Непригодные условия

      Из сна меня резко выдернуло. Открыв глаза, я уставился на перегородку, в которую уперся носом. В стороне раздавался громкий свист, так что я почти сразу понял, что меня разбудило. Маслина в последнее время появлялась так часто, что я даже перестал резко на нее реагировать. В том смысле, что раньше я сразу бы очнулся, как только Маслина объявилась, а сейчас она, похоже, уже какое-то время тусовалась здесь.       Во рту было сухо. Я с трудом сглотнул и снова закрыл глаза. Судя по тем же звукам, Маслина находилась подальше от платформы, а значит мне ничего пока не угрожало и можно было валяться дальше.       Когда на лицо упал свет, я недовольно поморщился. Обычно в моей коробке было темно и спокойно, что случилось? Распахнув глаза и заметив чью-то голову в прямоугольнике света над собой, я едва не умер от шока.       Потом дошло.       Витя просто снял крышу и теперь стоял, залипая на меня. Неприятное, наверное, зрелище. Я закрыл подслеповатые глаза ладонью. Виктор хмыкнул: - Вот ты где. Разбудил?       Честно говоря, я не был уверен. Прошлый раз, когда я видел Виктора, то списал все на сон и игры разума. Выглядело это, конечно, довольно реалистично, но чем больше времени проходило, тем легче верилось, что подобного просто не могло произойти. У меня снова был приступ? Ну, логично, что у тебя крыша поедет, когда ты столько времени проводишь один в полном безделье. Как там это - тихое помешательство, нет? Допустим.       Я перевернулся на спину, хмуро уставившись на Виктора, который все еще с интересом поглядывал на меня. Последние остатки сна слетели. - Что ты тут делаешь?       Ну серьезно, не мог же он из ниоткуда материализоваться. Хотя вполне возможно, что там где-то за пределами моего поля зрения трется Маслина-Два, а я просто проспал момент, когда гости пришли.       Одиночество так выматывает, иногда хочется отоспаться как следует, знаете ли.       Даже если мои слова и прозвучали грубо, Витя не обиделся. Пожав плечами, он с легкостью отозвался: - Смотрю, как ты спишь. Телика-то у тебя нет.       Ага, а вот и камень в мой огород. Ну извините, что у меня не особняк с бассейном, а демо-версия лежака под мостом. Я такую жизнь не выбирал, если что.       Вздохнув, я с трудом сел. Высота перегородок позволяла даже встать, но если крыша была на месте, то стоять приходилось согнувшись в три погибели. Хорошо, что подняться на ноги я не успел - Виктор опустил крышку обратно, оставив меня в сумраке. Я уж хотел выбраться наружу, как одна из импровизированных стенок отодвинулась и Витя залез ко мне.       Места нам едва-едва хватало на двоих, но я подтянул ноги к себе. Стало нормально. В смысле, нет, ничего нормального не было, какого черта?       Я уставился на Виктора. Тот, видимо, еще не привык к темноте, поэтому не видел моего взгляда или делал вид, что не замечает. - Неплохо у тебя тут, - сообщил он. - Тесно только. - Как в гробу, - машинально сорвалось у меня с губ.       Витя усмехнулся. - Точно. Клаустрофобией не страдаешь? - Лучше так, чем снаружи, - прохрипел я и откашлялся.       Виктор, подумав, согласился: - Тоже верно.       Едва дав ему договорить, я нетерпеливо вставил: - Не думал, что увижу тебя снова. - А я-то как не думал, - пробормотал он, снова завозившись. - Что? - Я тоже удивился, когда хуила меня сюда опять приперла, - громче сказал он.       Я прислушался к своим ощущениям, но не было похоже, что Виктор чем-то недоволен. Ну, типа, тем, что ему снова придется торчать со мной. Телика-то у меня нет, хах. Вообще удивительно, что Витя так легко к этому относился. Ну, что его какая-то инопланетная поебень таскает по местам всяким злачным, а ему хоть бы хны. Или это я жалкий такой, что от простого прикосновения Маслины потом еще несколько часов дрожь во внутренностях подавить не могу? Хотя сейчас я не особо нервничаю, если подумать. - И часто ты себе косички заплетаешь?       Я непонимающе скосил глаза на Витю, который был исполосован светом, проникающим из щелей. Вспомнив, что борода у меня действительно перекручена в косу, смутился. Стремно получилось. Ну, я же не знал, что ко мне кого-то привести собираются, так бы поприличнее выглядел. Помылся бы, например.       Вцепившись в бороду, я машинально принялся ее расплетать и скомкано пояснил: - Иногда бывает. Делать-то нехер.       