Непригодные условия

      Мы лежали целую вечность. Спина болела, поднывала на одной ноте, а иногда нещадно прихватывала, когда я слишком резко двигался. Двигаться почему-то хотелось как никогда. Витя, наоборот, не шевелился. Я думал, что он спал, но когда повернул к нему голову, обнаружил, что он моргает, уставившись перед собой. Казалось, еще чуть-чуть и он увязнет в своей апатии. Я смотрел на Витю, на его профиль и сухие потрескавшиеся губы, на то, как он медленно дышал и иногда ненадолго закрывал глаза, и ощущение жизни меня оглушало. Я чувствовал свое тело, боль в пояснице, язык во рту был будто больше, чем обычно, и не помещался. Я дышал, я думал, я жаждал любой деятельности и был отчаянно и преступно жив. - Сейчас бы поебаться.       Это бы слегка усмирило мое желание быть еще более живым, чем я уже был. Это бы не принесло рождения и вряд ли бы отпугнуло смерть, но по крайней мере Витя бы отвлекся от мыслей о ней.       Сначала никак не отреагировав, он все-таки повернул ко мне голову. Ему потребовалось время, чтобы увидеть во мне меня же. Вопросительно вскинув брови, он понимающе усмехнулся и просто произнес: - Ага.       И мы, может быть, занялись бы целительным трахом, только я ни разу не смог возбудиться за все свое пребывание здесь. Витя, скорее всего, тоже. Непригодные тут были условия для подобных дел. Для любых дел.       Я перевернулся набок, лицом к Вите. В спине привычно стрельнуло, заставив меня поморщиться практически на автомате. Он все еще смотрел на меня, жадно, как в последний раз. Лицо у него как будто осунулось, он снова зарос. Я тоже.       Витины губы разомкнулись. - А если мы оба умерли?       Глаза у него слегка маниакально поблескивали. Я смутно узнавал в нем признаки отчаянья, которые временами проявлялись и у меня. Витю крутило слегка иначе - он начинал бредить смертью как контуженный.       Я спокойно моргнул, продолжая поддерживать зрительный контакт. - Никто не умер, - и положил ладонь на его шею. - Чувствуешь? Я теплый. А у тебя сердце бьется.       Как бешеное, между прочим. В истерики Витя, правда, никогда не впадал, по крайней мере, я ни разу не видел. Но что-то темное в нем точно сгущалось. Обычно его упадническое состояние улетучивалось после Центра, видимо, он сбрасывал там энергию или делал что-то такое, что его расслабляло. Но в последнее время это ему не помогало, он был там уже два раза, и оба из них не пошли ему на пользу. - Это все фикция, - помолчав, сказал Витя. - Хуикция. Пошли побегаем.       Он тяжело вздохнул, отвернувшись. Я похлопал его по щеке и даже вытолкал с кровати. Он послушался, но будто ушел в себя. Я не возражал. Была моя очередь быть адекватным.

