Оrange-purple color of love

       Кое-как разлепив глаза, я посмотрела по сторонам, желая, чтобы чертова сонливость прошла скорее. На часах было семь утра, черт, я проспала всего лишь три часа, а ещё и на работу надо. Подняв голову, я почувствовала сильную боль, похоже, не стоило кататься по городу с включенной на максимум музыкой. Собрав волосы в хвост, я иду в ванную посмотреть на побитое усталостью лицо. Включаю воду и умываюсь. Почистив зубы, я выхожу на кухню, где включаю чайник и начинаю одеваться. Сегодня под руку мне попалась белая водолазка с рукавом до локтя, красный пиджак и синие брюки. Как только я услышала писк чайника, то тут же пошла на кухню.       Пару движений и вся моя квартира наполняется удивительным запахом прекрасного кофе. Я редко пью его, но господи-боже, сейчас это было моим спасением! Сидя за столом, я пересматривала фотографии на камере. Посмотрев на время, я заметила, что мне уже нужно идти. Убрав все в сумку и спустившись, я направилась в колледж. По дороге я пыталась набрать Минерву или Софи, но они обе были недоступны. Вздохнув, я спокойно дохожу до здания колледжа. Пройдя чуть дальше, я направляюсь на спортивную площадку, где уже был народ. Три парня и одна единственная девушка. Клементина держала биту в руках и отбивала каждый мяч, что парни кидали ей. Вдохнув побольше воздуха и направив на неё объектив, я зову девушку. — Эверетт!        От испуга у девушки даже слетает кепка, но я успеваю это запечатлеть. Я убираю камеру и подзываю её к себе. Улыбаясь, девушка берёт биту и идет ко мне, в то время как я уже разминаю свой кулак. Стоит девушке подойти, как я сразу же даю ей щелбан и с негодованием смотрю на неё. Девушка же непонимающе потирает лоб, но всё же поднимает на меня свои янтарные красивые глаза. Я же с упреком посмотрела на девушку, а та мне в глаза. Немые гляделки длились несколько минут, но все же победу одержала я, и мулатка недовольно вздохнула и, закатив янтарные глаза, разрушила царившую между нами тишину: — Ну, что опять? — Какого черта ты делаешь на площадке? Тебя же по состоянию здоровья должны отстранить от занятий! — сложив руки на груди, я чуть ближе наклоняюсь к виноватому личику Клементины и улавливаю едва ощутимый цитрусовый аромат. — Ну, так меня отстранили, — девушка отводит взгляд, а её губы кривятся в ехидной усмешке. — Тогда какого черта ты тут делаешь? Насколько я знаю, за нарушение правил полагается выговор, а у тебя их и так два. Получишь еще один и тебя исключат, — без каких-либо угрызений моей (и так уже мертвой) совести, я начинаю вертеть перед Клементиной фотоаппаратом. — Ты не посмеешь, Ви. — А ты в это так уверена? — я разворачиваюсь и уже собираюсь уйти, как вдруг Клем хватает меня за воротник и тянет на себя. — Ладно, всё, уговорила! Что тебе нужно? — девушка недовольно складывает руки на груди и я разворачиваюсь к ней, меняя ехидную улыбку на виноватую. — Тут такое дело, у меня зарплата только завтра, а я есть пиздец как хочу. Будь другом, покорми меня после занятий.        Сначала глаза девушки удивленно расширяются, после чего она улыбается, а её взгляд становится милым и спокойным. Она положительно кивает, прося удалить при ней фотографии. Я киваю и делаю это. Договорившись встретиться у входа в здание, я на прощание обнялась с девушкой и направилась в здание колледжа. Пройдя совсем немного, я захожу в кабинет искусств, но гробовая тишина, царившая в помещении, меня знатно удивляет. Посмотрев на шкафы, я замечаю, что несколько мольбертов отсутствует. Точно, София же очень долго говорила нам, что сегодня у нее с классом будет вылазка в парк. Вздохнув, я решаю направиться в зал хореографии.

