Мальчики с Бейкер-стрит. Друзья или не совсем?

      Шерлок выходит из ванной в одном полотенце, красиво завязанном на острых выступающих бёдрах. Его тело обдувает лёгкий ветерок из окна, только что открытого Джоном.       Тот ещё не ушёл на работу, ожидая Холмса из ванной, чтобы чмокнуть его в лоб на прощание.       — Не скучай тут без меня, — мило улыбается Ватсон, запутываясь рукой в его кудрях.       — Постараюсь, — с ноткой грусти вздыхает Шерлок, глядя в глаза Джону, желая раствориться в них, утонуть без остатка.       Дверь за ним захлопывается и Холмс чувствует, как опустела не только комната, а и что-то внутри него. Не то чтобы он теперь не мог прожить и пару часов без Ватсона, но он уже смел предположить, какая скука его ожидает на протяжении дня.       И почему нет ни одного интересного дела? Нет вообще никакого дела. Это прямо так и убивает Шерлока. Он ненавидит скуку больше всего на свете, когда заняться нечем, когда некуда деть себя и весь свой интеллект, которого у детектива определённо предостаточно.       Холмс то ходит по комнате взад-вперёд, то лежит на диване, как обычно мило сложив ладони треугольником. Он берётся за какую-то книгу, но буквально сразу же отбрасывает её в сторону.       — Скукааааа! Какая адская скука! — кричит Шерлок чуть ли не на весь дом, заставляя миссис Хадсон подняться к нему и убедиться, что всё в порядке.       Но это всё ни чуть не спасает ситуации. Холмс подходит к окну, высовывая лицо на встречу прохладному ветру. Он делает глубокий вдох, чувствуя как лёгкие наполняются свежим февральским воздухом, ощущением приближающейся весны. От этого ему становится легче, Шерлок повторяет это раз за разом, пока голова не начинает кружиться.       Ему так безумно хочется весны. Кажется с весной приходит какое-то особое чувство неподдельной детской радости, лёгкости; весенний воздух всегда дурманит голову, заставляя забыть о всём плохом. Холмсу хочется гулять по весеннему Лондону вместе с Джоном, наслаждаясь этой атмосферой.       А пока, за неимением ни весны, ни Джона, детектив решает сам отправиться на прогулку.       Выходит из дома, проходит пару десятков метров и замечает на себе странные взгляды прохожих. Точно! Он ведь забыл переодеть домашний халат! Но домой Шерлок решает не возвращаться, поскольку во-первых, ему плевать, как на него смотрят окружающие, а во-вторых, холода он вовсе не чувствует. Что на самом деле странно, так как на улице градусов 7, не больше, а его лицо, как и всё тело, впрочем, обдувает довольно холодный ветер.       Холмс блуждает по улицам Лондона около часа, развлекая себя тем, что «читает» прохожих: их семейное положение, род занятий и прочее в своей обычной манере дедукции.       Шерлок даже заходит в супермаркет, купив кое-каких продуктов, но вскоре всё-таки возвращается домой.       Вот только теперь у детектива жутко раскалывается голова, он падает на диван, в надежде облегчить свои страдания, но эта мера никак не помогает. Через некоторое время Шерлок закрывает глаза и проваливается в сон.

***

      — Эй, соня, вставай, — ласково будит его уже вернувшийся с работы Джон. Выходит, он целый день проспал, — господи, Шерлок, ты весь горячий, — замечает тот, прикоснувшись ко лбу, — ты что, заболел?       Ватсон внимательно осматривает детектива, пока тот хмурится, держась за бровь и пытаясь сконцентрировать до жути рассеянное внимание и помутнённый взгляд.       — Ты что, выходил на улицу в одном халате? — кричит доктор, замечая внизу халата грязь. Ещё с утра её там не было, Ватсон помнит это хорошо, он же сам снимал этот халат с детектива.       — Ох, Джон, только не кричи, ради всего святого — и так голова раскалывается.       — Ты определённо заболел, — с довольно серьёзной миной констатирует Ватсон.       — Браво, гениальный доктор! — с иронией ухмыляется Шерлок. Даже в болезненном состоянии он не устанет подкалывать его.       Но Джон вовсе не обижается на него — он привык. Привык к его колким шуткам, к его грубости, самовлюблённости, игнорированию его фраз и прочему, прочему — список, который можно продолжать до бесконечности. Шерлок определённо вечно брюзжащий козёл, но это не мешает Джону любить его всем сердцем, не мешает принимать его таким, какой он есть.       — Я сейчас что-нибудь приготовлю тебе. Тебе нужно поесть, — говорит он, всё ещё с беспокойством смотря на Холмса, — а потом схожу тебе за лекарствами.       Детектив слабо кивает в ответ и снова обессиленно закрывает глаза, засыпая.