1158 и ещё один новый день

                    Питер Хейл держал своё слово, и теперь Стайлз снова был один. Ему казалось - он победил дракона, и так - правильно, а вот цепляться за кого-то - нет. Все равно Питер оказался не таким уж преданным союзником, легко согласившись из жизни Стайлза исчезнуть и заставить его противостоять остальным Хейлам в одиночку. Только кому нужно было это противостояние? Случайности, так его задевшие, были просто случайностями. А личная жизнь никого не касалась. Даже Талии, которая опять-таки, случайно узнала о ней слишком много. Вязкое чувство неловкости между ними, когда они сталкивались у дверей палаты Дерека, все равно никуда не делось. Но сейчас Стайлз не краснел, не опускал голову, и, если еще не мог общаться, как раньше, уже не обвинял Талию в том, что она своим показным презрением вычеркивает его из списков семьи. Стайлз перестал дожидаться звонков и сам позвонил Коре, договорившись встретиться и где-то посидеть. И там, в какой-то модной студенческой забегаловке, был поражен в самое сердце, когда девчонка - взрослая уже, красивая, самостоятельная - разревелась прямо у него на плече, вдруг вспомнив о прежней жизни, в которой была младшей сестренкой Дерека, с детским восторгом посещавшей бейсбольные матчи вместе с братом. Стайлз, утонув в собственных переживаниях, поспешил напомнить себе - каждый из них что-то потерял, не только он. И даже такая малость, как поход на стадион не могла быть смешной или мелкой. Для Коры это тоже что-то значило. Он снова чувствовал, что не один. Он стал улыбаться Эрике, вдруг понимая, что никогда раньше не отвечал на её улыбки. И Эрика уже не ехидничала. Даже обидно, что не ехидничала. - Здравствуй, Стайлз, - приветливо здоровалась с ним она, и Стайлзу снова казалось, что теперь и ей тоже охота погладить его по голове. Он, даже странно, очень любил женщин. Любил их мелодичные голоса, мягкость их образа, не покупаясь на то, что современный мир вынудил их быть жесткими. Стайлз знал - они чудо, и они же - неизбежность мужчин, какими бы эти мужчины не были. Он мудро смирялся с этим знанием еще в юношестве, любя и восхищаясь недосягаемыми богинями, как восхищаются ветром, солнцем, или же океаном, из которого все мы произошли. Эрика была красивой женщиной, Стайлз заметил это будто бы только сейчас. Возможно, так на нее повлиял молчаливый Айзек, которому она все-таки, спустя два года, дала. Они тискались в процедурных, целовались в подсобках и даже наверно трахались в пустующих палатах. Айзек бродил по коридорам после этого привычным аморфным привидением, зато Эрика, как заметил Стайлз, превратилась в богиню. Или же наоборот, очеловечилась. Иначе зачем бы ей вообще было заводить тот откровенный разговор с несчастным Стайлзом? - Эй, мистер Стилински, - окликнула его она уже не в первый раз, намеренно привлекая внимание официальным обращением. - А? - откликнулся Стайлз. Он лежал рядом с Дереком на кровати, деля одну с ним подушку, что явно противоречило правилам, но Эрика почему-то не обратила на этот факт внимания. Зато обратила на другой. - Ты что, даже не будешь фырчать на то, как я тебя только что назвала? - приподняла она бровь. - Эмм... нет, - покачал головой Стайлз, отчаянно припоминая, а что она вообще сказала. - Ладно, - махнула на него рукой Эрика, - просто не думала, что ты так терпеливо выдержишь мое присутствие в палате. - Ты мне не мешаешь, - улыбнулся Стайлз и неожиданно понял - это действительно так. Эрика посмотрела на него странно - ласково, мягко. На этот раз подошла и действительно погладила по голове. - Ты чего? - глупо промямлил Стайлз, краснея, тушуя неловкость отчаянным и грубым: - Чего ты ко мне лезешь? На тебя так член Айзека, что ли, повлиял? Хорошо он им работает, да? Эрика рассмеялась, вместо того, чтобы треснуть нахала по башке. Мельком посмотрела на спящего Дерека и вдруг нахмурилась. - Что? - тревожно спросил Стайлз, чутко читая выражение ее лица. - Почему ты так смотришь? И почему... почему ты вообще ничего мне не говоришь в ответ? Я же тебе только что... Я же нагрубил тебе!!! - Тоже мне, новость, - хмыкнула Эрика, - нагрубил... Можешь еще что-нибудь ляпнуть. - Это с чего такая милость? - хмуро поинтересовался Стайлз. - С того, что ты уже лет сто этого не делал. Эрика улыбнулась, и Стайлз понял, что изменилась не только она, но и он. Что времени прошло много, и все они стали другими. И что Айзеку, этому бледному принцу, с девушкой своей адски повезло. - Ты клевая, знаешь? - сказал он Эрике неожиданный комплимент. - Ага, - легко согласилась она. Зачем-то отвернулась, раскладывая на процедурном столе что-то не очень-то нужное. Вздохнула и присела рядом. - Хотела с тобой поговорить... Стайлз, предчувствуя новую гадость, с мукой посмотрел на нее. - О Дереке? - спросил догадливо. - О Дереке. Стайлз говорить о Дереке не хотел. Он редко приставал с вопросами к врачам, да и давно уже им не верил. Не верил в их прогнозы, руководствуясь собственным наитием, которое пока молчало. Он только сейчас подумал о том, что Эрика, в отличие от врачей, может знать намного больше. Не оттого, что имеет женскую интуицию, а от максимальной приближенности к его любимому полутрупу. Эта сиделка-извращенка, которой мало было вертеть здоровыми мужиками как ей вздумается, и оттого она всячески издевалась над мужиками спящими. Всаживала им клизму и даже не морщилась. Хотя со своим восхитительным третьим, который натягивал ей халат до неприличия туго, могла бы запросто пилить ногти в каком-нибудь крутом офисе. Стайлз вежливо старался не смотреть на красивую грудь, но наполненные сочувствием глаза Эрики пугали. Хотелось снова пошутить про член Айзека, только чтобы не видеть этот взгляд и не слушать, что скажут накрашенные губы. - Скоро все изменится, Стайлз, - сказали они, и уголки их трагично опустились. А Стайлз понял - изменения будут нехорошими. - Понимаешь, - сказала Эрика ему, - я работаю здесь десять лет. Я видела много людей, которые впали в кому. Многие из них до сих пор спят. Стайлз сердито посмотрел на нее, только сейчас подумав, что никогда не спрашивал у опытной Эрики, а сколько таких пациентов проснулись? Вернулись к нормальной жизни? Окончательно, тотально выздоровели? Это былое отсутствие любопытства было таким очевидным его промахом, что он даже немного завис. Эрика поняла сложное выражение его лица абсолютно правильно. - Только один, - тихо сказала она. - Очнулся только один. Ясно. Все было ясно. - Что ты хочешь мне сказать? Говори уже. Что-то плохое? Да? - Ты заметил, каким он худеньким стал? - вместо четкой информации снова задала вопрос Эрика. - Кто? - с недоумением переспросил Стайлз, никак не отождествляя эпитет "худенький" с образом своего брутального накачанного парня. Дерек никогда не был "худеньким". Ни в каком месте. - Дерек стал худеньким, - кивнула на спящего Эрика. - Посмотри. Физиотерапия уже не справляется с атрофией мышц. Массаж тоже. Дерек стремительно теряет мышечную массу. Стайлз скосил глаза на удачно выглянувшую из-под простыни лодыжку Хейла. Она была по-мужски волосатой и... худенькой. Боже, это было так заметно сейчас, что даже удивительно, как не заметил этого Стайлз раньше. - Это... плохо, - не спросил, а скорее констатировал он, а Эрика кивнула. - Я часто прикасаюсь к нему, - прямо сказала она, - ты знаешь. Его общий