***

       Отбивая ногой ритм очередной песни, доносящийся из наушников, я наблюдаю за тем, как ученик за учеником покидают здание колледжа. Занятия у спортивного факультета всегда были самыми долгими, но, учитывая то, насколько я голодна, то уж лучше я подожду. Подняв голову, я наблюдаю за слегка уже оранжевым небом и розоватыми облаками. Обожаю закаты или восходы. Огненно-рыжее небо и от нежно-розового до матово-розового цвета облака. Сделав пару снимков, я слышу знакомый голос и гул подростковых голосов. Дверь открывается и Клементина, попрощавшись со своими друзьями, подходит когда мне. Достав наушники, я с улыбкой смотрю на девушку. Та нежно улыбнулась в ответ и, схватив меня за руку, повела куда-то. — Куда это мы идем? — я особо не сопротивляюсь и иду следом за Клементиной. — Помнишь то классное кафе, куда мы все вместе ходили после концерта? Я думаю, там будет в самый раз, чтобы накормить тебя. — Кстати, а я вот всё спросить хотела, о чем вы это с Луисом говорили? — я ехидно улыбаюсь, а девушка растерянно что-то бормочет себе под нос, но все же собирается и отвечает: — Ну… так это… ему ведь Софи нравится, вот он и хотел у меня поинтересоваться, стоит ли ему к ней подкатывать или нет. — Оу, ясно, — я отвечаю первое, что попадает в голову, ведь голос девушки слишком сильно дрожит и, как ни крути, а Клем лгать не умеет.        Я и Клем садимся у окна и, когда я открываю меню, то понимаю, насколько же сильно проголодалась. Стоило мне взглянуть на очередную фотографию выпечки, как мой живот издавал звуки больше схожие с органной музыкой, чем с простым урчанием. Девушка заказала себе эклер, клубничные маффины и капучино в том время как я даже не знала, чего хочу. — Кле-е-ем, я хочу всё. — Нет, Вай, выбери что-то одно. — Но тут всё такое вкусное, — я с тоской смотрю на девушку. — Тогда… — она немного запинается, после чего продолжает говорить. — Я сама тебе что-нибудь приготовлю. Карли недавно научила меня готовить чизкейки. Если хочешь, то мы можем его приготовить. — Давай! У меня вроде немного, да есть продуктов.        Услышав ответ, Клементина смущенно и очень мило улыбнулась. Съев заказанное и расплатившись, мы заходим в магазинчик, что был неподалеку. К счастью, нам потребовалось не так много. Остальной путь мы всячески шутили или рассказывали о чем-то своем. Она рассказывала о своей жизни, а я о своей и, не удержавшись, поделилась тем, что в скором времени собираюсь сбежать с Минервой. Когда она это узнает, я замечаю, как на долю секунды (но всё-таки) Клементина расстроилась, но потом тут же улыбнулась и радостно сказала: — Это так классно!        Придя ко мне и открыв дверь, я вижу белый конверт, лежащий на полу и скорее всего кинутый через дверцу для почты, хотя я точно уверена, что почтальон оставляет почту в моем ящике. Положив конверт в карман, я с Клем начала готовить. Ну, сначала мы готовили, но после того, как я в шутку кинула в девушку сахарной пудрой, всё переросло в дурачество. В качестве мести, девушка выбрала шоколад. Измазав свои пальцы липкой сладостью, девушка начала мазать ею меня. Пока в неё летел какао-порошок, она обмазывала меня шоколадом. Конкретным фиаско стало то, что девушка случайно пролила на пол взбитые сливки, а я, не заметив их, поскользнулась на них и упала прямо на Клементину. — Нам нельзя вместе готовить, — смеялась находящаяся подо мной шатенка. — Ты права, — я смущенно улыбаюсь и встаю, помогая встать и Клементине.       Руки девушки были на удивление мягким и теплыми. Встав и убрав приготовленную субстанцию в духовку, мы начали убираться. Моя посуду, я не заметила, как улыбнулась. Мне и вправду было весело, я не чувствовала себя взрослой, казалось, что мне пятнадцать, как и Клем; что у меня нет такого дерьма, как взрослая жизнь. Это нравилось. Дарило нежные и теплые ощущения домашнего уюта, которого я не чувствовала в своём доме. Уже через полчаса чизкейк был готов. Взяв по кусочку, мы вместе вылезли через окно на пожарную лестницу. Город ожил яркими огнями и веселыми песнями. Безоблачное небо было заполнено яркими звездами, а свежий воздух придавал особого вдохновения. Чизкейк и правда оказался великолепным. — Помню, как такой же готовила моя мать, — голос девушки был подавлен, а голова чуть опущена. — Но его же готовит теперь твой отец? Чего тогда такая грустная? — я сажусь возле девушки и та резко подскакивает, после чего улыбается. — Нет-нет, ты права, просто у маминого вкус немного мягче, я… потом узнаю рецепт и мы вместе сможем его приготовить! — Надеюсь, он действительно вкусный, — я спокойно приобнимаю девушку за плечи и притягиваю её к себе. — Спасибо. Впервые мне было настолько весело. Честно. — И мне. Знаешь, я, наверное, уже пойду, а то отец будет переживать.       Я киваю и, зайдя через окно в квартиру, Клементина обнимает меня на прощание и покидает мою квартиру. Закрыв дверь, я плюхаюсь на кровать. Неприятное шуршание бумаги заставляет меня вспомнить про конверт. Включив прикроватную лампу, я вижу печатные буквы; черной ручкой было написано:

От Минервы.