Жизнь в воспоминаниях

Всю дорогу Ханджи смотрела в окно, иногда поглядывала на опустевшего Леви. После аварии прошло четыре дня, Армин находился в тяжелом состоянии и был под присмотром врачей в больнице. Смерть Эрена подтвердилась, сейчас они ехали на его похороны. Микаса сидела на переднем сиденье, часто вытирая щеки платком, который дал безэмоционально Леви. За рулем был Жан, он редко переключал каналы радио, особенно если играл рок, но теперь Кирштейн убегал от своего любимого жанра, останавливался лишь на попсе. После водителю все надоело, он наконец выключил радио, насовсем. Леви на это никак не отреагировал, Зое же, от удивления, на рефлексе поднимала брови и отворачивалась к окну. В машине всем было «не по себе». — Сколько бы мы с ним не ругались, — Жан прервал тишину в салоне, под громкий рев мотора, — но он никогда не заслуживал смерти… Он хотел жить. Все эти четыре дня Ханджи ночевала у Леви, пыталась заботиться о нем, но тот лишь безжизненно передвигался по комнатам. Не ел, ни пил, не разговаривал. Совсем потерял рассудок. Обычный «стереотипный» взрослый скажет, что мужчина ведёт себя как хаотичный подросток… Зое не сдавалась и продолжала «стучаться» здравому смыслу Леви, пыталась его разговорить, но он её не слышал. Такой сильный удар сокрушился на сильного человека. Смотря на своего друга, Ханджи переставала верить во что-либо. Всю дорогу Жан пытался нарушить нависшую тишину глупыми вопросами: «Может, сыграем в города? А то молчим!..» Зое успела несколько раз подумать, что Кирштейн тоже лишился рассудок, но эти мысли сразу улетали из головы. Девушка переводила взгляд на руки водителя, они судорожно тряслись, делала выводы — нервничает. Все здесь нервничают. Они ехали долго, где-то два часа. В конце концов, машина остановилась, Микаса без слов вышла первой из автомобиля, Жан поспешил за ней. Ханджи знобило, её пальцы нервно подергивались, а ноги тряслись, она дала себе пощечину с мыслями: «Соберись!». Зое открыла дверь машины, но заметила Леви, он продолжал неподвижно сидеть, смотреть в пустым взглядом в окно. — Леви, — обратилась девушка к своему другу, — мы приехали. Но тот ничего не ответил. Ханджи не ожидала услышать от него что-либо, но очень сильно боялась, что Леви больше никогда ни с кем не заговорит. Она тяжело и понимающе вздохнула, вышла из автомобиля. — Как он там? — поинтересовалась Микаса, придерживая развевающийся шарф на ветру. — Леви… — Зое достала упаковку сигарет, но она оказалась пустой. — Совсем хреново. На кладбище стояло несколько незнакомых и знакомых людей. Кто-то плакал, кто-то смотрел вдаль, а кто-то не понимал: зачем он здесь. Тело Эрена аккуратно лежало в гробу, казалось, будто бы он спит, вот-вот проснется, откроет глаза, спросит: «Что происходит?» Этого не происходило, ни через две минуты, ни через двадцать минут. Жан тихонько подошел к Йегеру, коснулся его холодной руки и посмотрел на лицо — оно приобрело страшные швы. — Видимо, — начал думать Кирштейн, — сильная авария была. Зое стояла в стороне, лихорадочно выкуривая третью сигарету. У кого их взяла — не помнит. Она ненавидела, когда кто-то умирал. Все ненавидят. Микаса обходила людей, они обсуждали, каким хороший при жизни был Эрен. Ханджи сердито сморщилась, потушила сигарету об внешнюю сторону мусорки, после повернула голову в сторону машин, оттуда приближался мужской силуэт. Девушка поправила очки, прищурилась. Леви мертвой походкой направлялся к «церемонии», он обошел Зое, словно призрак, та пошатнулась, ничего не сказав, последовала за ним. Аккерман безмолвно продолжал путь к Эрену, шум людей перевоплощался в шепот. — Это он? — послышался женский голос из толпы, Зое недовольно обернулась к источнику звука. Леви поднес руку к лицу Йегера, дотронулся пальцами до шва, провел по нему от начала до конца. Рука остановилась на шее, Ханджи настороженно посмотрел на мужчину, он улыбался. После, нахмурив брови, схватил шею парня, неожиданно стал душить. Незнакомцы и знакомцы в панике стали кричать: «Остановите этого богохульника!» Жан ринулся с места, не контролируя свои эмоции, ударил Аккермана кулаком в висок, но тот лишь пошатнулся, даже не заметил боли. Зои стояла в ступоре от неожиданного шока, смешанного с возмущением: неужели этот человек на такое способен? что с ним?! Она двинулась, сама не понимая как, заломила руки друга за спину, стала оттаскивать от Эрена. — Черт тебя подери! — выкрикнул Леви в отчаянной ярости. — Я знаю, что ты, сукин сын, живой! Хватит притворяться! Ты обещал, что мы умрем в один день! Обещал! Кирштейн нанес ещё один удар в висок мужчины и тот потерял сознание.