Витя кивнул вроде как понимающе. Смеяться надо мной он в открытую не стал, хотя я ждал чего-то подобного.       Поясница от долгого лежания привычно ныла, и еще хотелось отлить. Было как-то не очень оставлять гостя вот так, тем более, что я проспал хрен знает сколько. Вспомнив об этом, я спросил: - Давно ты тут? - Не особо, - скучающе ответил тот. - Хотел разбудить тебя, но как-то жалко стало. Ты так спал крепко.       Я неоднозначно наморщил лоб, затрудняясь что-либо ответить на это. Похоже, мои навыки общения слегка навернулись. Раньше я чутка поактивнее соображал и реагировал. Надо заняться этим делом, если планирую в своем уме оставаться.       Ага, особенно если это последняя моя встреча с живым человеком. И нахрен мне эти навыки сдались тогда? Чтобы самому себе интересным собеседником казаться, когда от одиночества совсем загнусь?       Ладно, не надо думать сейчас об этом.       Я с кряхтением отодвинул перегородку в сторону, чтобы вылезти. Вопросительный взгляд Виктора последовал за мной, так что я решил предупредить его: - М. Сейчас приду.       Боже, и чего стесняться? Сказал бы, что ссать иду, один хрен, что бы он мне сделал? Рот ладошкой от шока прикрыл бы? Уйти-то отсюда он все равно не сможет. Ну если только ноги целы останутся после прыжка отсюда.       Но Витя просто кивнул и остался сидеть. Я, все еще ощущая себя слегка странновато оттого, что не один тут, дошел до отхожего места. А когда вернулся снова, одежда у меня почти вся была забрызгана водой, потому что перед этим я решил ополоснуть лицо и руки, а вода, льющаяся откуда-то сверху, никак не регулировалась. Напор там был не то чтобы прямо мощный, даже слабый, но я в этом плане опрятностью не отличался. Попробуй тут сделай с собой что-нибудь, когда у тебя все по бороде течет, а вытереться нечем, кроме как той же футболкой.       Виктор, впрочем, не стал на меня как-то не так смотреть. Я отметил, что в этот раз на нем была другая обувь. Хотя одежда та же самая вроде.       Мда, будто очнулся в те времена, когда благосостояние людей определялось наличием обуви.       И как ему было не противно сидеть тут? Мало того, что со мной - откровенным бомжом, так еще и на моей лежанке. Вдруг я вшивый. И лежанка моя такая же, засаленная вся или еще какая. Всякое же по жизни бывает.       Но Виктор, видимо, был не из брезгливых. В любом случае, его это не волновало.       Я не стал задвигать перегородку обратно, чтобы оставить свет. Так сидеть с гостем было менее странно. - Хочешь есть?       Не то чтобы я много чего мог предложить, но мне жрать хотелось, а уплетать в одну харю было не особо вежливо. Ну, я, может, и одичал тут немножко и выгляжу слегка безумным, но гостеприимство во мне еще не умерло, допустим. - Да я уже похавал маленько, пока ты спал.       О. - Ну ладно. - Надеюсь, ты не против? - Нет.       Отойдя, я с легким напряжением запустил руку в корм и зачерпнул горсть. Столовых приборов и посуды, как можно было догадаться, тут не было, поэтому есть приходилось голыми руками, вот так. А потом надо было идти и мыть их под водой, потому что пальцы после этой белой хрени слипались. Сейчас мне было как-то стремно стоять и есть прямо из рук, потому что Виктор опять пялился на меня. Я даже пожалел, что не потерпел, пока он уйдет, но делать уже было нечего. Я принялся вяло жевать.       Какое-то время Витя молчал, а потом спросил: - Ты только это ешь? В прошлый раз просто то же самое лежало. - Ну да? - протянул я с вопросительной интонацией.       А что, может быть еще что-то? Я просто в особняке не жил никогда, извините.       Ладно, все, завали. - Хочешь еще кое-что попробовать?       Моргнув, я уперся глазами в Виктора. Как мне реагировать на это? Не знаю, я не особо хотел на самом деле что-то пробовать. Я вообще ничего не хотел, раз на то пошло. - Что? - Секунду, - Витя вылез из убежища.       Мог бы и на словах объяснить, а я бы там уже решил... но ладно. Тем не менее он пошел даже не ко мне, а вместо этого свернул к краю. Я нахмурился, наблюдая за ним. И мысленно отметил, что фигура у парня подтянутая. Ну, в смысле, видно, что он занимается или занимался спортом когда-то. Мышцы там и все такое. Мне за себя аж стыдно стало - после похищения я сильно приуныл и забил как-то на свой внешний вид. Учитывая, что я и до этого сильно плотным не был, а тут почти не двигался и не ел. В итоге сильно осунулся. Даже без зеркала сказать могу. Иногда такая слабость нападает, когда двигаюсь, что хоть ложись и умирай. Понимаю, конечно, что это от недостатка физических нагрузок, да и питаюсь я как-то херово, но так уж вышло.       