***

      Ему становилось хуже. Я отмечал это с накатывающей тоской, но едва ли мои попытки растрясти его к чему-нибудь приводили. Если я во время своего бреда не мог заниматься ничем, то Витя в это время делал все, что и обычно. Он продолжал исправно есть и выполнял свою норму физических нагрузок: сначала пробежка вокруг дома, три круга, потом пресс, после отжимания, потом опять бег. Я все еще не мог угнаться за ним, к тому же проводили время мы исключительно в тишине - если я не начинал ни о чем говорить, Витя мог молчать постоянно. Мне даже стало понятно его раздражение, когда я сам с ним не мог разговаривать. Еще было ясно, что Витю крутят навязчивые заебы, и сколько бы я не пытался вывести его на диалог, он отмахивался. - Слушай, ты заебал, - не вытерпев, заявил я. - Чем тебе помочь?       Витя растерянно посмотрел на меня, наконец-то перестав рассматривать свой шрам на руке. Это начинало нервировать. - В смысле? - непонимающе нахмурился он.       Я хотел его утешить, как угодно, но вместе с этим я не мог заставить себя приблизиться к нему ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Тянуло от Вити чем-то больным, заразным.       Я тяжело вздохнул, уставившись на него исподлобья. - Ты же думаешь о том, чтобы выпилиться.       Это была лишь моя догадка, гаденькая, мерзкая мыслишка, которая буравила мне мозг уже некоторое время и мешала спокойно спать. Я не был уверен, что это действительно так, может, Витя просто все это в рот ебал и не хотел разговаривать, но, в любом случае, я уже устал вынашивать в себе эту мысль.       Витя ответил мне долгим взглядом. - Нет, - сказал он. - Да.       Я не знал, зачем уперся рогом, но было очевидно, что с ним что-то происходило. Я, конечно, тоже не был подарком во время своих приступов, но не мог же я отмалчиваться и теперь, когда Витька надо было вытаскивать из той жопы, в которую он себя загнал.       Он развернулся, и мне сразу стало не по себе. Ладно, пусть бьет, в случае чего. В последнее время он был несколько агрессивнее, чем в спокойные времена, но это была не та безобидная задиристость вперемешку с колкими словами - это было глухое молчание и болезненная напряженность. - Как я, по-твоему, собираюсь это сделать? - спокойно спросил он.       Я хочу, блять, поиграть с тобой в одну игру, да, Витя? Мне это нихуя не нравилось. - Не знаю, - неохотно признался я. - Как-то же ты это делал все предыдущие разы.       Сколько их там было?.. Витя, по-моему, точно не говорил.       Он покачал головой и хотел было что-то сказать, но передумал. Вместо этого отвернулся и ушел на второй этаж - спал он теперь исключительно там. Причины этого были мне не понятны, потому что видимых размолвок между нами не было. Я упер глаза в потолок, слушая шаги. Потом все стихло. Видимо, Витя лег на диван.       Я поднялся к нему спустя всего несколько минут. К чему все это было? Я понятия не имел. Может, и правда лучше было оставить его одного, чтобы он перебесился, а Витя, очевидно, был зол, и злился он на меня. Даже в мыслях я не мог подыскать нужные слова, чтобы вернуть его в благодушное состояние, только нудные.       Он лежал на диване, том самом, сломанном. Я остановился рядом без какого-либо плана. Витя перевел на меня полуприкрытые глаза и устало вздохнул. - Как же ты меня заебал, - он принялся растирать лицо. - Просто пиздануться. Каждый раз. Каждый раз, блять. - Что "каждый раз"?       Витя не ответил, продолжив бормотать себе под нос. Я сел ему на живот. Придавил знатно, судя по тому, как он замолчал и убрал руки от лица, снова уставившись на меня. - Слезь, - слегка сдавленно и недовольно бросил он. - Что "каждый раз"? - повторил я.       Витя, взбрыкнув, сбросил меня с себя. Я больно приложился затылком о пол, не успев сгруппироваться. Локоть тоже пронзило болью. - Ну ты и гандон, - полежав и перетерпев самый пиздец, оповестил его я. - Съеби.       Осторожно сев, я после этого так же осторожно встал и посмотрел на него. Витя уже был за диваном, на ногах, пялился волком. Так, будто реально мог убить, верняк, без сомнений. Мне, по сути, нечего было терять, но я все равно струхнул.       Пошел ты нахуй, подумал я про себя угрюмо. И ушел.

