1158 и ещё один новый день

                    Прошло еще около двух месяцев, прежде чем Стайлз, еле переживший мысленное грехопадение с Питером, а казалось - постыднее того неслучившегося секса уже ничего не могло с ним случится, решился, наконец, попробовать вживую. Ну, с парнем. Сначала он долго себе этого парня представлял. Но выходило только хуже - нафантазированные, все они так или иначе смотрели на него красивыми глазами Дерека и, даже зажмурившись в своей фантазии, где всё уже происходило достаточно серьезно - парень уже лежал на нем, уже вставлял в него свой член - он все равно видел знакомый блеск серо-зеленых радужек, которые смотрели на него... ласково. И вот тогда Стайлзу становилось нестерпимо стыдно. Он ласки этой не заслужил, на протяжении двух месяцев направо и налево мысленно изменяя своему бойфренду с придуманными парнями. Что делать, как знакомиться, он не знал. У некоторых людей жизнь не предполагает бурного социального взаимодействия. Наполеоны с рафаэлями не в счет. Как и восьмидесятилетний напарник по архиву. По воле жизненных обстоятельств Стайлз отсечен был от основного пласта общества - своей профессией, своим образом жизни и еще тем, что хмурым своим лицом попросту распугивал тех оставшихся, кто изредка еще встречается ему на пути. Люди - те же животные, интуитивно определяющие, кто из толпы счастлив и весел, а кто - уныл. От Стайлза веяло безысходностью и бедой, и даже бриллианты уже не спасали. Наверно поэтому никто к нему не подходил знакомиться, никто не предлагал в супермаркетах помощь ("Тебе помочь достать с верхней полки тот соус? А можно телефон?"). Он разучился ярко улыбаться. Он не искал веселого секса, он жаждал физического успокоения от безымянного члена и этим деловитым поиском совсем не притягивал на улицах нужных парней. Пришлось искать счастья в интернете. В Тиндере жизнь кипела. Но пообщавшись там, Стайлз понял - даже разделенные цифровыми технологиями, парни так и норовят залезть под кожу. Ну, те парни, которых Стайлз выбирал. Положительные здоровяки, не ищущие одноразовый перепих в машине. Обыкновенные люди, они искали себе обыкновенных партнеров, они хотели об этих партнерах много чего узнать. А Стайлз не собирался открывать душу. Поэтому, уже отчаявшись найти что-то для себя подходящее среди более-менее приличных анкет, он смело отозвался на одно рискованное предложение. "Собираем гэнг-бэнг. Анонимно. Ищем выносливого пассива. Обращаться в личку. С фотографией, пожалуйста" - гласило краткое объявление, и Стайлз, чего терять было, написал. Его ужасно милое фото в очках в обнимку с книжками понравилось всем участникам, а их набралось восемь. Все крупные, довольно симпатичные парни, или даже - зрелые мужчины-геи, которые любили групповой секс с одним пассивным партнером, пассивным мальчиком, роль которого, конечно же, отводилась для Стайлза. Никто не называл своих имен, а фотографии, присланные ему, практически все имели один изъян или же достоинство - на них не видно было лица. Зато хорошо видны фигуры. Мужчины стояли в выгодных позах, они без стеснения демонстрировали себя в обнаженном виде, а некоторые даже прислали ему фото своих пенисов в эрегированном состоянии. Что ж, Стайлз оценил и проникся. Пенисы, это тебе не лица. Пенис не будет смотреть на тебя глазами твоего парня. То, что надо, в общем. Количество партнеров не пугало. Стайлз даже был рад. Так проще будет забыться, теряясь от запаха чужих тел, от пота мужского, от тонкого флера одеколона - разного у каждого из них. Так обезличенность будет полной, а ощущение измены - ложным. Измена, по сути, это что? Это преступное наслаждение страстью с определенным человеком, скрываемой от