Он, кажется, тоже спал. По крайней мере, лежал с закрытыми глазами и сопел, как спящий.       Попялившись на него немного, я сглотнул и отвернулся. Хотелось пить.       Судя по вязкой тишине, Маслин все еще не было. И куда подевались? Времени, надо полагать, прошло уже достаточно.       Я лежал минут десять, предаваясь своим отвлеченным мыслям. Витя точно спал - он даже не пошевелился за все это время. Я снова повернул к нему голову, уставившись на его лицо. Пялиться на него спящего было стремно, но я и раньше так делал. Хотелось бы мне сказать, что сейчас это ощущалось как-то по-другому, но скорее всего дело было в том, что мы оба лежали на кровати и впервые так близко. Я даже не заметил, когда он успел присоединиться. Видимо, отрубился раньше.       Витя вдруг приоткрыл глаза. Было глупо притворяться спящим, потому что он явно меня спалил. Я даже не стал пытаться делать вид, будто занят чем-то другим, а не его рассматриванием. - Смотришь, как я сплю? - хрипловато уточнил он. - Ты же смотришь.       Вообще-то это был не первый раз, когда мы друг друга ловили за подобным, так что это уже даже в порядке вещей. Никто не был удивлен, в общем. - Справедливо, - решил Витя и снова закрыл глаза.       Лежал он на боку, лицом в мою сторону, и руки у него были скрещены на груди и засунуты под мышки. Выглядел он забавно.       Помолчав немного, он снова подал голос: - Ты реально тут?       Меня его вопрос ввел в замешательство, так что ответил я не сразу. - Эм. Да? - Вдруг ты мне приснился, - пояснил Виктор. - Ты про меня сны видишь? - зацепился я. - Бывает иногда, - не открывая глаз, согласился он. - Мило, - решил прокомментировать я.       Витя, видимо, снова засыпал, потому что ответил с задержкой: - Допиздишься - с кровати выгоню.       Это было слишком. Нарываться не стоило. - Молчу. - Вот и молчи.       Мы реально замолчали. А потом опять уснули.

***

- Может, она забыла про меня?       Витя кинул на меня недовольный взгляд. Да, я волновался. Никогда не думал, что буду переживать насчет того, что Маслина за мной не приходит. Да и не то чтобы я скучал по своему жилищу. Но там остались мои вещи. Телефон, что важнее всего. Плевать на все остальное, но он был нужен мне так же сильно, как воздух. - Никто про тебя не забыл, - попытался в который раз успокоить меня Виктор. - Ты, кажется, сам возвращаться не хотел. - Да, но времени уже дохрена прошло. - Тебе кажется. - Нихуя. - Так, - не вытерпел Витя. - Тебе плохо тут или что?       Я замялся. Про телефон Виктор не знал, и я не хотел ему рассказывать о нем. Уж что-что, а это точно было личным. - Нет, но просто... - Что? - Не знаю, - поморщился я. - Это странно. Маслины раньше никогда не уходили, когда ты у меня оставался.       Витя закатил глаза. Я его уже достал. - Да никто про тебя не забыл, паникер ебучий.       Это я-то паникер ебучий? Ну допустим. Все равно обидно. У меня вообще-то есть основания для паники. - В позапрошлый раз, когда я у тебя был, меня тоже долго не забирали, помнишь? - напомнил Витя. - Так что панику не разводи давай.       Я покопался в памяти и действительно припомнил подобное. Да, мы с Витей тоже сидели и гадали, какого хрена вообще. Так вот, значит, как он себя ощущал при этом? А я радовался, дебил, что он подольше останется. Может, Витя сейчас тоже радуется? Хотя по его лицу особо не скажешь. - Ладно, - решил я. - Давай еще подождем.

