Стальной Волшебник

Гермиона чувствует, что Эд рассказывает им далеко не всё. Им не хватает какой-то очень важной части этого пазла. Где он видел этот круг? Почему он так уверен, что это именно он? Что его так пугает? И почему они должны ему верить на слово? Чем так опасен этот круг? — Можем спросить по автору, — Драко без сомнений взял книгу и подошёл к мадам Пинс. Он верит Эдварду. Грейнджер кажется, что даже слишком. Особенно для тех, кто познакомился совсем недавно. Конечно, они живут в одной комнате в общежитии, но это вовсе не показатель. Можно быть соседями, но не общаться вовсе или лишь терпеть друг друга. — Можно узнать, есть ли в библиотеке ещё книги Джей Такера? Эдвард просто стоял и ждал кузена, когда заметил взгляд Герми. Подозревающий такой. Словно ты совершил самый страшный грех. Уинри иногда так смотрела, когда понимала, что ей что-то не договаривают. Нужно что-то делать, чтобы не оттолкнуть её от себя, но при этом не выдать слишком много секретов. Уинри он мог доверять в любой ситуации. Герми же… сложно сказать, сдержит ли она секрет, если её спросит об этом кто-то, кого она уважает. Преподаватели, например… — Гермиона… — Ничего не говори, — она вдруг подняла руки, — я уже поняла, что это какие-то твои с Драко дела. Думаешь, я поверю вам, что вы знакомы недавно, когда вы чуть ли не с полуслова друг друга понимаете? Вы наверняка сейчас хотите, чтобы я ушла. Грейнджер не стала больше оставаться в библиотеке. Обидно, когда кажется, что дружишь с людьми, а они не пускают тебя в более близкий круг, при этом лишь приоткрывая в него двери. Уж лучше бы даже не трогали их! Громко шагая, она вышла в коридор, еле сдержав порыв хлопнуть дверью. Она уже не маленькая девочка! Ей уже одиннадцать, и она уже вполне способна сдерживать эмоции. Но как же много злости внутри! Ей же тоже интересно, в чём дело, она хочет им помочь… А они… сначала общаются, а потом хотят, чтобы она ушла… От обиды по щекам потекло несколько слезинок, которые кожей ощущаются такими колючими и горячими. Неужели так сложно бывает найти друзей… Или всё дело в том, что она не на своём месте? Может ей всё же не стоило просить шляпу отправить её на Слизерин? Гермиона зашла к себе в комнату, не сразу заметив, что соседки тоже здесь. Хорошо хоть слёз уже нет. В коридоре все закончились. Хочется сейчас просто полежать под одеялом, надеясь, что в голову придёт идея, как заслужить доверие друзей. Однако времени на рефлексию у неё не оказалось. Стоило сесть, как рядом словно из пола выросли Дафна и Пэнси. У обеих холодный взгляд и поднятый в знаке превосходства подбородок. “Ну что им надо? Что за день такой? Сначала Драко и те хулиганы с Гриффиндора, потом Эдвард со своим недоверием, а теперь ещё и они! Как же надоели…” — думала Грейнджер, собираясь их слушать, хоть эмоции уже и били через край. Неужели к ней снова есть какие-то претензии? — Гермиона, ты наверняка не знаешь, но, — Дафна сделала акцент на последнем слове, скрестив руки на груди, — Драко уже помолвлен, а грязнокровке рядом с ним ловить тем более нечего. Может, ты перестанешь крутиться возле него и пытаться привлечь его внимание? Пэнси посмотрела на лучшую подругу, а после на соседку, которой не должно было быть в их комнате и вообще на Слизерине. Она уверена, что никакая девушка уже не помешает договорённостям между Малфоями и Гринграссами, но Дафна немного другого мнения. Она хочет, чтобы Драко любил её младшую сестру также сильно, как она сама, поэтому посчитала её соперницей. Однако Пэнси не уверена, что грязнокровка вообще знала о помолвке. Мало ли какие у неё причины клеиться к аристократу. Может, хочет сделать себе карьеру в мире магии, из которого такие как она обычно исчезают после завершения Хогвартса. Однако проверить её была идея “фикс” Дафны. — Что? Ни перед кем я не кручусь! — Гермиона почувствовала, что это была последняя капля для её эмоционального состояния. Она больше не может ничего сдержать в себе как хорошая девочка. Поэтому со слезами на глазах начинает кричать на соседок: — Что за фантазии у вас?! Вы сначала оскорбляете меня, придумываете того, чего нет, а после ждёте, что я возьму и вот так вам всё расскажу? — она ударяет кулаками о кровать, на которой сидела, чувствуя, как воздух вокруг становится тяжелее, — не нужны мне ни Драко, ни Эдвард! Мы просто иногда общаемся! — после сегодняшнего она точно больше не готова назвать их друзьями, недоверие не позволяет этого сделать, — идите к ним и говорите с ними, но отстаньте от меня! Все отстаньте… Грейнджер чувствует, как слёз на щеках становится только больше. Почему она не может остановиться? И душно так вокруг стало, вдохнуть тяжело, словно что-то выкачало вокруг кислород и увеличило давление. Дафна и Пэнси переглянулись, сразу поняв, что у соседки эмоциональный срыв, смешавшийся с магическим выбросом. Обычно в школе таких не случается, так как здесь особенная зона, вытягивающая из детей излишки магии. Но правила всегда кто-то нарушает. В этот раз этим “кто-то” оказалась Гермиона. Надо же, а им казалось, что она девушка из разряда “хороших, милых и добрых”. — Гермиона, не сдерживайся, — Дафна первая села рядом с Грейнджер. Она уже видела что-то подобное у сестрёнки. Папа привёз их в одно место силы, чтобы погулять и отдохнуть спокойно, где маглов давно не видели. Астория очень переживала и хотела увидеть настоящего единорога. Однако лесничий заповедника сказал, что они приехали не в то время, и у них сейчас брачный период, беспокоить стадо сейчас не стоит. Расстроилась Асти жутко. Настолько, что начался магический выброс. В то же время она испугалась, пытаясь сдержать эмоции, и начала задыхаться. Отец тогда долго уговаривал её закричать, заплакать, выпустить всё, что её расстроило. Энергии было много, но место всё впитало, не дав навредить ни одному магу. Вот и Гермионе нужно всё выпустить, а не сдерживать у себя, жадно хватая воздух, которого уже нет рядом. — Давай, плачь, кричи… — Дафна приобняла Гермиону, чувствуя давящую энергию вокруг неё. Пэнси, следуя примеру подруги, села рядом с Грейнджер с другой стороны и тоже приобняла её, гладя по плечу. — Отпусти это и всё будет хорошо. Гермиона почувствовала, как дрожат плечи. Похоже, что девочки поняли её и стараются успокоить… Однако слёз покатилось только больше. — Если хочешь, то закричи, всё нормально. Всё хорошо, — Дафна начала осторожно гладить её по волосам. Грейнджер внезапно сделала глубокий вдох, когда энергия словно улетела от неё, обдав всех лишь короткой волной отдачи. Но даже этого хватило, чтобы она осталась совсем без сил. — Вот так, ты молодец. Теперь приляг, — Дафна и Пэнси опустили Герми на кровать, — сильно устала? Спать хочешь? Может лучше позвать мадам Помфри? Она может дать укрепляющее. Обе девочки чувствовали себя немного виноватыми. Может не стоило им приставать к той, которая о магии то недавно узнала, а не жила в их мире с самого рождения. Гермиона покачала головой. В голове наконец-то так пусто, ни единой съедающей изнутри мысли. Но спать не хочется. Она бы с удовольствием просто лежала так, смотря в потолок. — Ну, хорошо… Не хочешь рассказать, что случилось за день? — Паркинсон хочет узнать, в чём дело. Может, к их грязнокровке прилип кто-то с другого факультета и теперь мучает, а этого нельзя допустить. — На самом деле много чего… — почувствовав себя немного лучше, Гермиона начала делиться своими небольшими несчастьями и мыслями, что преследовали её из-за них. Если есть возможность выговориться, то лучше сделать это. Может станет легче… а может быть даже решение найдётся.