Виктор тем временем, набрав воздуха в легкие, заорал: - Э-эй! Хуила!       Я подавился. С ужасом уставился на него, обмерев. Тот продолжил орать. - Гули-гули-гули!       Что, блять. Гули-гули. Маслины что, голуби, чтобы он их так подзывал? Но те действительно заинтересовались криками и переместились ближе к нам. Я ненавязчиво попрощался с жизнью. - Хуила! Жрать давай! - в дополнение к своим словам Виктор принялся молотить себя ладонями по животу.       Больной. Ей-богу. Ему нормально, он хочет сказать? Я бы на его месте давно в штаны себе наделал (да и на своем месте я был близок к этому), а Виктору вообще насрать. Типа Маслины - братья по уму наши старшие и вовсе не могут тебя одним пальцем раздавить, чтоб кишки по всей платформе размазались. Приятного аппетита, ага.       Еще больше я офонарел, когда Маслина-Два действительно приблизила конечность к Виктору, довольно так аккуратно, и тот взял что-то с ее оттопыренного пальца. А потом спокойненько повернулся ко мне и весело махнул добычей.       Пиздец.       Мне очень хотелось сказать это вслух, но рот весь был склеен кормом, так что я момент прошляпил. Маслины остались стоять у платформы, наблюдая за нами, но Витя про них уже забыл, судя по его довольной роже. - Зуб даю, ты слезу пустишь, как только попробуешь, - заявил он, подходя ближе. - Это почти так же ахуенно, как наш шоколад.       Я пока не особо мог реагировать на его болтовню, все еще находясь в шоке оттого, как Витя фривольно с Маслинами обращается, да еще жратву с них трясет. Отсюда вопрос: а че так можно было? Жаль, что я такая херня стеснительная, так бы давно уже потребовал себе нормальные апартаменты, бритву и билет до дома. Хотя это не так работает, судя по тому, что Виктор здесь, а не на Земле. - Что это? - выдавил я из себя, с подозрением опустив взгляд на добычу. - Хуй знает, - ответил Витя небрежно и разделил коричневую хернь на две неравные части, протянув мне побольше. - Главное, что съедобно. Считай, это то же самое, что у тебя в тарелке, только с вкусовыми добавками. На, короче, пробуй.       Это не добавило мне желания пробовать новую штуку, честно говоря. Я все равно взял свободной конечностью комок, и мой взгляд случайно мазнул по вытянутой руке Виктора. Учитывая, что он был в футболке с коротким рукавом, было трудно не заметить огромный рваный шрам, тянущийся от запястья до самого локтя. Замявшись, я запоздало пробормотал: - Эм, спасибо.       Мое внимание, судя по всему, не оказалось незамеченным. Все еще стоя напротив, Витя согнул левую руку и уставился на шрам. - Да, некрасиво как-то вышло, - прокомментировал он, и я так не понял, он про шрам или про ситуацию в целом. - В следующий раз только петлей на шее буду баловаться.       Я отнесся настороженно к его кривой ухмылке. Виктор успел опустить руку и, отвернувшись, утопал в строну лежака. Быстренько избавившись от белого корма и оставив только коричневую штуку, я машинально обтер освободившуюся ладонь об себя и увязался следом за парнем. Мы уселись на разные концы тряпок. Я чувствовал куртку под своей задницей. - Ты пытался выпилиться?       Мда, как-то грубо получилось, ну да ладно. Зато прямо спросил. Может, Виктор меня за честность уважать начнет. Или наоборот невзлюбит.       Тот, на удивление, даже напрягаться не стал. - Ага.        У него снова был такой похуистичный вид, что я решил, что это ненормально. Хотя, с другой стороны, какой прок ему ломаться и жертву из себя разыгрывать? Мы, может, больше не встретимся никогда, а потребность в общении как-то удовлетворять надо. - Это здесь случилось?       Ну не умею я такие вопросы деликатно задавать. - Да, - подтвердил Витя и, на удивление, откровенно поделился: - Чет так хуево было, хоть стреляйся. Хотя особо не помню, если честно. Но я там целую операцию развернул, чтобы сдохнуть. Лезвие нашел, ну и, - он жестом показал, как полоснул по руке. - Так бы и подох, но я хуиле больно уж приглянулся. Так что меня откачали, как видишь.       