***

      Я был на кровати, когда Витя пришел и лег рядом. Я не спал, несмотря на закрытые глаза, и прекрасно слышал, как он спустился и, помешкав, подошел. Еще я слышал, как он сопел, с натяжкой, будто пьяный.       Открыв глаза, я повернул к нему голову. Витя пялился на меня. - Что? - когда обнаружилось, что он не собирается первым заговаривать, поторопил его я.       Ага, он себя типа виноватым ощутил, ну да. Я не злился, ну, может, совсем немного. В основном было просто хуево. В целом.       Витя помолчал еще немного. - Извини, - произнес он, и это было очень просто и очень честно.       А еще я каким-то образом понял, что он извинялся не за свои выебоны, а за то, что готов был меня убить.       Я, помедлив, кивнул. Витя слегка расслабился. Ладони у него были забавно подложены под щеку - он любил так лежать. - Ну и что с тобой? - рискнул я опять завести ту же шарманку, раз уж он сам пришел с миром.       Витя пожевал губы. - Давай лучше пососемся, - предложил он.       Посмотрев на него, я пожал плечами. Это было беспонтовой заменой секса, но, в принципе, на бессексе и простые человеческие объятья сойдут. - Давай.       Если бы все проблемы решались так просто.

***

      Витя перестал рваться в Центр. Вернее сказать, рваться туда он перестал давно, но теперь даже не съебывал втихую. Последний раз он принес лезвие - и заныкал его в тайник. Я об этом узнал намного позже, мне незачем было лезть за тумбу - ничего полезного там, по сути, не было. Банку я давно держал возле корма, и хотя Витю это раздражало, он не прятал ее, как привык, хотя частенько ворчал, что "хуила пизданет, и я тебе пиздану". Я не особо-то ему верил, учитывая, что Маслина-Два никогда не приближалась к нашему жилищу (вероятно, кроме тех разов, когда Витя сваливал, хотя обычно это происходило, когда я спал), и банка стояла на месте.       А тут она пропала. Просто взяла и пропала, хотя я точно помнил, что оставил ее возле корма, как и обычно. Подумав, что это проказы Вити, который хуебесил на ровном месте, я заглянул за тумбу в надежде увидеть там банку.       Банка была там. Под банкой лежало лезвие.       Лезвие, блять. Которое Витя пронес тайком - иначе бы он уже давно предложил нам побриться.       К горлу подкатило тяжелое беспокойство, я его с трудом сглотнул. Взял лезвие в руки, зажав между двумя пальцами. Оно было затертое, и я мог видеть только какую-то часть своего лица, искаженную и неуловимую. Увидеть себя хотя бы так было единственной возможностью. Я почему-то помрачнел еще больше, хотя до этого уже делал так - пытался себя разглядеть.       Воровато оглянувшись, я спрятал лезвие в карман джинсов. Потом аккуратно задвинул тумбу обратно, пытаясь не шуметь. Был ли в этом смысл - Витя наверняка спал или снова находился где-то вовне, откуда я не мог его достать так, чтобы он не озверел.       Витя, ебучий ты сукин сын. Зачем было умалчивать о лезвии? Он не мог забыть сказать мне об этом, потому что, да ладно, лезвие здесь было самым ходовым орудием. Но с другой стороны, если бы Витя хотел его спрятать, он бы не стал его убирать в долбанный тайник, куда я мог залезть в любую секунду. Да, я туда обычно не лазил, но все равно.       Да и зачем ему было прятать от меня лезвие.       Снова сглотнув, на этот раз насухо и немного болезненно, я выпрямился и развернулся, уставившись на матрас. Я догадывался, зачем Вите лезвие и почему он так долго сидел на втором этаже. Вопрос был в одном: как скоро его накроет?       Забыв о банке, которую я машинально оставил на столе, я почти поднялся на второй этаж. Потом решил, что наезжать на Витю сейчас тупо. Может, он и не собирался делать ничего такого? И реально забыл сказать о лезвии. Оно ощущалось в кармане при ходьбе. Я его почти ненавидел.