постоянного партнера. А тут тебе какое наслаждение? Тут наказание одно - отдаться нескольким мужикам, которых едва знаешь, измазаться в их сперме по самое не могу, смотреть мутным, плывущим от похоти взглядом в сменяющиеся над собой лица и чувствовать воспаленной дыркой, как члены сменяют друг друга тоже, совершая одинаковые внутри движения - туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда... Конечно, моральный аспект замышляемого Стайлзом непотребства был спорным. Наказывать себя так было неправильно. Но именно такой секс Стайлз и мог себе сейчас позволить. Быть чьим-то, но не быть ничьим.       Готовиться к свиданию пришлось долго. Сначала все они сдали анализы у одного и того же доктора, выбранного в случайном порядке: приличная клиника, дорогой врач. Потом предупредили своего пассива о том, что доктор на самом деле имеется и в их команде, и чтобы удостовериться в здоровье Стайлза, он аккуратно его перед сессией осмотрит. Стайлз умилился такой заботе, но в длительном процессе переписки, изучив вводный курс по занятию групповым сексом, понял - руководящий процессом является именно он, тот, кто отдает свое тело. Иначе нельзя, иначе можно невольно причинить ущерб, а это запрещено правилами. Развлечение это добровольное, и выносливых пассивов берегут. Если он скажет - стоп, партнёр остановится. Если он скажет - конец сессии, активы прекратят процесс. Никто не будет обижаться и биться головой о стену, что ему так и не дали кончить. Все они серьезные люди, способные себя контролировать. На словах в переписке звучало всё идеально. Но страшно было все равно. Страх этот лишал Стайлза последних крох стыда, он просто не в состоянии был на него отвлекаться. Поэтому и от осмотра не отказался. Он был проинструктирован, что в ночь перед гэнг-бэнгом должен будет вставить в себя анальную пробку на свой вкус, не вынимать ее до утра и явиться к осмотру с ней. "Так будет проще начать сессию без предварительных приготовлений", - кратко отписался ему участник-доктор, и Стайлз сразу понял, о чем речь. Его не собирались ласкать и готовить. Его хотели трахнуть восемь человек, и этот примитивный акт не предполагал ничего изысканнее простого проникновения. Стайлз был не против. К черту поцелуи. Кряхтя он протолкнул в промытый клизмой задний проход не слишком-то большую пробочку, вдруг осознав, насколько стал узким; вдруг испугавшись, а если ему сделают больно? А сделав больно, рассердятся, в итоге оставшись недовольными, что члены так туго идут? Но утром, когда он познакомился с приятным молодым врачом, который тоже собирался его... эмм... иметь чуть позже, успокоился. - На фото ты совсем другой, - приветствуя, сказал ему доктор, - слишком серьезный в своих очках. - Я их ношу только на работу, - промямлил убитый собственным смущением Стайлз и сжался. Он совершенно не ожидал, что у выбранных им членов окажутся такие открытые улыбчивые лица. Лиц он не хотел. Наверно поэтому понятливый доктор проблему разрешил интуитивно верно - надел на лицо медицинскую маску и больше ее уже не снимал до конца приема. Он оказался проктологом и очень неплохим: аккуратно Стайлза осмотрел, не позволяя себе никаких сальных замечаний, как будто это был визит обыкновенного пациента. Легко и безболезненно вытянул из заднего прохода чуть ли не вросшую туда за ночь пробку. Надев перчатки, смазал воспаленные края прохладным гелем и вставил палец. Палец чуть покружил внутри, нашел простату, но сильно стимулировать не стал. - Хороший тонус, - сказал Стайлзу, совсем не расстроившись на тугость и неподатливость, а наоборот, похвалив. - Совсем неплохо. Сейчас немного растяну края проктологическим расширителем, посмотрим визуально, что там