Я нахмурился, шевеля мозгами. Шевелились они с трудом после приличного времени застоя, но я сумел выделить три момента: во-первых, парень где-то нашел лезвие, значит, теоретически я тоже мог его найти; во-вторых, Маслины, похоже, могут чувствовать привязанность, но это спорно; в-третьих, Маслины имеют прошаренную медицину, раз умеют людей откачивать, но это тоже спорно. Откуда у них кровь для переливания? Да еще нужной группы.       Сложно как-то. - Как тебя откачали? - все-таки не удержался я от вопроса.       Виктор пожал плечами. - Да хуй его знает. Я сознание потерял, а потом очнулся. Смотрю - живой, и руку мне залатали. Молодцы нахуй.       Прикольно. Пытаешься суициднуться, а тебя воскрешают марсиане. М, красота. Вот бы и на Земле все так просто было. - И что, сдохнуть больше не хочется?       Ладно, пора прекращать такое спрашивать, все-таки неприятно это как-то. Витя, повернув голову ко мне, спокойно спросил: - А тебе?       Я растерялся. Нахмурился. - Эм?..       Виктор, усмехнувшись, покачал головой и уставился себе на ноги. - Забей, - сам же слил он и ответил на мой вопрос: - Хочется иногда. Но в основном похуй уже. Иногда даже забавно бывает.       Забавно, блять, ага. Очень.       Тут он опять на меня посмотрел. Глаза у него были болотного цвета. Мне даже тоскливо стало, потому что у Кости, друга моего, с которым я в одной комнате жил когда-то, тоже такие глаза были. А сейчас он где-то там, думает, что я мертв давно, а я тут на жопе сижу, хомячка инопланетного изображаю. - Ты это, ешь давай, - поторопил Витя меня. - Руки после нее, как после говна, конечно, но это реально офигенная вещь.       Из этого я сделал вывод, что продолжать разговор о самовыпилах он не особо хочет. Ну его можно понять. Я на самом деле тоже о таких вещах разговаривать не люблю, просто сейчас как-то к слову пришлось.       Я опустил глаза и уставился на корм. От белого он не отличался ничем, кроме цвета. Поднеся к лицу, я понюхал его, но ничем таким особо не пахло, так что я просто откусил немного, пока не передумал. Во рту это ощущалось тоже как что-то не очень приятное, но вскоре появился вкус. Было сладко. Порыскав у себя в памяти, я даже отыскал аналогию - это было близко к дешевому некачественному шоколаду, который в магазинах продавался либо очень дешево, либо в виде всяких там фигурных Дедов Морозов, Снегурочек и Зайчиков. Ну с которых еще снимаешь фольгу, а там вместо зайчика хер шоколадный. В целом я был приятно удивлен.       Пожалуй, за последнее время это было лучшим, что случалось со мной, после встречи с живым человеком, который сейчас внимательно следил за мной и ждал реакции. - Вкусно, - все-таки определился я. - Странно, но вкусно.       Ответ Виктора, похоже, удовлетворил, потому что он хмыкнул. - Говорил же, классная херня. На вот, - передал он мне свою долю. - Потом еще поешь.       Я растерялся. - Уверен?       Потому что ну вдруг ему жалко. Я бы понял. И жмотил бы на его месте, потому что тут в дефиците буквально все. - Да бери-бери, - великодушно настоял Витя. - У хуилы этого говна навалом, а твоя тебя, по ходу, не очень балует.       Ну что правда, то правда. Кстати о Маслинах, те все еще висли над нами, как подъемные краны, но сейчас не свистели. Я старался не смотреть в их сторону, чтобы вся еда не запросилась наружу. - Как она тебя вообще понимает?       А то напрягает как-то. Вдруг я пока все это время сам с собой разговаривал, Маслина все понимала? Вот неудобно-то получилось. - Да не понимает она нихуя, - успокоил меня Виктор. - Они только интонации улавливают. Она меня уже давно держит. Выучила, что если я ору - значит жрать хочу, если ласково говорю, то надо, чтобы подошла, а если ругаться начинаю, то значит ей отъебаться пора. Все просто.       Нихуя не просто. Что за система вообще. И что значит - "надо, чтобы подошла"? Что это за ситуация такая? - Зачем тебе ее звать?       Была б моя воля, я бы сказал Маслине что-нибудь с такой интонацией, чтобы она куда-нибудь исчезла лет на двести и не возвращалась. Есть такая? - Ну там если сломается что-нибудь или мне переменить локацию надо.       