тонус заметно снизился. Эрекции по утрам стали пропадать. Стайлз глупо вздрогнул, смутившись стыдного термина. - Прости, - извинилась Эрика тут же настолько деликатно, что стало не по себе. - Что. Ты. Хочешь. Мне. Сказать, - выговорил Стайлз раздельно, злясь на этот их разговор, на сочувственные глаза Эрики и ее опущенные уголки губ. - Что возможно, Дереку станет ощутимо хуже. - С чего ты взяла? Откуда тебе-то знать об этом? Ты врач? Ты... достаточно для таких заявлений квалифицирована? - Не сердись, - необидчиво покачала головой Эрика, - я понимаю, что мои слова не могут быть такими же весомыми, как слова специалистов, но... Эрика что-то еще говорила, а Стайлз уже понимал - могут! Слова именно этой девушки могут быть весомыми и правдивыми. Теми, в которые он беспрекословно поверит. - Прости, - извинился он. - Прости и скажи, что хотела сказать. Я слушаю. Она внимательно на него посмотрела. - Хорошо. По моим наблюдениям, такое снижение жизненных сил, какое происходит у Дерека, всегда предшествует изменениям на биохимическом уровне. Скоро ежемесячное обследование. У Дерека, как обычно, возьмут кучу анализов и возможно... они не будут хорошими. Я могу это спрогнозировать. И я не хочу, чтобы ты был неподготовленным к этому и мало что понимал. Потому что врачи... Понимаешь, они мыслят сложными, малопонятными категориями. Вам покажут цифры и ткнут в проценты. Кивнут на кривые энцефалограмм и темные пятна на снимках УЗИ. Вам скажут, что все плохо. Но вы ничего не будете понимать. А это самое трудное - не понимать, что происходит. Стайлз слушал. Он принимал это неожиданное милосердие красивой влюбленной женщины с покорным смирением. - Врачи лечат, - продолжала она. - Когда больных становится слишком много, они лечат тех, кому хуже. Здесь, в нашем отделении, есть некая специфика смены ролей, когда из простых посетителей родственники сами с годами превращаются в пациентов. Только они этого не замечают, настолько медленно и постепенно это происходит. А у врачей просто нет времени и полномочий лечить еще и их. Но им... вам плохо. Больно. Вам тоже нужна помощь. И вам нельзя говорить, что все станет еще хуже. - Так почему ты... - начал Стайлз немного сердито и непонимающе, но Эрика прервала его. - Потому что именно я могу сказать это человеческим языком. Это было просто и правильно, но Стайлз уже порядком устал от психологически трудной для восприятия каши. - И что же ты скажешь? - спросил он бесхитростно. - Что Дерек больше не борется. Он угасает. И дальше будет только хуже, если не произойдет чуда. Может быть я покажусь тебе несколько самонадеянной, пусть так. Но я не хочу, чтобы эти изменения в твоей жизни застали тебя врасплох. Ты... не заслуживаешь новой боли, которая обрушится на тебя снова так внезапно. Стайлз молчал. Смотрел на волоски, которыми пушилась тощая лодыжка Дерека. Потом решительно вскинул глаза на медсестру и попросил ее выйти. Эрика подчинилась, тихо прикрыв за собой дверь. Стайлз рывком сдернул с Хейла простыню и уставился на его обнаженное тело... ...У тела Дерека была масса достоинств. Одно из них - массивность. При небольшом своём росте, Хейл был очень внушителен. Он был эталоном брутальности и соразмерности. Гармония его физических показателей приближалась к идеалу, и в первое время их отношений Стайлз был одержим цифрами и подсчетами. Он был пленен количеством сантиметров, и не только тех, что ниже пояса, но и в остальных местах. Он тискал бицепсы своего парня, кольцуя их тонкими пальцами, и на глаз прикидывал, сколько же там в обхвате. Он обнимал Дерека, чуя косые мышцы пресса, которые совершенно не мешали быть ему узким в талии. Выше её уровня