Жизнь в воспоминаниях

Леви договаривался с Эреном отправиться этим вечером в кино, на какой фильм не знали и не думали выбирать, главное — они хотели выбраться из дома. Или просто прогуляться по улицам старого города, сегодня стояла хорошая погода, метель наконец утихомирилась. Мужчина взглянул в окно и заметил, как ветер колышет ветки деревьев. Ошибся. Но мероприятие никто не отменял. Эрен должен был приехать после учебы уже как десять минут назад. Аккерман посмотрел на часы, набрал номер телефона парня, в ответ раздавались мучительные долгие гудки. Достал сигарету и, хотел было закурить, но вспомнил, что пообещал бросить. Трубку не сняли. Леви недовольно ещё раз осмотрел улицу в поисках знакомой машины, её не было. Черт, кто дал этому парню водительские права? Ещё раз набрал парня, на душе стало тревожно. — Ха, — на том конце телефона послышался радостный молодой голос, — переживаешь? — Где ты? — мужчина сжал, то ли от волнения, то ли от злости, телефон и облокотился об стену. — Ну, сначала я заехал в магазин и встретил Армина, сейчас закину его домой и подъеду, не волнуйся. — Хорошо… спокойно выдохнул Леви. — И хорошо, что он живет рядом. — Ага, — юноша усмехнулся, — в соседнем квартале. — в трубке послышались встревоженные крики Армина, он о чем-то предупреждал. — Эрен? — Аккерман напрягся и присел на кресло. — Эрен, ты слышишь? Голос Армина стал громче: «Выворачивай направо, направо!..» Их преследовали звуки скользящих шин по снегу, раздавалось нетерпеливое бибиканье, а затем встревоженный голос Йегера: «Все под контролем!» — Эрен? — выкрикивал Леви бесполезно в трубку, снова и снова — Эрен! Все было не под контролем. Телефон упал в ноги, ударялся об дверцу автомобиля. Это мужчина понял по подшаркивающему бряцанию из стороны в сторону. Арлерт молчал, негромко разносился лишь голос шатена, но слова было невозможно разобрать, то ли связь обрывалась, то ли проклятый телефон не мог успокоиться и прекратить кататься! Одной рукой Леви пустился перебирать свои волосы, запутываясь пальцами, нервно поддергивать. Он бросил взгляд в окно, не знал, чем помочь, не знал как! — Черт!.. — выкрикнул Эрен и резко замолк. Скрежет колес, затем мгновенный стук машины, а после глубокая, до тошноты, молчание. Мужчина в безумии вскочил с кресла, вырвал руку из волос, ухватив пару прядей, но боли не почувствовал. Он в панике начал ходить по комнате, не понимая — зачем. Продолжал держать телефон возле уха, не отрывал на микрометр. В голове стоял свист, словно бесконечное эхо в пустоту. — Эрен? — неуверенно, полушепотом, Леви попытался позвать парня. — Ты слышишь? На том конце послышались чужие голоса. Совершенно незнакомые, они были в ужасе или в отчаянии, или все сразу. — Сюда! — крикнул женский голос. — Помогите их вытащить! Леви замер посередине комнаты, смотря на фотографию своего мальчика в красной рамке и глубоко вдохнул, он пытался не допускать мысли, о том, что произошла авария. Что… — Я не могу найти пульс у водителя… — продолжала незнакомка. Что… — Я займусь им, помоги второму парню… — из ниоткуда взялся второй неизвестный голос, принадлежащий мужчине, затем послышалось шуршание и тот продолжил — …у него нет пульса… Что Эрен погиб.