***

- А если она не придет?       Я нервничал уже вполне серьезно. Витя, развалившись в кресле, наблюдал за тем, как я хожу туда-сюда, наматывая небольшие круги по комнате. - Придет, куда денется, - устало повторил он в тысячный раз.       Я хмуро поджал губы, продолжив кидать встревоженные взгляды в сторону открытого пространства. Маслины не появлялись. Даже одна занюханная Маслинка. Я бы обрадовался ей как родной, честное слово. Мне срочно надо к себе, отзвониться родным, сказать, что я жив.       Звучало как какая-то нездоровая хуйня. Мне правда нужно было это сделать. Я умирал без этого. - Может, ты прижмешься уже? - предложил Витя раздраженно. - Смысл ты сейчас тут сцены закатываешь? - Не закатываю я сцены, - огрызнулся я, но все равно прижал жопу к стулу. - Мы можем как-нибудь с ней связаться? - Как ты с ней, блять, свяжешься? - вконец разозлился Витя. - Телепатически?       Я примолк, осознав, что реально хуйню сказал.       За прошедшее время я успел поспать два раза и три раза поесть. То есть времени прошло уже более чем предостаточно. Даже Витя больше с этим не спорил.       Он вдруг встал. Я вперился в него жадным нервным взглядом. - Ты куда? - Никуда, - поморщился тот. - Пойду воды погрею. Может, успокоишься немного.       Я только кивнул, но Витя уже не видел. Без него сидеть одному было просто невыносимо, но я уже почти впал в состояние оцепенения. Надо было продолжить ходить, надо было шевелиться хоть как-то, чтобы избежать этого. За оцепенением следовал припадок.       Я заставил себя подняться и увязаться за Витей, который уже грел воду на плитке неподалеку от дома.

***

      Я лежал на кровати бревном и залипал куда-то в пространство перед собой. Витя иногда приходил, но в основном отсутствовал. Не знаю, чем он был занят. Я был занят тем, что понемногу выгорал.       Виктор снова появился в проеме. Кинув на меня взгляд, он поинтересовался: - Ты живой?       К сожалению, я был живым. Вот только надолго ли. - Она не вернется, - вместо этого произнес я севшим голосом.       Витя возник в поле моего зрения. Я перевел глаза на него. Вид у него был такой, будто он злился, но очень сильно сдерживался. - Если ты решил в депрессию тут впасть, я тебе уебу, - псевдоспокойно предупредил он.       Не было никакого смысла ему что-то объяснять. Он все равно бы не понял. Да и что я мог сказать? Что мне срочно нужен телефон? Неработающий телефон, при помощи которого я с близкими связываюсь.       После этого Виктор откажется со мной вообще какие-либо дела иметь.       Я так ничего и не сказал, так что Витя добавил: - Через пять минут не взбодришься, под воду тебя засуну.       Как в тот раз, когда мне тоже было хуево? Не очень-то помогло, помнится.       Я вяло пожал плечами в лежачем положении. Витя отстал от меня, но, походив немного, вернулся. Присев рядом, он вздохнул. - Да вернется она, че ты кипишуешь, а. Тебе так обратно хочется?       Видимо, Витя понять не мог, по каким причинам я так переживал. - Мне надо, - я сдулся, так ничего и не объяснив. - Надо, - повторил Витя, помолчав и поняв, что продолжения не будет. - Понятно, короче.       Только мне ничего не понятно. Почему Маслины нет?