внутри. Сказал он это весело, но Стайлз еще сильней сжался, когда увидел в его руках стальную штуковину. Испугаться не успел, доктор ловко просунул в него скользкий кончик и, надавив на рычаги, стал потихоньку анус расширять. - Ой, - удивленно вымолвил Стилински, почуяв, как прохладный кондиционированный воздух кабинета с легкостью приникает ему в нутро. - Ты что, не был никогда у проктолога? - спросил его доктор, и лучики у глаз его заиграли - улыбнулся. - Не был, - коротко подтвердил Стайлз и недовольно заерзал - казалось, что раскрытая расширителем анальная дыра просто огромна, и мир заглядывает туда с любопытством годовалого ребенка. Было неуютно, так выворачиваться наизнанку перед миром. И холодно. - Сейчас вытащу, - пообещал врач и сообщил Стайлзу, когда он уже оделся и сидел на стуле, что с ним все в порядке, внутри все спокойно и хорошо, претензий к его прямой кишке и анусу нет. Лишь удивленно заметил, что обычно любители группового секса имеют более растянутые мышцы, что заметно даже без пальпации. Но то, что Стайлз такой узкий и тугой, это даже лучше - не часто приходится иметь дела с новичком, а оттого это приятней. Нахваленный, Стайлз немного взбодрился. Приятней все же осознавать, что ты хороший лакомый детка. От этого создается нужный настрой. Вечером он прибыл по указанному адресу в хорошую гостиницу, стоящую в центре города, а не на отшибе, как это бывает в фильмах ужасов, где по сюжету вместо жаркого секса герою удаляют жизненно важный орган, и он просыпается наутро в ледяной ванне без почки. Судьба, по-видимому, его хранила, решив, что и остального дерьма в жизни несчастного архивариуса достаточно. Номер был снят за счет остальных участников, и всё в нём оказалось настолько приличным и даже чопорным, что Стайлзу стало немного стыдно за гуляющие в голове похабные мысли и тщательно смазанный свой, тихонько чавкающий при каждом шаге, анус. Интерьер гостиной был строго классическим. На полке роскошного камина стояли статуэтки и вазочки. Низенький журнальный столик предлагал разложенную на нем свежую прессу. И только чайного набора не хватало. Чавкать попой среди всех этих псевдо викторианских безделушек было бы неприлично, и Стайлз, остановившись посреди комнаты, разочарованно почувствовал, как настроение заниматься сексом... нет, трахаться... нет, ЕБАТЬСЯ, оно куда-то улетучивается. - Как тебе номер? Нравится? - неожиданно спросил его приятный голос, и Стайлз на него с испугом обернулся. Появившийся из боковой двери мужчина тут же исправился: - Добрый вечер, - запоздало поприветствовал он Стайлза. - Добрый вечер, - робко отозвался воспитанный Стайлз, рассматривая собеседника. Тот был высоким и крепким. Костюм-двойка, обтягивающий его широкие плечи, добавлял официальности. Лицо скрывала черная маска. У Стайлза тоже была такая, выданная ему еще утром в кабинете врача, но её он, не справившись с волнением, совсем позабыл надеть. Все эти нюансы рождали волнение и таинственность, но больше казалось, что здесь сейчас, вместо запланированной порнографии, все они будут обсуждать план ограбления банка. Стайлз приуныл. - А... где? И... как? - неловко переступив с ноги на ногу, невнятно поинтересовался он, уже готовый бежать из этой комнаты куда глаза глядят. Мужчина ободряюще улыбнулся. - Пойдем, - позвал в сторону приоткрытой двери без объяснений. - Попробуй расслабиться и ни о чем не волноваться. С трудом, но Стайлз попробовал. Вспомнил, что говорил ему утром врач. ... - Ты должен быть смазанным и готовым к сексу. Это всё, что от тебя будет требоваться. Ты новичок, поэтому безумной оргии не жди. Будет всё максимально осторожно, но без нежностей. Твои условия - только анальный секс - будут соблюдены. Но если тебе вдруг захочется их изменить и позволить парням большее, ты сможешь в ходе сессии это озвучить. Что еще? Доктор задумался и подбавил информации: - Сессия может длиться несколько часов, смотря, сколько выдержишь, - сообщил он. - Как только почувствуешь себя неспособным к совокуплению - сдвигаешь ноги и говоришь "Стоп". Сразу же поясняешь, перерыв это или конец свидания. Вот, пожалуй, и всё. Слова были понятны и просты. В отличие от этой замысловато-классической комнаты, в которой-то термин "совокупление" и произносить стыдно было. Но как только Стайлз переступил порог спальни, куда его пригласили, всё встало на свои места. Взгляд его сразу же уперся в стоящий в центре небольшой столик, по обеим сторонам которого сияли хромом стальные распорки. Столик нагло выбивался из классически-буржуазного интерьера. На вид он был настолько неприличен, что у Стайлза встал. - Это специальная конструкция для твоего же удобства, - объяснил ему один из мужчин. Стайлз перевел глаза на говорящего - костюм, маска, высокий рост. Поодаль стояли, сидели, облокачивались своими широкими плечами о стены еще несколько мужчин в похожих костюмах и масках. Все они поочередно Стайлзу кивнули и теперь смотрели на него с отчетливым удовольствием. Не затягивая, вежливо спросили - не против ли он начать. Стайлз ответил, что нет. Потом, когда свет приглушили до минимального, все разделись. Догола. - Ложись спиной сюда, - мягко направил его мужской низкий голос с тягучим южным акцентом. - Ноги - в распорки. Не волнуйся, они не будут пристёгнуты. Видишь? Никаких ремней. Но все же минимальная фиксация необходима - так будет удобней в тебя проникать. А тебе - легче найти нужный угол для необходимой стимуляции. Он улыбнулся обещающе, а Стайлз припомнил, что, кажется, ему об этом волшебном столе рассказывали в онлайне. Пока Стайлз укладывался, остальные и не собирались вежливо отворачиваться. Все на него смотрели - с жаждой и вожделением. У многих уже стояло. Стайлз послушно лег на спину, поднял ноги и уперся пятками в прохладные металлические распорки. Как ни странно, пяткам было очень удобно. Только потом он сообразил, что все эти технические новшества незаметно, но отвлекли его от основного - от адского стыда, который давно уже сменил чувство страха от неизвестности. Раздевшись и по-новому ощутив на себе взгляды восьмерых возбужденных мужчин, он раскраснелся, вспотел, занервничал. Потом отвлекся на сверкающие распорки и, пока воевал с ними, устраиваясь удобнее, совсем забыл, что надо бы продолжать умирать от смущения. Тем более, сейчас, когда лежал он в ужасно разнузданной позе - с раздвинутыми ногами, совершенно раскрытый, на виду у всех этих незнакомых мужчин. Они рассматривали его член, выбритую мошонку, приподнятую специальным ремешком, чтобы не свисала на анус. И анус они рассматривали тоже. Повторно смазанный, влажно поблескивающий в полумраке, совершенно беззащитный его анус. В общем, глаз, наблюдающих за Стайлзом, было слишком много. Но когда на тебя смотрит толпа, это как будто никто не смотрит. Стайлз вздохнул, расслабляясь, и из мышц ушла напряженность. Ляжки, раскинувшись широко, свободно повисли. Он откинул голову, чтобы вообще не смотреть, не видеть, не участвовать визуально в своём позоре. Только чувствовать взгляды от этого не перестал, они жгли кожу по всему телу, и сильнее всего - там, между ног. Отверстие блестело припухшими от ночной пробки смазанными краями, и Стайлз неосознанно чуть сжал его, потом снова расслабил, зная, как выглядит это со стороны. Как приглашение. Больше ему не понадобилось ничего делать: мужчины слаженно подошли всем составом к готовому пассиву, и первый