было широко и мощно. Ниже... тоже. Под густой дорожкой волос, между бедер, в черном курчавом кусте скрывался толстый необрезанный член. Стайлз иногда думал, каким же гигантским он мог показаться, если бы Дерек свое меховое великолепие сбрил. Но Дерек игнорировал бритву и только лишь иногда доверял своему бойфренду брить яйца, которые Стайлз благоговейно обхаживал безопасными ножничками. - Мне нравится сосать тебе член, - говорил в процессе он, - и мошонку. Но я не собираюсь жрать волосы. Не-а. - Значит, если я соглашусь на ультракороткий полубокс, сегодня мне перепадет минет? - грубовато шутил Дерек, чуть шире разводя колени. Член его начинал подергиваться от этих игривых разговоров. Стайлз сердито сжимал его основание - не отвлекай меня! - и напряженно кивал, соглашаясь. - И я спущу тебе на язык, - давил Дерек условиями. - Ладно, - скрипуче соглашался опять Стайлз. - И ты проглотишь, - завершал Дерек список своих непомерных требований, и Стайлз зверел. - Нет уж! - А если я тоже, - заманчиво предлагал Дерек и облизывался, - тоже пососу тебе, и ты кончишь мне в рот? Стайлз соглашался. Черт возьми, да у него от одной только мысли о том, что Дерек выдоит его пенис своим ртом и проглотит сперму, вставал член. Процесс обыкновенного бритья переставал быть таковым, превращаясь в грязную прелюдию. Но даже с членом Дерека во рту Стайлз все никак не мог избавиться от навязчивых подсчетов - сколько же сантиметров этой розовой восхитительной плоти сейчас умещается у него в глотке? И сколько уместиться не может? Он знал таких ребят, помешанных на цифрах. Встречался с некоторыми, когда одно время посещал групповые терапии по настоянию своего психолога. И никогда не думал, что будет сам, как дурак, лежать на груди своего парня, который только что кончил, и слушать рваный ритм его сильного сердца, разогнавшегося в секунды оргазма до немыслимых ста девяноста ударов в минуту. Спустя пять лет Стайлз потерянно смотрел на маленький монитор, который мигал малопонятными зеленоватыми и синими огоньками, обозначающими показатели жизнедеятельности Дерека Хейла. Его нынешнее ленивое сердце, например. Которое билось теперь намного медленнее, вдруг поразив Стайлза именно этим, слишком низким, слабым показателем, на который он никогда до этого, все три года, не обращал внимания. Эрика была права - Дерек сдавал. Его сердце тоже сдавало. Даже не так - оно сдавалось. Его ноги исхудали так, что казалось, теперь-то, Стайлз легко сможет закинуть их себе на плечи для... ну, хотя бы просто так. Его живот, расчерченный квадратиками пресса раньше, теперь был впалый и мягкий. А руки в тех местах, где полагалось быть бицепсам, некрасиво обмякли, провисли дряблой кожей, складки которой были похожи на старческие. Дерек стал худеньким. Стайлз видел это теперь отчетливо и ясно. Так же ясно, как увидел и слезы Талии, когда выходила она из кабинета лечащего врача Дерека, после привычного ежемесячного обследования, держа в руках кипу бумаг. Она посмотрела на Стилински беспомощными глазами, и Стайлз понял, что должен подойти и обнять маму Дерека. Что бы она о нем ни думала. Доктор сообщил новости Талии, выдав ей на руки ворох малопонятных анализов. Талия плакала, сидя рядом со Стайлзом. С другого конца города ехала к ним Кора и добиралась через пробки из пригорода Лора. Где-то там, неизвестно где, был Питер, как всегда в последнее время отсутствующий. А Стайлз сидел рядом с мамой своего парня и старался не плакать тоже, держа на коленях тяжелую папку с неутешительными результатами. - Что конкретно сказал врач? Насколько всё... плохо? - спросил он Талию. - Не знаю, Стайлз, - произнесла она, - я ничего не поняла