***

— …а дальше я не помню. — Аккерман лежал на диване и исповедовался психологу. Он ненавидит эти процедуры, не переносит сердцеведцев, среди них очень мало настоящих психологов, чаще всего это люди, которые выучились на шаблонных «правилах», пытаются доказать, что тебе нравится красный не потому, что он похож на завораживающий закат, а потому, что в тебе живет тиран, желающий крови. — Дальше Вы разнесли квартиру, поломали всю мебель, разбили все зеркала, посуду, пытались выпрыгнуть в окно, но проходящие мимо люди вовремя вызвали спасателей. — женщина, сидящая рядом в кресле, сняла очки и протерла стекла. — Вы действительно этого не помните? — Нет. — Леви отвернулся от неё, уставился в спинку бежевого дивана. — Видимо, я был… — В ярости? — она заметила, что он не мог подобрать соответственное слово, стала накидывать подходящее. — В смятении? В бешенстве? В безысходности? — В отчаянии. — неохотно ответил мужчина, сцепивши зубы. — Вы… — продолжил он, поворачивая голову в её сторону — …теряли любимого человека? — Только домашних питомцев. — Тогда, как вы можете мне помочь, если животные и люди это совершенно разное. — Я помогаю Вам избавиться от боли. — она надела очки и отложила пустой блокнот на стол. — Можно лишний вопрос? — Вы задаете все вопросы лишними. — он лег на спину, уставился в потолок, положил руки на грудь, переплетая пальцы в замок. — Можно. — Вы продали вашу совместную квартиру, чтобы больше не вспоминать о молодом человеке? — Сами же знаете ответ. — Леви напрягся, она задела больное, насыпала горсть соли в рану, раскрыла её, нагло влезла внутрь. — Верно. Он поменял свою позу, просто сел на диван, облокотился об спинку, посмотрел на женщину, величавшей себя психологом. В её карие глаза и на вьющиеся от природы рыжие волосы, у неё также много веснушек. Все люди прекрасны по своему, уникальны, индивидуальны, восхитительны… но никто из них не может заменить Эрена. — Я хочу закончить наши «встречи». — он встал и направился к выходу, но психолог вцепился в его руку, слегка помяв заношенную, но чистую рубашку. — Леви, Вы не в порядке, Вам нужна помощь. — У нас с Вами было пять сеансов, — голос Аккермана огрубел сильнее, — и ни одна из них мне не помогла забыть тот ужасный день. Эти крики людей до сих пор в моей голове, этот стук, свист, грохот колес — звенит в ушах по сей день, а последние слова Эрена? Я вижу их в каждой новостной газете: ч е р т. Она нерадиво ослабила хватку, что дало мужчине резко отдернуть руку и продолжить путь к выходу из кабинета, но переходя через порог, он услышал тихий вопрос: — А призрак? — она повернулась к Леви и с жалостью, точнее, уже обычным взглядом, посмотрела на пациента. — Не исчез. — он кивнул головой в сторону дивана. — Ходит за мной, как собака. Леви вышел из здания и удивился тому, что на улице уже вечер. Неужели он засиделся у сердцеведца? Стало намного теплее, чем было вчера или за весь месяц. Снег красиво кружился, падая на черные взъерошенные волосы мужчины. Но все это исчезнет, как-будто и не было. Мы только рождаемся, а уже знаем, что умрем. Ещё в детстве ходим на похороны своих дедушек и бабушек, знаем с ранних лет, что нет бессмертного человека. Фонари зажглись, в домах горит свет. Снег так и искрится. Все по домам разошлись, ужинают. А на улице бесшумно. Лишь собака где-то прогавкает и проедет одинокая машина. — Что, если я сейчас помру? — Аккерман задумался. — Упаду, буду лежать, но уже не живой. И что же? Снег также будет падать, собака опять что-то прогавкает, машина назад проедет. Мир живет. И от того, что нас в нем не станет — не конец. Ведь, никому нет дела до нас. Тот шофер в машине, он ведь даже не знает, есть я на этом свете или нет. А когда помру, он этого не заметит. Хоть и проехал мимо меня, не вспомнит. Так и идет жизнь, от одного к другому, пока и мой черед не наступит. — он одиноко побрел по пустой улице, удавленный собственными мыслями.