из них, огладив широкой ладонью стройную ляжку Стайлза, пристроился между ног. - Я начинаю, - предупредил серьезным голосом, но все равно Стайлз вздрогнул, когда кончик спермоприёмника на презервативе чуть коснулся его морщинок. Мужчины стояли полукругом перед столом, многие держали в руках свои затянутые в латекс члены, некоторые уже неторопливо себе надрачивали. Дышали все шумно, возбужденно. Стайлзу нравилось. Он максимально расслабил вход и поманил стоящего между ног мужчину - давай, вводи, я готов... Это было, как путешествие в Изумрудный город - торнадо подхватило Стайлза и унесло далеко-далеко, где всё - сказка. Первый актив на разогреве закончил довольно быстро - Стайлз от волнения вряд ли почувствовал своим размягченным входом его аккуратное проникновение, как и не особо проникся осторожными фрикциями. Мужчина, побыв в нем не слишком долго, вытащил всё еще напряженный член и довольно похлопал им по его тугой мошонке. Стайлз поморщился, и на шутника шикнул кто-то из стоящих сзади: - Ему не нравится, эй, хватит его мусолить своим коротышкой! Сказано было немного обидно, тем более, что коротышкой член этого актива не был, но он только рассмеялся на окрик, а Стайлз вдруг понял - они друг друга все знают, они - слаженная команда, а он - чужак. Жертва, которую приносят чудовищу-мутанту с множеством членов, и оно ебёт его, вытаскивая и вставляя поочередно то один, то другой из развороченной дырки... - Эй, детка, - взял его за руку кто-то подошедший с неправильного ракурса - с головы. - Не увлекайся этим. Стайлз сразу узнал голос врача, который тоже был в маске, и с удивлением посмотрел на свои пальцы, зажимающие флакончик со стимулятором, который ему выдали перед сессией. "Попперс безопасен. Оттягивает момент оргазма, держа в напряжении весь акт. Он поможет тебе продержаться с нами долго и получить удовольствие именно от продолжительности совокупления, а не от концовки. Которая, надеюсь, тоже потом случится и будет фееричной", - сказал ему утром обаяшка-проктолог, и Стайлз согласно закивал. Он хотел запредельной продолжительности, очень-очень хотел. Он хотел, чтобы использовали его долго и долго не позволяли кончать. Он обрадовался бы даже отсутствию оргазма, чтобы не чувствовать удовольствия от измены, а лишь - пот, сперму, слюну, прочую физиологическую грязь... Это было не очень-то логично, но Стайлз другого секса позволить себе не мог. Щедро распыленный внутрь легких стимулятор немного притупил сознание, вызвав понятную обеспокоенность у присутствующего доктора. И после его предупреждения вдыхать химию Стайлз почти перестал. Голова кружилась и без этого. Второй член оказался очень большим, толстым и длинным. Актив долго вводил его, добавляя и добавляя смазки; долго прилаживал до яиц, вгоняя медленно, но неумолимо - именно так, как наверно ему нравилось. Чтобы потом ебать короткими частыми рывками, находясь в партнере на максимальной глубине. Стайлза пробрало до печенок; простата, задавленная объемом, была натерта до мозоли, а кончик снующего в нём гигантского члена Стайлз чуял, кажется, в районе горла. Он впился руками в края стола, с трудом принимая такое чудовище. Потом, ощутив нужное давление внутри приспособившейся дырки, на автомате потянулся к своему члену, вдруг вспомнив, что он у него есть. И не только есть, а еще идеально эрегирован. Мужчины, увидев его судорожное движение, одобрительно загудели; раздались ободряющие выкрики, кто-то хлопнул на плечу сношающего его актива, и после, когда Стайлза наконец унесло волной похоти, все слилось для него в один длинный, энергичный акт анального секса. Всё было примитивно, как он и хотел. Его активно, без всякого разнообразия, сношали, не