***

- Где лезвие?       Я только вышел из душа и, еще мокрый, кинул взгляд на Витю. Тот стоял у стола, выглядя, как в свои лучшие дни, бодрым, без налета болезненной апатии на лице. Глаза смотрели хищно. - Че? - Лезвие куда дел, блять. - Какое лезвие, - остановившись, я с вызовом уставился на него.       Я все гадал, когда же он заметит. И полез, сука, когда я ушел мыться, ну да. Умно.       Витя отошел от стола. Походка у него была неторопливая, без резкостей, со скрытой готовностью наброситься. Я, напружиненный, тоже готов был ему въебать. Он остановился прямо напротив, на расстоянии вытянутой руки. - Которое ты вытащил из тайника, - и взгляд такой проникновенный, рентгеновский.       Дальше придуриваться было нелепо, так что я тоже встал в позу. - Нахуя тебе?       А еще мне начало казаться, что для моей галлюцинации Витя что-то слишком уж проблемный. Раньше такого не было. Раньше проблемы приносил только я. - А тебе нахуя, - резонно спросил он.       Я помолчал, не ожидая такого вопроса. Решил быть честным, как обычно: - У меня надежней.       Витя наморщил лоб и фыркнул. - В каком месте?       В таком, что тяги к кровопусканию не имею.       Я молча насупился, Витя опять посерьезнел. - Отдай. - Хуй. - Эндрик.       "Эндрик" он сказал с чувством, так выразительно посмотрев при этом. Я не собирался прогибаться. - Нет.       Я ожидал, что Витя рассвирепеет - вывести из себя его не составляло никакого труда, но он почему-то оставался невозмутимым. Даже угрожать не начал и спорить. Я ждал, что он, по крайней мере, попытается выбить из меня признание (я спрятал лезвие в зазор между плинтусом и полом у шкафа в спальне), но вместо этого он с потемневшим ебалом бросил: - Я же знаю, где оно.       Мне слегка поплохело, но я решил, что Витя просто хочет взять меня на понты, чтобы посмотреть, куда я дернусь. Не отведя взгляд от его лица, я хмыкнул: - Ну и где?       Он не мог видеть, когда я прятал лезвие, - он в это время убито спал на втором этаже. Витя, конечно, мог симулировать свой сон и подслушивать, но чего ради. И я проделывал все максимально тихо. И убедился на добрую сотню раз, что лезвие никак не сверкает и вообще никто никогда не догадается, что оно там. Да и если бы Витя каким-то хитровыебанным способом все-таки мог подсмотреть, куда я прячу лезвие, не стал бы он сейчас его требовать с меня.       Витя, подождав неизвестно чего еще пару мгновений, молча развернулся и уверенно направился в спальню. Я с упавшим сердцем наблюдал, как он идет к шкафу. Приседает на корточки возле него и шарит рукой там, где шарила моя рука. А потом он выпрямился и, развернувшись, продемонстрировал мне лезвие.       Это было уже слишком. - Какого хуя? - я реально разозлился. - Откуда ты знаешь?       Он снова приблизился, небрежно кинул, игнорируя вопрос: - Прятать надо лучше. Еще бы в жопу себе запихал.       Это было последней каплей - он меня довел. Я и без того терпел его все последнее время, да-да, и плевать, что он до этого терпел меня и мои заскоки. Это все было моей проекцией. Я мог сходить с ума сколько угодно. Витя должен был быть моим якорем, а не наоборот.       Я кинулся на него и, надо же, даже сшиб с ног, хотя это было скорее случайностью. Возня на полу продолжалась недолго: Витя бился как-то вяло, без энтузиазма, хоть и сердечно пизданул меня пару раз под ребра. Я оказался сверху, отжав у него лезвие. И через секунду понял, что в запале уперся этим лезвием ему в шею, вынудив его сдаться. Витя обмяк. Я тяжело дышал, глядя ему в глаза сверху вниз, пот градом стекал с моего лба. Витя смотрел как-то странно. - Ну давай, - сдавленно сказал он. - Прирежь.       Стиснув зубы, я надавил на его кожу сильнее, но лезвие было тупым и даже не оставило маленькой царапины, только красную тонкую полосу после себя. В каком-то задубелом озлоблении я снова взглянул в Витины глаза. Тот ждал. Будто я действительно мог это сделать.       Резко откинув лезвие в сторону, я слез с Вити. Тот проводил меня ничего не выражающим взглядом. Хотелось пнуть его в живот - я пнул, заставив согнуться пополам.       Хотя бы сейчас он на меня не смотрел.       Лезвие я так и не забрал. Хочет умирать - пусть. Похуй.