из того, что говорил доктор, хотя он пытался объяснить мне, но... Органы Дерека, всё дело в них... Его легкие. Они не справляются. Скорее всего, потребуется механическая помощь для того, чтобы он смог нормально дышать. Она подняла глаза к потолку и тихо взвыла. - Его подключат к аппарату ИВЛ, Стайлз! Понимаешь? Моего сына... его... Стайлз отстранённо слушал. Будучи подготовленным, он не чувствовал катастрофы. Но Талию было жаль, и Стайлз жалел ее, как никогда не будешь жалеть врага. Потому что она им и не была. Никто из них, кто приходил к Дереку, не был ему соперником. Через два с небольшим года дежурств у его кровати все они стали пациентами этой больницы наравне с Дереком. Возможно, только Питер не казался Стайлзу больным, и поэтому следовало держаться к нему ближе, не отпускать, не разрывать связи с внешним миром, которым для него неожиданно стал старший Хейл. Самый живой на данный момент из всех остальных Хейлов. Конечно, Стайлз понимал, теперь нужно что-то делать, и ложные празднования несуществующих именин тут не помогут. Он не особо удивился, когда Талия позвонила ему и договорилась о встрече в госпитале. Третьим собеседником, естественно, должен был стать врач. Врач-репродуктолог. Они остановились рядом с его кабинетом. Табличка на двери сияла золотом и информировала о чрезвычайно сложной квалификации доктора. - Ты помнишь наш разговор, Стайлз? - спросила Талия дрожащим голосом. - Тот самый, который... Стайлз помнил. Конечно, да. Он молча кивнул. - Ну, вот, - отчего-то раздражаясь, махнула рукой Талия,- я вынуждена снова об этом заговорить. Ты же знаешь, что Дереку хуже. То есть... то есть теперь мы не должны упускать ни одной возможности сделать... Хоть что-то сделать. Талия вздохнула, приготовившись еще что-то Стайлзу объяснять, но тот взял ее за руку и серьезно сказал: - Я не против. Честно. Не нужно ничего говорить. Странно было после этих слов мгновенно ощутить себя взрослым, рассудительным мужчиной, одновременно ловя в отражении какой-то глянцевой панели свой детский испуганный взгляд. Талия, так и не отпустив его руки, потянула Стайлза к кабинету. Ей почему-то было еще страшнее, чем ему. - Добрый день, - вежливо поприветствовал их вставший из-за стола врач, а Стайлз пугливо скосил глаза на разложенные повсюду брошюрки. Сейчас, увидев их, он уже не чувствовал в себе достаточно мужественности. "Детям быть", - бросился в глаза заголовок на одной такой и стало откровенно не по себе. Талия нервничала. Она комкала в руках салфетку и отводила глаза. Щеки ее отчаянно покраснели, когда на вопросительный взгляд доктора она была вынуждена произнести: - Это Стайлз Стилински. Партнер моего сына. Да. Это... он. Врач деликатно улыбнулся и кивнул: - Ясно, миссис Хейл. Значит, вы все-таки решили воспользоваться моим советом. - Да, решила, - дернула плечом Талия, - и мне бы хотелось закончить это побыстрей. То есть... В общем, побыстрей. Стайлз ничего не понимал. Нет, он понял, что Талия совсем недавно встречалась с этим доктором; уже обсуждала с ним возможность сохранить биологический материал Дерека в замороженном виде. Ничего нового. Она, в конце концов, получила его согласие. Два раза. И ей не пристало так нервничать, ей-богу. Жалость, которую испытывал сейчас Стайлз к ней, была странного свойства - обида все еще колола его; за то, как единолично решала все Талия, но все же он был благодарен ей. Что сидел рядом, в кабинете страшного врача и держал за руку. Талия соблюла приличия, сохранила его лицо и представила, как партнера. Иносказательно, она признала, что он - Хейл. - Мистер Стилински, - окликнул задумавшегося Стайлза доктор, - рад познакомиться с