отвлекаясь на прочие ласки. И это упущение активы с лихвой восполнили между собой. Пока очередной - пятый, шестой, седьмой из них - трахал уже полностью растянутого Стайлза, не задействованные в основной ебле парни сосали друг у друга. Звуки наполняли комнату. Все хлюпало, влажно шлепалось, скользило - в заднице, во ртах... Стайлз безвольной тряпкой ездил спиной по столу, вспотев. Его трахал кто-то очень экспрессивный и темпераментный. Трахал горячо и умело. Рука, мастурбирующая себе член уже стала затекать, а члену было всё мало - не хватало совсем чуть-чуть. Он метался и стонал сквозь зубы - сначала тихо, потом громко и беззастенчиво. Мужчинам нравилось: отзывчивость, молодость, его эластичная дырка. В него совали уже по второму кругу и теперь не стеснялись кончать. Стайлз с удивлением вслушивался в разнообразные вариации концовок, только сейчас сообразив, насколько его половой опыт был беден, ограничившись лишь парой партнеров в университете и Дереком. Сейчас его сексуальная история пополнилась на целых восемь любовников, и все они были разными. Кто-то резко вгонял в него член и, негромко рыча, дергался внутри в спазмах. Кто-то вынимал и торопливо срывал презерватив, чтобы обильно кончить на пол, стоя между ног голого пассива. Кто-то красиво стонал, беспорядочно толкаясь в анус. Он горел, покрасневший и вывернутый. Края отверстия перестали смыкаться, между ног краснела багровая "рана". Так выглядела его анатомия теперь, когда была разработана командой членов, некоторые из которых были откровенно гигантскими. Уже пустой, без члена внутри, но все еще ощущающий отзвук реальной плоти, Стайлз услышал сквозь шум крови в ушах: - Давай, детка, давай же, кончи! Нужно, нужно кончить, пора... Кто-то из мужчин все еще додрачивал себе в кулак, сняв презерватив. Кто-то уже натянул трусы, освежившись в душе, но номер никто не покидал - все они стояли рядом и жадно наблюдали за его дергающейся рукой, которая мастурбировала член без особого успеха, кажется. - Подрочить тебе? - ласково спросил кто-то. Но Стайлз заполошно затряс головой - нет, нет, я сам, сам, не касайтесь меня, нет... Кончил он сквозь проступившие от усилий слезы, так, как и должны, наверно, кончать клятвопреступники, изменщики и похотливые суки, отправленные за свои грехи в их личный ад, где оргазм - не оргазм, а странная судорога, сводящая все мышцы между ног и заставляющая через боль выталкивать из члена порции загустелой спермы на глазах улюлюкающей толпы... Это был... опыт. Стайлз затруднился бы дать ему более определённое название, присовокупив еще какой-нибудь эпитет. Опыт был и точка. Помог ли он ему? Нет. Питер сказал точно так же, когда Стайлз разоткровенничался с ним под влиянием странных злорадных мыслей о мести, одолевающих его с того самого поганого вечера, который таким нисколько не был, а был восхитительным, запоминающимся, но, не окончившись сексом, очарование всё своё растерял. Стайлзу долго было обидно. Было горько. Осознавать, что Питер, показав забытое величие мира, тут же Стайлзу доказал, какая он, в сущности, песчинка, затерянная посреди красот мироздания. И бросил его, одинокого и осознавшего это, на пороге их с Дереком дома. Нетронутого. Ну разве не подлец? Поэтому, не смея противиться соблазну отомстить, Стайлз и поведал Хейлу о восхитительной грязи, в которой недавно с головой извалялся. - Интере-есно, - протянул Питер, никак впрочем не впечатлившись таким необъяснимым откровением. Будто бы ему каждый день тут рассказывали о сексе с восемью мужиками да под стимуляторами. - Ты что, не скажешь ничего больше? - гневно поинтересовался Стайлз и тут же заткнулся - Питер мог сказать много чего интересного