***

      Витя лежал, когда я пришел к нему. Места на диване больше не было, поэтому я просто остановился рядом. Витя, который услышал меня еще задолго до того, как я предстал перед ним, ответил вопросительным взглядом. Не было похоже, что он злится. - Извини, - помолчав, сказал я, - что пнул в живот.       Витя моргнул. - Да ничего.       Какие мы беспроблемные, это ж ахуеть можно. - Успокоился? - это снова он произнес. - Да.       Успокоился, пришел в себя, раскаялся. Помучился. Пришел. Перед этим проверил, где лезвие, которое я отбросил. Оно пропало, ну, я и не удивился.       Витя продолжил на меня смотреть. Борода ему совершенно не шла. Он не стал спрашивать, хули я устроил, хотя я ждал от него таких вопросов. Не выдержав, сам спросил у него: - Что, даже доебываться не будешь?       Витя перевернулся на спину, подложив под голову согнутую в локте руку. Он сглотнул и снова поймал мой взгляд. С такого ракурса он выглядел хамоватым. - Да я и так в курсе, нахуя ты это сделал.       Я недоверчиво удивился. - Ну и нахуя?       Витя усмехнулся так, что мне даже настаивать расхотелось. Я неожиданно устал, как-то враз сдулся. И лезвие, где бы оно ни было, черт с ним. - Пойдем вниз, а, - попросил я.       Лицо у Вити стало чуть добродушнее. - Что, соскучился? - хмыкнул он. - Типа того, - согласился я.       Витя еще немного попялился на меня, будто проверяя. Потом послушно встал. Уже через минуту мы лежали под покрывалом, рядом, будто и не было этого месива возле стола. Только ребра до сих пор болели.