***

      Маслина меня бросила. Я оказался таким бесполезным, что она решила от меня избавиться? Чем я ей не угодил? Или, может, с ней что-то случилось? Со всеми ними. Витиной Маслины тоже не было. Мы навсегда останемся одни? И я никогда не вернусь к себе и никогда больше не возьму в руки свой побитый телефон. И не будет больше разговоров. Потому что только так можно было связаться с кем-то, только так.       Никакой связи больше. Никакой старой жизни. Никакой жизни. - Эндрик. Эй.       Матрас за спиной прогнулся. Я не пошевелился. Витя, посопев немного, добавил: - Поешь, а.       Я не хотел есть.       Витя продолжил молча сидеть рядом. Когда я уже почти забыл про него, забывшись в страданиях, он вдруг схватил меня за плечо и развернул к себе. Я, как мешок, безвольно упал на спину. Настойчиво перехватив мой взгляд, Витя недобро поинтересовался: - Че, все, ты уже не разговариваешь?       Лицо у меня перекосилось как при спазме. - Отстань, - почти что взмолился я.       Ну правда. Никаких сил не было сейчас воевать и спорить. Если бы Витя меня сейчас согнал с кровати и заставил отжиматься, я бы не шевельнулся. Пусть хоть ногами запинает. Мне было все равно. Теперь, когда последняя ниточка с Землей была оборвана, зачем мне было цепляться за жизнь.       Витя нахмурился. - Ты заебал, - угрюмо сообщил он. - Сам же возвращаться не хотел. - Мне надо. - Что тебе надо? - повысил он голос.       Я не ответил. Что ему ответить? Телефон мне надо. Надежду. Последнюю ниточку. - Пиздец ты неженка, - поморщился Витя неприязненно, поднимаясь, чтобы снова уйти и перебеситься где-нибудь в другом месте.       А я остался, ощущая, как внутри нарывает. И почему я не мог быть как Витя и существовать нормально. Но он ведь тоже за что-то цеплялся. Должен был цепляться. Иначе зачем ему вообще было жить. Одно дело придаваться кризисам на земле, где ты можешь утонуть в рутине и модели семья-работа-дом. А здесь? Как быть здесь?       Я развернулся обратно лицом к стене.

***

      Большую часть времени я находился где-то между беспокойным сном и явью. Вспоминалось всякое из старой жизни, но в основном тревожное. Как от собак убегал, как на мелком воровстве поймали в шестом классе, как с родителями ругался из-за хуйни, как с девушкой расстался в первый раз. Все смазанное и будто не настоящее, не мои словно переживания, а чьи-то еще. Иногда я слышал Витино присутствие, просачивающееся сквозь видения, иногда чувствовал жажду, но уже не мог пошевелиться. Для чего все это, как же бессмысленно. Вода или еда. Я на кухне стоял, заглядывал в холодильник, а он пустой был, и мне из квартиры выйти нельзя почему-то было. Я стал почти бестелесный и безголосый, только мысли в голове копошились, как умирающие насекомые. У телефона зарядка села, а мне срочно надо было связаться со своими, потому что это был мой последний шанс их голоса услышать.       Витя стащил меня на пол за ногу. Я больно ударился затылком, но в целом было все равно. - Мне тебя теперь силой, блять, поить?       Я едва его понял, находясь все еще где-то глубоко в себе, в воспоминаниях, в смешении. Потом вдруг осознал, что глаза у меня были открыты все это время. Странно.       Витя, злой, навис надо мной. - Слышишь меня, нет? - рявкнул он.       Я слышал, только толка от этого нет. Я не знал, как ему сказать об этом. Надо ли вообще было что-то говорить. Мне хотелось обратно к себе, в голову, в воспоминания, без Вити, без этого места.       Я невольно вцепился слабой рукой в Витину, когда тот, подхватив меня под мышки, куда-то поволок, усердно сопя. Я тупо смотрел на то, как мои ноги тащатся по полу. Потом Витя отпустил меня, я на пол свалился, зажмурился машинально из-за воды, которая в глаза полилась. Лилась она и в нос, и я едва не захлебнулся. Тело само среагировало, зашевелилось, закашляло и зафыркало.       Витя снова вздернул меня, чтобы взглянуть. Я едва глаза разлепить успел и тут же снова зажмурился - Витя по щеке ударил серьезно, без шуток. А потом еще раз, по другой. И в воду снова засунул, держа за шкурятник. Я дернулся, ни на что не надеясь, но тот сразу меня вытащил и к себе подтащил. Я закашлялся ему в лицо.       Со зверским видом Витя в меня вгляделся, а потом выплюнул: - Ты у меня, сука, сдохнуть опять собрался?       Я был жалкий, ничтожный, едва в сознании. Зачем Витя продолжал это делать? Слабые умирают, так всегда было. Я бороться не хотел, смысла в этом не было.       Витя снова меня полоскать начал, силой челюсти разжал, чтобы напоить. Я затрепыхался вяло, сопротивлялся из последних сил, и колотило все сильнее и сильнее, как при лихорадке. Я промок весь до последний нитки, и Витя тоже. У него вода с носа капала крупными каплями, когда я глазами дикими в его лицо уперся. А его зажевало, перекосило всего, он меня зажал у себя на груди как умирающего, и уставился, уже ничего не делая. Злыми глазами, влажными. Или это все из-за воды? Я не мог остановить кашель.