Вот это активность, я хренею. Переменить локацию. Ну ничего себе. Я что один тут дыру на штанах протираю, а на самом деле можно путешествовать? - Пиздецово звучит, - поделился я своими впечатлениями. - Ага, - согласился Виктор. - Говорю ж, меня хуила любит. Делает там всякое для меня. Я больше никого не встречал, кого бы хуила так баловала.       Было бы чем хвастаться. - Они разве способны на любовь?       Сомнительно как-то все это. Любовь и вся эта хренота с чувствами - это удел для землян, понятно? А всякая инопланетная шмаль - от дьявола. Ладно, опять несмешно получилось. Ну не верю я в любвеобильных инопланетян. - Видимо, да. Ну или это моя какая-то приебнутая, раз так носится со мной.       Хотя с другой стороны, может, Витя и прав. Может, Маслина-Два действительно любит его. Это бы объясняло наличие приличной одежды, обуви, особняка и гладкое лицо. Только тачки не хватает для полного набора альфонса, ага. - И давно ты тут торчишь? У нее, - я коротко махнул свободной рукой наверх, где над нами все еще висли Маслины. - Понятия не имею, - ответил Витя. - По ощущениям целую вечность.       Я кивнул, молча соглашаясь. Аналогично. Не было понятно, как здесь текло время. Ночи не было совсем, а может, и дня тоже не было. Одно было ясно точно - свет над головой был искусственный, и он никогда не угасал. - Та же тема, - расстроенно вздохнул я. - В каком году ты тут оказался?       Витя повернул голову ко мне. Заметив это, я тоже на него посмотрел. Взгляд у него был странный. Потом он рассмеялся. - Не помню, - сказал он весело. - Ахуеть, да? Не помню и все тут.       И что тут смешного? Я даже занервничал немного. - Как это? - Ну а сам ты помнишь? Скажи мне, с какого ты года.       Я открыл рот, чтобы сказать, но так ничего и не смог из себя выдавить. В голове будто пустота образовалась. И правда, с какого я года? Я же знал. Не может такого быть.       Тревожность распространялась как зуд. Я отвернулся. - Хуйня какая-то, - пробормотал себе под нос.       Витя хмыкнул, откидывая голову на перегородку. - Не парься. Видимо, тут у всех так. Память отшибает на каких-то моментах. - У всех? - я горько усмехнулся. - Ага. Кого ни спроси, никто не знает.       Насторожившись, я взглянул на Витю. В руке у меня таял корм. Я унес его к кормушке и только потом, вернувшись и сформулировав за это время волнующий меня вопрос, поинтересовался: - Ты много у кого спрашивал?       Витя пожал плечами. - Прилично.       Откуда, блять. Ладно, я мог допустить мысль, что здесь был кто-то еще, раз уж Виктор внезапно тут нарисовался, но... какого черта? Он что, общался с большим количеством людей? - Где ты их находишь? - Центр творит чудеса, - усмехнулся тот. - Ты, я так понимаю, там не был.       Так. Это не смешно. - Что за Центр. - Ну хуилы туда людей приносят периодически, чтобы они с ума не сошли. Типа нахождение среди своих благоприятно сказывается на психическом здоровье. Заебались, наверное, отвешивать лавандосы каждый раз, как их двуногий дохнет. Практичность, хули.       После этого я вконец расстроился. Что еще за Центр, мать вашу, а? С людьми. Чтобы они общались друг с другом и волосы на себе не рвали от безумства. Ну спасибо, Маслина, большое за то, что ты такая хуйня безответственная, позволяешь своему человеку домашнему загнуться от одиночества, пока все остальные вместе тусят. Очень приятно.       Парень, конечно, не был виноват в том, что Маслина такая тварь, но я все равно приуныл из-за плохих вестей. Люди здесь, оказываются, могут по-людски жить, а не только как я. М, прикольно. - Ну, может, я как-нибудь сумею до хуилы достучаться, чтобы она тебя тоже туда взяла в следующий раз. - Мм.       Разговаривать меня не тянуло больше. Виктор это понял, поэтому лезть больше не стал. Даже не знаю, сколько мы так молча просидели. Мне было стремно, что я веду себя, как малолетка обиженная, но Вите вроде как плевать было. Ну, неудивительно, если у него есть возможность с другими людьми общаться. Да и в большом, судя по всему, количестве.       Пока я мысленно загонялся по всякой фигне, Маслина-Два решила, что ей пора домой. Я даже вздрогнул, когда в поле зрения возникла тонкая длинная рука с тремя пальцами. Виктор, словно только этого и ждал, поднялся на ноги и с легкостью позволил схватить себя. Меня от одного только вида передернуло. - Ну, пока, - сказал он напоследок.       Я вяло махнул рукой, прежде чем остаться в одиночестве.