***

      Я проснулся резко, в один миг, от ощущения ладони на своем лице. Ладонь прижималась к моим глазам и была сухой и горячей. Я слегка дернулся, но она только еще сильнее прижалась. Это напрягало. Как только я крепко схватился за чужое запястье и открыл рот, Витины губы прижались к моему виску. - Ш-ш, - кожей я ощущал его беспокойное дыхание. - Эй, Эндрик, а что, если мы просто не родились?       Это слегка сбило меня с мыслей, так что я растерялся. Даже не стал отцеплять от себя его руку, только попытался глаза открыть - напрасно, едва ли у меня получилось. Да и в любом случае видно ничего не было. - Чего? - Вдруг мы умерли и попали туда, где держат души, чтобы потом заново родиться?       Я помолчал, переваривая. - Чистилище, что ли? - Да нет, - нетерпеливо отбросил тот эту догадку.       Говорил Витя как обычно, когда был в себе, так что я даже удивился. Может, ему просто стало скучно? Кажется, мы разговаривали о чем-то, когда я уснул. Не помню. - А что тогда? - Не знаю. Но зачем-то же мы здесь. - Ну да.       Странно, но Витя вообще-то считал реинкарнацию полной хуетой. Он сам как-то раз сказал об этом. С чего вдруг он решил об этом порассуждать? - Слушай, - на уверенной ноте начал было я, но тут же сдулся. - М?       Я хотел было сказать, чтобы он хуйни не нес, но зачем было его злить лишний раз. Да, Витя снова стал поспокойнее в последнее время, что не могло не радовать. Вот только его рука на моем лице несколько настораживала - раньше он так не делал. Хотя, с другой стороны, это было даже немного... приятно? Витя прижимался ко мне слева. - Если мы тут временно перебиваемся, где тогда все остальные. В Центре?       Витя не стал отвечать на мой вброс. Может, он понял, что я издеваюсь. Я как-то догадался по его сопению, что он не одобряет это все. Эх, а раньше бы я себе такое не позволил. Совсем распоясался.       Не вытерпев, я попытался стащить с себя Витину ладонь. Он будто вцепился еще сильнее. Я попытался вывернуться, мотая головой, но он зажал мое лицо, как в тисках. Раздраженно вздохнув, я слегка невнятно из-за того, что Витя держал меня, поинтересовался: - Ты ахуел? - Лежи смирно. - Руку убери. - Тебе мешает, блять, что-то? - Да. - Не пизди.       Я засопел еще громче. И снова попытался отстраниться. Витя, не сдерживая досады, цыкнул: - Бля, да лежи ты спокойно, а.       Ни разу не подозрительная хуйня. Что там? Маслины нависли над нами? Или что. Мы в Центре? Витя не хочет испортить сюрприз?       Я все-таки отодрал Витю от себя - кое-как - и тут же оцепенел, оглушенный. Глаза вроде были открыты, моргал я весьма усердно, пытаясь прозреть, но темнота обволакивала со всех сторон. Я помотал рукой перед собой, ничего не увидев, а потом притронулся к лицу. Глаза были открыты.       Паника мгновенно ударила в голову. - Я... я ничего не вижу, - сообщил я сдавленно.       Витя только вздохнул где-то слева. Пока мы боролись, он откатился куда-то в сторону, потеряв со мной физический контакт. Я вдруг испугался, что остался один, и принялся судорожно шарить по кровати, где мы и находились все это время. Витя в тишине нашел мою руку и сжал. - Спокойно, - буркнул он. - Какого хера? Чт... Я ослеп? - Ой, блять, - цыкнул Витя недовольно и дернул меня на себя; я свалился, больно ударившись лбом, по всей видимости, о его подбородок. - Не ослеп ты. Такое иногда бывает. Все нормально.       В каком месте, блять, тут было все нормально? Здесь всегда был свет. Всегда. Куда он делся?       Я кое-как справился с первой волной паники, в чем мне, скрывать не буду, в основном помог железобетонный похуизм Вити, который вообще не волновался, судя по всему. - Ты тоже ничего не видишь? - Да. Все, ты успокоился? - Я и так спокойный, - огрызнулся я. - Ну хоть сегодня, - пробормотал Витя, снова вздохнув, и прижался ближе. - Ты не помнишь? - Что? - Ну вот это, - Витя взял небольшую паузу, формулируя мысли. - Когда свет отключают. Хуй знает вообще-то, что это такое.       Я честно попытался припомнить подобное, но не смог. - Нет. Ты поэтому мне глаза закрывал? - вдруг осенило меня. - Ну да. Знаю тебя. Улетишь опять.       Витина забота не знает границ. Только этой хуетой он меня напряг еще больше. Лучше бы сразу сказал, что тут происходит. - Это надолго? - Не особо. Но покажется, что да. - Класс, - я беспокойно поерзал. - И что нам делать? - Да нихуя. Лежать.       Короче, все как обычно. Ничего нового.