***

— Куда это она пошла? — Драко вернулся у Эдварду, провожая взглядом Грейнджер. А ведь они не договорили. Что её так задело? Могла и прямо сказать, что не так. — Позже с ней разберёмся, — покачал головой Эд, — что-то нашёл? — Мадам Пинс сказала, что в общем доступе других книг этого автора она не видела, — Драко вернул книгу кузену, — мне вообще показалось, что она только сейчас узнала, что у этой книги есть автор. И ты точно уверен, что это он? Обычно просто оформляют по-другому, — Малфой хотел понять, что движет Эдом. В такие моменты он жалеет, что не близок с Элриками так же, как они друг с другом, — и может быть ты всё же объяснишь мне, в чём дело и почему тебя заинтересовала эта книга? Эдвард вместо ответа посмотрел на мадам Пинс и подошёл к ней. — Мы возьмём эту книгу почитать, спасибо. Драко, пошли. Малфой только нахмурился и кивнул в благодарность библиотекарше, только больше беспокоясь об Эдварде. Если бы кто-то другой так игнорировал его вопросы, точно получил бы достойное наказание. — У нас в комнате всё объясню, — Эд срочно старается придумать, как подать всю историю кузену. Он не может никому рассказать, что они с Алом выходцы из другого мира. Не поверят или отправят на сумасшедшие проверки, если не закроют где-нибудь в подвалах Мунго. Жить с тем, с кем ты заодно и с кем имеешь много секретов, очень удобно. Можно наложить заклинания против подслушивания, защиту от незваных гостей, да и обсуждать всё, что душе угодно. Главное не запутаться в собственных секретах. Эдвард и Альфонс уже обсуждали, как могут объяснить свои знания по алхимии, которая работает в этом мире ничуть не хуже, чем в их родном. Но самое лучшее решение было предложено Люциусом. Они вообще случайно услышали разговор старших, но это был словно подарок судьбы для них.