вами, и рад, что вы идёте навстречу пожеланиям миссис Хейл, хотя я понимаю, как вам тяжело. Это непростая ситуация в психологическом плане, и вам, должно быть, неловко. Стайлз кивнул, чувствуя неловкость лишь от нехватки информации. А врач продолжил: - Теперь о главном. Я бы мог долго объяснять пользу вашего решения, рассказывать о процессе забора материала и произносить множество умных слов, но делать этого не буду. Скажу проще - донор находится в коме, поэтому у нас всего два пути: простой, естественный и сложный, механический. Может показаться, что процедура пункции, когда пациента вводят в искусственный сон и прокалывают ему яичко с целью забора спермы - это наиболее рациональное решение в нашем случае. Потому что Дерек и так уже спит и достаточно глубоко, чтобы не чувствовать дискомфорта от проникновения инородного тела в свой орган. Но я обсудил этот способ с лечащим врачом и миссис Хейл, и мы согласно решили, что естественный путь извлечения материала будет предпочтительнее. Стайлз глупо хлопал глазами. Пусть доктор и собирался говорить просто и понятно, понятно ему ничего не было. Естественный путь извлечения спермы Дерека был один - секс. Стайлз вряд ли мог представить сейчас ситуацию, в которой этот путь был бы возможен. Если, конечно, отбросить многочисленные его фантазии, в которых они по-прежнему занимались с Дереком любовью. Врач ждал его ответа или какой-то реакции, наверно. Поэтому Стайлз снова важно кивнул. Талия сидела рядом красная и напряженная. - Естественный путь, - продолжил доктор, - возможен даже сейчас, пока у Дерека сохраняется способность к эрекциям... Талия страдальчески поморщилась, а Стайлза залило краской. Теперь они оба сидели красные и смущенные. - Также эрекцию можно вызвать искусственно, - не пощадил их репродуктолог, - и довести это состояние до логического конца. То есть, до семяизвережения. Он торжествующе улыбнулся, добавив, что выплеснувшуюся сперму нужно будет сразу же собрать в специальный стаканчик и быстро доставить в его отделение, где ее мгновенно заморозят. - И это будет самый правильный, то есть естественный и безболезненный способ сбора материала. - Я понял, доктор, - наконец выдавил из себя Стайлз. - Понял. Хотелось пошутить, а есть ли специально обученные люди, которые умеют коматозников доить (вдруг Эрика?), но было совсем не комильфо, так юморить при Талии. Когда он прекрасно понимал, кому отводится почетная роль героя-мастурбатора. - Стайлз, - обратился к нему доктор, - вы, как партнер пациента, могли бы... Талия шумно вздохнула снова и нервно врача перебила: - Таким способом мы не навредим Дереку, Стайлз. Ты... должен согласиться. Ты согласишься? - На... что? - заторможенно спросил он, прекрасно понимая, что у него просят. Прекрасно понимая - если бы не возможность альтернативы, его бы попросту не пригласили ничего решать. Живая, ласковая рука против бездушной хирургической стали, и мама Дерека, и так исколотого иголками, выбирала руку. Всего лишь одну умелую руку, которая привычно приласкает член ее сына и мастерски отдрочит ему. Стайлз посмотрел на ее каменное лицо. Казалось, он вернулся в исходную точку. В состояние недоверия и неосознанной обиды. Даже на Дерека, и вовсе не за то, что тот своей трупной неподвижностью лишил его радостей секса. Это был решаемый вопрос. Были проблемы и посерьезней. Те самые, из-за которых он не имел права официально носить фамилию Хейл. Стайлз не уставал повторять себе, что это пережитки прошлого и вообще - дурная традиция, обмениваться кольцами. Но вот теперь, когда его так легко спихивали на обочину угасающей жизни Дерека, это стало очень весомым фактором. Быть Хейлом или