***

      Я критически пялился на Витю. Он был гладковыбрит. Я тоже. Свет снова горел.       Витя заметил мой взгляд. - Что? - Когда ты пойдешь в Центр?       "Пойдешь" не совсем правильное слово, но плевать. Витя выгнул брови и даже развернулся ко мне. До этого он делал упражнения, сняв с себя футболку. Кожа у него влажно поблескивала от пота. - Не знаю, - он окинул меня чуть подозрительным взглядом. - Узнай. - Че еще, - он хмыкнул и отвернулся, продолжив качать пресс.       Вышло у него раздраженно, даже несмотря на то что он вроде как пытался замаскировать это под шуточную грубость. Я подошел к нему, нависнув сверху. Витя вскинул вопросительно-напряженный взгляд. - Я пойду с тобой.       Витя что-то пропытхтел, не переставая двигаться. Отвечать он не собирался. Я знал его этот прием, когда он не возражал, но и не соглашался. А это означало, что он снова съебется в крысу.       Я пихнул его ногой в грудь и прижал к полу, мешая подняться. Витя с уже открытым раздражением вцепился в мою лодыжку и бросил уничтожающий взгляд снизу. - Ну и хули тебе надо? - поинтересовался он, начиная тихо беситься. - Говорю, с тобой в Центр пойду, - повторил я и надавил на него ногой сильнее, потому что тоже начал злиться. - Понял? - Ну ок.       Я еще немного попрессовал его и только после этого, хмыкнув, убрал ступню, переместив ее выше, на его щеку. Витя возмущенно отмахнулся, пизданув по моей ноге. Криво усмехнувшись, я спешно ретировался. Не дурак.

***

      Развалившись в кресле, я наблюдал за тем, как Маслина-Два передвигалась без явной цели по пространству неподалеку от дома. Возможно, из-за ее близости, а может, и по какой-нибудь другой причине, но я снова впал в состояние, близкое к оцепенению. И только глазами продолжал следить за исполинской фигурой. Как никогда она вызывала у меня какое-то короткое замыкание в мозгу, какую-то логическую ошибку, которую я никак не мог осознать и решить.       Почему Маслина выглядела так, а не иначе. К чему ей такое бесформенное тело и наличие конечностей, и в целом антропоморфный вид. У нее не было лица, хотя имелось что-то, смутно напоминающее голову, и к чему ей столько дыр в теле. Она через них видит? Слышит? Издает эти ужасные звуки? И каким-то образом я дышал с Маслиной одним и тем же воздухом. Ма-сли-на. Я перекатывал эти слоги во рту до полной потери смысла, до тех пор, пока не остались одни лишь тягучие гласные и "с", бесконечная, свистящая, а потом внезапно эта "с" трансформировалась в "смерть", на этот раз более чем осмысленное слово, и я срочно себя оборвал.       Крыша потихоньку ехала. Не только у меня - дом тоже частично разваливался будто вместе с Витей, который это словно бы и не замечал. Я не мог понять, что с ним происходило, хотя внешне с ним все вроде бы было относительно так же, как и всегда. И снова в голове у меня возникал какой-то блок, на который я натыкался, когда думал об этом. Что-то без конца терроризировало, некая неуловимая мысль, как слово, которое перекатывалось на языке, но не приходило на ум, как что-то очевидное, лежащее на самой поверхности, но чего я в упор не видел.       Безудержно хотелось сжать кирпичик утерянного телефона и прижать к уху. Измотанный, я продолжал сидеть. И беспросветная тоска снова нетороплива впитывалась в меня, будто я снова был бесконечно одинок.