и... гадкого. Но он ошибся. Питер сказал нечто совсем другое. - А что еще здесь обсуждать? То, через что ты прошел - это всего лишь опыт, - повторил он мысли самого Стайлза, - но опыт, который тебе не помог совершенно. Нет, нет и еще раз нет. - Это еще почему? - хмуро спросил его Стайлз, немного нервничая из-за того, что отомстить не очень-то вышло. И снова прикусил язык, не понимая, почему он продолжает и продолжает этот стыдный разговор, который начал сам. - Потому что... - немного задумался Питер, словно не замечая метаний собеседника. - Потому что, знаешь ли, есть особый сорт людей, которые созданы для объятий. Они не в силах вынести одиночества, особенно физиологической его части. И именно поэтому, вдруг оказавшись одни, притягивают, как магнит, к себе любящие руки. Неважно, чьи. Важно, что они для них всегда находятся. Что жизнь таким особенным людям предоставляет спасение. Надо лишь только увидеть его. Питер заглянул в ничего не понимающие глаза Стилински. Глаза были черно-карими, как у испуганного оленя, который вот-вот убежит. - В тот вечер, насколько я понимаю, - продолжил Питер говорить, - тебя вроде никто не обнимал. Поэтому тебе не понравилось. - Мне... мне понравилось! - отчаянно выкрикнул Стайлз, не понимая, дурак, как продолжает марать признанием измены память об их отношениях с Дереком, которые вроде бы еще существовали, а вроде бы и нет. Потом до него дошло, что теория обнимашек словоохотливого Питера касается напрямую его персоны. И стало как-то обидно. - Мне не нужны ничьи обнимающие руки! - выкрикнул он. - Ничьи! Абсолютно! Твои - тем более! Выкрикнул и осекся. Питер вопросительно вскинул на него глаза - что ты сказал, мальчик? - Мои-то чем тебе не угодили? - спросил обиженно, но как-то наигранно. Не упоминая того факта, что рук своих на этот раз даже не предлагал. - Я же твой без пяти минут родственник. Считай, дядя. Могу обнять с чисто утешительными целями. И результат будет, поверь, не хуже. - Чем что? - пристыженно поинтересовался Стайлз, запоздало понимая, что слышать правды не желает. - Чем твой, приобретенный в муках, опыт гэнг-бэнга, - сказал ему Хейл совершенно обыденно. - То есть, ты предлагаешь мне обниматься? Чтобы утолить мою жажду типа ласковых рук? - со всей иронией, на какую был способен, спросил Стайлз. - Ну да, - подтвердил Питер, и тут же Стайлзу показал, кто тут на самом деле король сарказма, - я тебе - объятия, а ты мне - свой восхитительный сфинктеральный тонус. - Чёрт! Сволочь!!! Ты снова!!! - заорал Стайлз с неведомым облегчением от привычного рефрена. - Ну как я не понял, что это тупой развод!!! - Эй, Стайлз, погоди! Куда ты, мальчик? - смеялся вслед ему Питер, пока Стилински с гневными восклицаниями удалялся прочь от него по больничному коридору. Это был новый дурной разговор. С Питером у него других не бывало. Но Хейл за несколько минут вернул мир Стилински к исходникам. Всего лишь сказав пару пошлых слов и посмотрев на него синими глазами, которые были намного развратнее, чем все те восемь мужчин, что в Стайлзе недавно побывали. И эта аннуляция прошлого его греха возвращала благословенный порядок, в котором до этого Стайлз жил, и где Питер Хейл был домогающимся драконом, а он, Стайлз Стилински - святой принцессой. Принцессы должны избегать плохих мальчиков и, боясь в очередной раз напороться на обидные хиханьки, Стайлз долго перекраивал расписание дежурств, чтобы только не сталкиваться в палате со старшим Хейлом. Хейл нашел его сам. Точнее, просто оставил на тумбочке для него книгу. Стайлзу пришлось встретиться с ним специально и возмущенно поинтересоваться: - Ты думаешь, это смешно? Или... романтично? Что я куплюсь на это? Ты ничего другого придумать