***

      Очнувшись, я открыл глаза. Перед лицом была стена. Слюняво-желтая, в розовый цветочек. Тело ломило, но уже не морозило, как в прошлый раз. Было тепло, а в голове пусто и ясно.       Я прислушался. Ни единого звука, кроме моего дыхания. Может, ничего вокруг вообще не существовало? А я все еще спал.       Я перевернулся на другой бок и взглядом на Витю напоролся. Тот лежал спиной ко мне, скрючившийся, спящий, усталый. Я ему все испортил. Зачем меня сюда привели? Не надо было мне никуда из дыры той выбираться. Надо было сдохнуть там, чтобы до этого не дошло. С края спрыгнуть и разбиться. Тогда пострадал бы я один, но это ерунда, а теперь еще и лишнего человека с собой цепляю.       От этого осознания мне стало так хуево, что хуже больше некуда. Я пододвинулся ближе, уперевшись лбом в Витину спину.

***

      Когда я проснулся, Витя сидел на краю кровати. Я без единой мысли пялился на него несколько минут, прежде чем он заметил. Он ничего не сказал. Молча протянул мне банку. Я взял ее. Вода была теплой. Потом был корм. Потом был сон.

***

      Когда я проснулся, то не сразу понял это. Остались одни ощущения. Было темно и тепло, а еще спокойно, будто я уже умер. Но я дышал, а грудь вздымалась и опускалась, а потом появилась тяжесть на плечах и влажно-горячее дыхание около виска. Витя пах человеком, жизнью и землей.       Витя был жизнью, а я цеплялся за него. Для чего я за него цеплялся? Для чего он цеплялся за меня?       Витя так и не проснулся. Если бы не его дыхание, я бы подумал, что он мертв. Его руки на моем теле были тяжелыми, как у покойника. Меня это не пугало. Я снова засыпал.

***

      Когда я проснулся, Витя лежал на расстоянии вытянутой руки и разглядывал меня. Ладони у него были забавно подложены под щеку. Под глазами у него были мешки. Он открыл рот. - Пиздец от тебя воняет, - сообщил он ничего не выражающим голосом.       Только после этого я ощутил запах пота и псины. Выдохнув, я вяло пошевелился. И обнаружил, что на мне нет никакой одежды. Только покрывало сверху, которое сползло до пояса. И куда все пропало? И когда? - Извини, - прохрипел я.       По горлу проскребло, как наждачкой. Я закашлялся.       Витя ничего не ответил.

***

      Когда я проснулся.

***

      Когда я проснулся?