***

      Витя что-то скрывал. Он решительно не собирался допустить мое появление в Центре. Юлил и косил по-страшному. Стало понятно, почему мы так мало разговаривали, - раньше Витя большую часть своего пиздежа уделял байкам с Центра, которыми он мог фонтанировать без перерыва. А сейчас он их будто избегал.       Я решил его прижать. Пока не знал, каким образом это следует сделать, чтоб наверняка, - Витя тот еще хитрый хуй. - Че ебало морщишь?       Витя, как будто почуяв, встал прямо напротив, с вызовом уставившись на меня. Моргнув, я поднял на него глаза. - Ничего. Пива хочется.       Не то чтобы я сильно врал - действительно хотелось. Я уже почти не помнил, каково это, пить что-то, кроме здешней хуевой воды. Витя немного растерялся, судя по его неопределенному хмыку. - Все еще?       Просто мы недавно обсуждали эту тему с алкоголем. Витя поделился, что он бы наебенился только так, если бы у него была тут возможность. Я пытался развеселить его своими пьянчужными историями, которые внезапно всплыли в памяти, но не было похоже, что ему вообще было интересно слушать их. Эх. - Ну да.       Потоптавшись, Витя отвернулся. Он как раз ошивался у стола с кормом. Его спина и затылок выглядели очень заманчиво, я пялился на них, может, целую минуту, мысленно давая Вите возможность обернуться. Но он не обернулся. Тогда я подкрался и плотно зажал его между столом и мной. Витя настороженно застыл.       Когда молчание затянулось, он глухо осведомился: - Что?       Я, наверное, довольно жутко пыхтел ему в ухо. Помолчав маленько, вкрадчиво произнес: - Погнали в Центр.       Я физически ощутил, как Витю передернуло от досады. Развернувшись, он без особого труда отбился от меня. - Нет. - Почему? - Потому, блять. Отъебись. - Да хули ты злишься, - я нахмурился. - Пошли. - Ты че, плохо понимаешь? - уже с наездом начал Витя.       Я выгнул брови, глядя на него так, чтобы он понял, что я, блять, все понял. Витя отвернулся. - Почему ты сливаешься? - Ты заебал, в натуре. Че привязался с этим Центром? - Хочу попасть туда. - Нехуй там делать.       И вот так было постоянно. - Я найду. - Хули ты найдешь, - Витя начал злиться уже всерьез.       Заставив себя успокоиться, я подошел к нему ближе и почти насильно поймал Витин взгляд. Некоторое время мы смотрели друг на друга с явным неудовольствием. - Может, объяснишь наконец нормально, в чем причина, - попросил я.       У Вити раздулись ноздри, настолько ему, видать, хотелось рвать и метать, но он почему-то сдержался. Только сощурился чуть ли не с презрением. - Ну да, похуй, позже или раньше, да? - хмыкнул он.       Я непонимающе нахмурился. - А? - Бэ, блять, - огрызнулся он и с издевкой протянул: - Что, причина тебе нужна? Ну смотри, вот сценарий, ты появляешься в Центре и летишь кукухой. Норм тебе причина?       Оставаться спокойным становилось все тяжелее. Я пока справлялся. Для этого пришлось немного одеревенеть лицом. Витя уже не в первый раз говорил о том, что я свихнусь (куда еще больше) в этом Центре, так что большой новостью это не стало. - Ты, блять, скажи нормально, что там такого, после чего я слечу кукухой.       Витя будто целился, куда ткнуть побольнее. А может, наоборот пытался найти, как бы сгладить. Мягко у него никогда не получалось. Умел он только одно - рубить с плеча. Как обычно. - Там гора трупов. - Плевать.       Трупы, да. Я помнил. Трупы. Я их представлял. Их вид, конечно, не слишком хорошо на мне скажется, но другие же как-то переживали это.       Витя медленно приблизился. Я несколько занервничал, но вида не показал. - Ну? - поторопил я его, потому что тот продолжал молча рассматривать меня. - Я же в нормальной форме.       В смысле, физической. И моральной, наверное, тоже? По крайней мере, пока меня не жевало насчет того, что Витя мой плод воображения. Пока он был реален. Не на сто процентов, но на большую часть. - Ты не понял, - почти ласково проговорил он. - Там гора трупов. И все. Больше там никого нет.       Я застопорился. Сначала подумал, что он шутит или издевается, черт его знает. Я даже на всякий случай повременил с ответом, вдруг Витя раскололся бы или еще что-нибудь сказал. Но он продолжил молчать. - В смысле? А народ?       Вся Витина братва и эти, как их, здешние. - А их нет.       Я тупо уставился на Витю. Он не отводил глаз. Даже, кажется, не моргал. - Как это? - А вот так. Я их выдумал.