Зануда Холмс и Доктор Тейлор

— То есть, как никого? — собеседник резко и высоко вскидывает брови в абсолютно трезвом удивлении, хотя оба прогнали совместно кружки четыре доброго пива, и неизвестно, чего еще этот человек успел набраться до встречи. — А вот так — никаких родственничков или друзей нет, приперся сюда на последние мамкины сбережения, никому нахуй не нужный, — говорит Роджер без тени сожаления. — Знал бы ты, в какой я жопе жил, — не удивлялся бы. — С Занзибаром сравнимо? — новый знакомый широко улыбается, удивляя недодантиста своими зубами, но тот на вид совершенно не смущается — лишь запоминает для себя эту необычную черту. — Самый южный "город" Великобритании, — подчеркнуто саркастично отвечает Роджер, — идёт? — он даже гордится, что смог в своем состоянии вспомнить информацию из началки: умственный "чердак" давно завален хламом поважнее, а сейчас еще и затоплен хмелем, но эта мелочь почему-то вспомнилась. — Вполне, если у тебя там почти всегда жара под сорок и обезьяны по улицам шастают, что кошки, — снова эта обезоруживающая усмешка (надо будет как-то его зубы пересчитать — чисто научный интерес, ничего более), теперь сопровождаемая мягким, даже грациозным, жестом, обозначающим зверей в районе ног беседующих. — О южный принц — как там тебя — Булсара, куда уж жалкому Труро тягаться в чем-либо с твоей великой страной! — потешливо говорит "южанин". — Ха, да, абсолютно некуда, — при этих словах одобрительная улыбка сменяется заговорщицкой. Выдержав театральную паузу, человек, которого сходу и не подумаешь назвать Фредди (даже с фамилией не особо вяжется), произносит, — Так, Родж, ты говорил, что тебе негде жить... — Говорил, — недоуменно хмурится авантюрист. — Короче, я как раз съехал от друга... — Та-а-ак... — Он двинутый. — Удивил! В смысле, извини, продолжай. — По науке. — Вау, насколько? И по какой? Фредди поднимает глаза к потолку и загибает пальцы: — Астрофизик, целый месяц ежевечерне гонял чаи с хозяйкой ради ключей от крыши, почти каждую ночь таскает туда телескоп, который по идее для переноски не предназначен, — темные глаза встречаются с голубыми Тейлора. — Достаточно? — Вполне! Только... Уверен, что он меня согласится принять? — Смеешься? Он со мной, — выделяя это слово, оживленно тычет в себя рукой говорящий, — прожил целых два года, и то, съезжаю я сейчас сам — так он бы и дальше терпел, думаю. В общем, я закатывал пьянки каждую неделю — а ты больше походишь на барного гуляку, чем на потенциального крушителя собственного жилья, так что можешь не беспокоиться, дорогой, тебя не выгонят. — Хо-хоу, отлично! Позвоню тогда маме, скажу, что заселяюсь. Кстати, Фред, дашь свой номер? Мне кажется, мы могли бы неплохо тусить иногда. — Конечно, сейчас... — времени несколько вольных росчерков карандаша занимают больше ожидаемого. — Вот, держи! — Спасибо! Тогда я пошел, — Роджер уже расплачивается с барменом и даже собирается уходить, но резко останавливается и, хохоча, спрашивает, — а куда и к кому я, кстати, иду? — Возрадуемся, милый мой, твои мозги ещё не совсем каша! — вознося руки к небу, провозглашает новоиспеченный Стемфорд*. — На обратной стороне листка я написал адрес и имя. Брай должен быть сейчас дома, если начнет возмущаться, скажи, что ты от меня. — А как он выглядит хоть? — Под два метра и дико кучерявый, не спутаешь. Вот теперь пока, дружище! — Фредди бросает в сторону приятеля последнюю улыбку, исчезая в направлении танцпола. — Спасибо за помощь! — кричит вслед Роджер. Он не надеется быть услышанным, но ухмыляется, замечая над головами смуглый кулак с поднятым большим пальцем.

***

К пяти вечера дотащившись до указанного в бумажке адреса, Роджер наконец переводит дыхание: хоть это и стоило достаточно больших физических затрат, пешая прогулка через пол-Лондона оказалась не только экономичной, но и интересной, даже полезной: за время в пути в памяти немного отпечатался облик близлежащих кварталов, а также несколько магазинчиков с забегаловками. Теперь остается почти важнейший, последний за день шаг — подняться на крыльцо по этим чертовым ступенькам с этим чертовым чемоданом (и с гитарой еще, но она легкая) и позвонить в нужную квартиру — кажется, двенадцатая. Да, загогулина на листике вроде больше похожа на "2", чем на "7". Всё, вот и кнопка. — Что ты еще забыл, Фредди? — голос за дверью звучит сдержанно-смешливо. — Извините, я не он. — Кхм, простите. Кто Вы? — теперь холодно. — Я от Фреда. — От какого и к кому он Вас направлял? — требует отчетности. Ну хорошо, будет и отчетность. — От Фредди Булсары, Вашего бывшего сожителя, мистер Брайан Мэй. Я приехал из другого города учиться, и он сказал, что я мог бы жить с Вами, — вымотанный за день "турист", удивительно для самого себя, решает не злить этого человека, тем более что им еще вместе жить — незадачливый путешественник почему-то уверен, что его рано или поздно всё же впустят. — Ладно, он неисправим. Проходи, — голос смягчается. — Вообще мне не помешала бы небольшая помощь с этим, — повеселев, хотя и замявшись, говорит Тейлор, — квартира же на третьем этаже? — А, понял, сейчас спущусь, — эта реплика звучит уже совсем дружелюбно. Через минуту уличная дверь открывается, и взору Роджера предстает розово-фиолетовая полосатая кофта, которой он бросает неловкое "Здрасть". Кофта наклоняется за чемоданом, и путешественник прямо перед собой видит те самые кудряшки. Красивые. Ух ты, да он весь такой... — Чего стоишь, парень? Поднимайся скорей, а то замерзнешь! — совсем задорно говорит выпрямившийся Брайан. Красивый он, вот какой. — Да, конечно, только дверь закрою, — вроде удачно шифруется Родж. "Надеюсь, он не подумал, что я засмотрелся" — мелькает на секунду в его голове. * Стемфорд — друг Ватсона, познакомивший его с Холмсом.