не смог? Подсунуть мне пошлый томик слезливых стишков, думая, что я такой примитивный и чувствительный? Разжалобить меня решил? Или эта книжонка намекает на твои возвышенные ко мне чувства, которые выражаются через обязательное упоминание чего-то грязного в разговорах??? - едко спросил он Питера, вывалив кучу обвинений и тыча ему в лицо томик сонетов Шекспира. Неимоверно злясь на то, что вместо обычных опасных разговорчиков Питер на этот раз решил отделаться книгой. - Побойся бога, Стайлз, - в притворном ужасе Питер всплеснул шутовским жестом руками, - эта книжонка, как ты выразился, довольно редкое, нет, даже раритетное издание! И я всего лишь хотел сделать тебе приятное, ты же... любитель книг?! Стайлз на минуту заткнулся, косясь на дряхленький переплет, определяя на глаз возраст. Подумав о том, что это действительно приятный подарок. - Плевать мне на ее эксклюзивность, - сварливо буркнул он, не думая расслабляться. - Важнее её содержимое, которое намекает... Питер сделал недоуменное лицо. - Я не припомню, чтобы хоть когда-то выражался иносказательно, Стайлз, и пользовался изысканными намёками, - противным ледяным тоном известил он. - Обычно я предлагаю то, что предлагаю. Хейл помолчал и веско добавил: - Без помощи книг. Это была правда. Стайлз покраснел. - Шекспировское засилье на втором курсе меня доконало, что б ты знал, - немного виновато и невпопад попробовал оправдаться он, стараясь об откровенных предложениях Питера сейчас не думать, и гордо вскинул подбородок, потому что имел право, со своими-то превосходными баллами по поэзии позднего Ренессанса. - Стэнфорд такой консервативный, да? - понятливо покачал головой Хейл. - Но все же в мое время в университете к англичанину относились куда как с большим почтением. - Ты... Ты... - опешил Стайлз, - ты тоже учился в... - ... Стэнфорде, - утвердительно кивнул довольный Питер. - Да. И даже не был ботаном, а совсем наоборот. - Ага, - зло огрызнулся Стайлз, - ты уже в то время был хвастуном и позером. Когда, напомни, это было, в каком веке? - В прошлом, юноша, - услужливо подсказал Хейл и тут же азартно включился в перепалку. - Кстати, я вовсе сейчас не хвастаюсь, а просто уточняю - помимо примерной учебы, я превосходно играл в лакросс и свой последний год был капитаном сборной. И этот всем известный факт зафиксирован в выпускных альбомах моего курса. - Ну и пожалуйста! - с досадой воскликнул Стайлз, не зная, что возразить на такие достижения. - Подумаешь, капитан... А Питер шкодно улыбнулся - с чего бы? - и шлепнув Стайлза раритетной книжкой по плечу, воткнул её прямо ему в руки. - Оставь на столике у кровати, если не захочешь читать, - сказал приказное и удалился из палаты, как победитель. Стайлз чувствовал себя совсем наоборот. Учеником, которого отчитали. А может, хорошим мальчиком, которого - грязного от групповой измены - не стали ни в чем упрекать. - Сволочь, - констатировал он привычно и все дежурство своё, не казнясь больше ничем, игнорируя спящего рядом Дерека, злобно смотрел на книгу, которая ни в чем виновата не была, но предназначение свое выполнила. И если смешная месть Стилински никак ему не удалась, то за удачливого Питера постарался банальный случай - скромно лежащий на краю тумбочки томик в один неловкий момент был задет задницей Стайлза и конечно же хлопнулся на пол, случайно раскрывшись на странице сонета номер сто сорок два. Отличник Стилински, скользнув взглядом по первым строчкам, которые побежали у него в голове дальше наизусть, тихонько взвыл и постарался не разорвать говорящую книжонку на мелкие кусочки. Спасла ее только озвученная раритетность. А вот могло ли что-то спасти самого грешника, Стайлз уже не знал.