***

Попав в этот мир и пробудив способности к магии, они стали часто навещать Малфоев. Мол полезно узнавать о мире волшебства, находясь непосредственно внутри него. Братья Элрики согласны, что у них дома нет такого количества книг, а они важный источник знаний. Однако домовые эльфы, приставленные к ним в качестве наблюдателей, отбирают почти каждую книгу со словами: “О таком молодым господам ещё рано знать”. Приходится чуть ли не с боем доказывать эльфу обратное. И зачастую авторитетным и решающим мнением оказывается принадлежащим взрослым. Если разрешает, значит, можно. Эдварда это раздражает неимоверно. Внутри то он уже далеко не дитя, который может слишком впечатлиться жестоким описанием. Подойдя к двери в гостиную, где Триша, Ван, Нарцисса и Люциус пили что-то явно покрепче чая, братья вдруг остановились. — И всё же я не понимаю, откуда в моих то детях такая сила? Они же не наследники, а лишь члены семьи… Лишние дары лишь источник проблем и ненужного внимания, — Хоэнхайм тяжко вздохнул, — иногда мне кажется, что они вообще словно стали другими людьми, — после этих слов Эд и Ал передумали отвлекать их от разговора и открывать двери. Хорошо, что эльф остался в библиотеке, а то бы не позволил просто так стоять и слушать. — У меня есть одно предположение, — задумчиво протянул Люциус, — у каждой чистокровной семьи есть уникальный дар, который развивался далеко не одно поколение. Кто-то особенно хорош в ритуалистике, кто-то в рунах, кто-то в зельеварении… так можно продолжать без остановки. У каждой семьи свои особенные секреты. Но факт в том, что священные двадцать восемь были выделены не просто так, а по наличию этого дара. Мне пришлось изучить источники времён появления списка, чтобы убедиться в этом однозначно. У нашей семьи тоже был такой. — Ты всегда был хорош в зельях и чарах, — Триша чувствовала небольшую тревогу, уже понимая, что скорей всего дети унаследовали какой-то семейный дар со стороны отца. — Да, но не настолько, чтобы называть это фамильной силой. Я лишь предполагаю, но скорей всего проклятье не просто закрывало возможность иметь больше одного ребёнка, но и обрывало связь с далекими предками, которые намеренно из поколения в поколение развивали что-то, о чём наша семья давно забыла, — голос Люциуса полон грустных нот, — полагаю, что первые, подвергшиеся проклятию, в какой-то момент просто перестали рассказывать наследнику без дара о том, что он мог бы у него быть, чтобы не расстраивать. Всё же есть в нашей семье особенная ранимость: не принимать того, что что-то желанное может никогда не попасть нам в руки, — он рвано вдохнул, не то от долгого рассказа, не то от чего-то ещё, — и на самом деле я сам не так давно подвергся этому чувству зависти и грусти. — Почему же? — Ван впервые слышит, чтобы старший брат завидовал кому-то. — Так значит, ты всё же что-то узнал, пока был завален особенно старыми архивами? — убедилась Нарцисса. — Да. Это полезные, но для меня и Драко печальные знания. Даром Малфоев со времён ещё первых магов была алхимия. Он и без проклятья проявлялся очень редко. Один человек в два поколения — это уже считалось невероятным благословением Фортуны. Насколько я понял по дневнику, даже родители избранного не всегда знали о даре ребёнка. Однако в семье всегда был один алхимик, унаследовавший накопленную силу поколений. Вот только когда появилось проклятие, род стал постепенно вырождаться. Уже через поколение никто не получил этого дара, и о нём стали забывать. Я думаю, что получившая новую кровь от твоей матери, Ван, и от Триши, дар и пробудился. Может быть, почувствовал в них достаточную силу для передачи дара, а может быть случилось что-то ещё. Однако я уверен, что дело именно в семейном даре. На какое-то время наступила тишина. Эдвард даже коснулся ручки, но открыть не успел. — И ты думаешь, что дети могли так… повзрослеть из-за магии? — Триша тоже говорила как-то печально. Словно услышала или прочитала грустную историю. — Я уверен в этом. Магия дара лишь решила, что твои дети достойны использовать её, а любая сила — это ответственность, как и власть. Так что… вот и результат. Слишком взрослые дети, — вновь задумчиво протянул Люциус. Эд и Ал переглянулись и не стали заходить в комнату, получив достаточно пищи для размышлений. Выходит, родители уже поняли, что они ведут себя не на свой возраст. Хотя, в этом ничего удивительного. Притворяться ребёнком не так уж и просто, особенно пройдя через их первую жизнь. А ещё получается, что врата не просто так отправили их именно в этот мир и в эти тела. У них может быть предрасположенность к алхимии и в этой вселенной. Это может объяснить, почему волшебникам с таким запасом энергии не удаётся сделать то же самое, что братьям. Смесь предрасположенности, многолетнего опыта и знаний может дать гремучий результат, называемый гениальностью.

***

Можно объяснить всё Драко с позиции родового дара и связи с предками, которые иногда намекают на что-то. Эдвард не любит врать, если того не требует план. Особенно дорого ложь обходится с близкими людьми, но Драко ещё не готов узнать о параллельных мирах. Ни Эд, ни Ал ещё не встретили человека, который, по их мнению, может понять правильно их правдивую историю и принять её. Значит, остаётся лишь недоговаривать и прикрывать правду легендами.