***

      Струя воды ударила в затылок. Я наклонил голову, ощущая, как по плечам маленькими ручейками сбегают капли. Несмотря на заебатый дом, количество воды Витя получал такое же, как я в старом жилище. Ноги дрожали от слабости, но хотя бы не подгибались. Я все еще залипал, но иногда даже умудрялся размазывать воду по телу, пытаясь соскрести с себя соль, пот и грязь. За голову я себя даже не трогал, чтобы лишний раз душу не травить.       Перед глазами периодически темнело, но я держался. И вздрогнул, когда Витя рысью выбрался из дома, выглядя, как разбуженный медведь. Лицо у него было дикое. Всклоченный, он застыл передо мной, и если бы я еще не находился в отупелом полусонном состоянии, то насторожился бы. Он почти задыхался, и состояние у него, видимо, тоже было на грани отупения. - Ты что делаешь? - наехал он не своим, чужим голосом.       Что я делаю? Я даже растерялся. А правда, что я вообще делаю? Не помню, как встал. - Моюсь? - предположил я.       И голос тоже был как будто не мой.       Все чужое, все ненастоящее, как во сне.       Витя, все еще натопыренный, словно готовый к пиздецу, обмяк. И лицо у него сразу вытянулось, как у уставшего. Во взгляд вернулась осмысленность. Он понаблюдал за мной немного, приходя в себя, а потом спросил недоверчиво, ни на что особо не надеясь: - Так ты ожил?       Ожил ли я. Жив ли я. - Пытаюсь, - сказал мой рот.       Он был прав. Я пытался.       Витя, развернувшись, вдруг ушел. Я не разочаровался, не почувствовал ничего, вообще. Потом он вдруг вернулся. Футболки на нем не было. Подойдя ближе, он дернул меня на себя. Я едва не упал, но Витя удержал. А потом залепил мне в плечо чем-то. Опустив лицо, я заметил корм. - Зачем? - хватило только на одно слово, но Вите больше и не надо было.       Все еще придерживая меня за предплечье, он принялся размазывать корм по телу. - Лучше отмоет, - отозвался он, не смотря мне в лицо. - Как мыло.       Как мыло. Блять, как мыло. Я жил здесь хуй знает сколько, и ни разу так не делал. Даже не подумал попробовать. А от Вити никогда не несло, потому что он ебаным кормом мазался, как мылом.       Мне внезапно стало смешно. Как же нелепо. Я рассмеялся громко и жутко. Витя даже растирать меня перестал, уставившись в лицо. Он не улыбался. А я смеялся, как спятивший, задыхаясь, и смех один звучал во всем мире. А потом я рыдал.

***

      Витя протянул мне банку с горячей водой, об которую я едва не обжог пальцы. Я ее, конечно, взял, но опустил себе на колени. Витя адресовал мне хмурый взгляд. - Не хочу больше, - пояснил я.       Серьезно, он только и делал, что воду грел и заставлял меня пить. Мне кажется, я уже на девяносто девять процентов из воды состоял. Мутило уже от этого. - Пей.       Витя оставил компромиссы позади. Еще немного, и въебет мне. За дело, что уж говорить. Я ему был очень благодарен за то, что он со мной нянчился, как не знаю с кем. Мне за себя было очень стыдно, безумно, и Вите больше неудобств приносить не хотелось. Но пить я правда уже не мог, просто не лезло. - Все в порядке, - попытался я успокоить его.       Я омертвел, я сорвался, теперь я оживал. Процесс был долгий, болезненный и вообще неприятный. А Витя ходил по типу бочки с порохом - крепкий, упрямый, неразговорчивый. И непонятно, когда рванет. Его очередь еще наступит.       Витя даже не отшутился в грубой манере, как обычно. Сейчас он был весь из себя серьезный. - В каком месте у тебя, блять, все в порядке?       Мне на это ответить нечего было, потому что, да, действительно, в каком месте. И спорить с ним я не мог. Поэтому просто поднял банку к губам и отпил немного. Витя, цепко за этим проследив, не смягчился ни на один процент. Я даже думал обратно в коматозное состояние впасть, чтобы не видеть, как он меня ненавидит. - Извини, - нарушил я тишину. - Заткнись нахуй.       Слушаюсь. Затыкаюсь. Каюсь.       Витя, судя по всему, накрутил себя еще больше. По нему сразу было видно, когда он бесился - челюсть у него ходуном ходила, будто он зубы друг о друга перемолоть пытался. И, чтобы мне не переебать, он в комнату другую уходил каждый раз. А я, дебил, лежал и не знал, куда себя девать и куда уползти, чтобы его не тревожить еще больше.       Будто было куда уползать.       И я оставался на месте, в своем уме, больной и виноватый. Одиноко было так, будто я снова корежился на тряпках, пытаясь найти себя в пространстве. Надо же, даже удобный матрас не скрасил одиночества. Даже Виктор, бормочущий в соседней комнате.