не быть? Стайлз не мог простить Дереку его пятилетнего молчания именно сейчас, хотя все эти пять лет прощал. Даже не обращал внимания, что его мужественный красавец и не думает падать перед ним на колени, протягивая в руке собственное сердце. Дерек доказывал свою любовь верностью и тем, что всегда был рядом. Настолько всегда, что даже когда был далеко, Стайлз все равно чувствовал его присутствие. Может быть оттого, что перед длительной разлукой они всегда трахались до обморока, и Дерек, не слушая возражений, спускал Стайлзу прямо в прямую кишку. Спермы всегда было много, очень много, и Стайлз, сентиментально не подмывающийся после прощального акта, еще целые сутки ощущал, как склизло и мокро между ног, и как, если напрячься, все еще течет из ануса доказательство любви партнера. Иной раз он шел в туалет посреди рабочего дня и вставлял в себя пальцы, размазывая потом по ним белесо-желтоватые следы, специфично пахнущие. Было гадко и одновременно прекрасно осознавать, что частичка любимого мужчины все еще с ним, когда он сам так далеко от Стайлза. И как он мог не задумываться о том, что когда-нибудь их неоформленные никак отношения смогут вот так навредить? Так обидеть Стайлза? Теперь было поздно. Талия Хейл была мамой Дерека, и только она могла решать, какая часть тела мистера Стилински может понадобиться ее сыну для спасения. - Что я должен буду сделать? - спросил он врача, старательно отводя глаза от умоляющего взгляда Талии. - Кхм... - прокашлялся репродуктолог, смущаясь, хотя вот он-то как раз смущаться был не должен. - Ваша задача будет подготовить пациента к семяизвержению. То есть... рукой. Да. Простите, миссис Хейл, сейчас я буду выражаться максимально прямо и просто. Рукой Стайлз простимулирует его пенис. Затем, продолжив стимуляцию, добьется эякуляции, держа наготове стаканчик. Соберет сперму партнера и отнесет в отделение криозаморозки. Указания были просты. Они были слишком понятны для того, чтобы позволить Стайлзу задать хотя бы один дурацкий вопрос, которых было у него на самом деле несколько. "А будут ли ограничения по времени, или я буду должен дрочить своему спящему парню целый день?" "А будет ли совершенно гадким, если при этом я сам накончаю себе в штаны?" "А как вообще оргазмируют коматозники, и как я должен буду понять, что Дерек вот-вот спустит, если он вообще ни на что не реагирует?" Стайлз с отчаянной тоской вспомнил, как хрипло и низко звучал голос его Хейла, которым тот почти всегда предупреждал его: - Кончаю, Стайлз, сейчас, сейчас, вот прямо... сейча-ас... М-м-м... Вспомнил, как иногда его бесили все эти предупреждения. Какого черта, Дерек, хватит мне объявлять о своем оргазме! Думаешь, я не чувствую, как горячая струя твоей спермы бьет мне в кишку? Мысли и воспоминания были грязными, неподобающими моменту. Стайлз покосился на Талию, которая зачем-то пожелала присутствовать при этом деликатном разговоре, вероятно, чтобы не дать Стилински трусливо сбежать. Или же отказаться. - Ты... согласен? - снова спросила она и снова стала тискать ему руку. Возможно, даже ту самую, которой позже он будет дрочить ее сыну член до логического завершения процесса. - Да, - коротко ответил Стайлз, как и должен отвечать взрослый, уверенный в себе мужчина. - Конечно согласен, Талия. Она вздохнула облегченно, вполуха слушая, как доктор назначает день; как говорит, что это будет хороший шанс избежать хирургического вмешательства, которое нежелательно в условиях ухудшающихся показателей. А Стайлз думал о том, что теперь ему нужно поговорить, наконец, с еще одним человеком, органы которого подойдут Хейлам больше, чем его собственные, и один из которых в скором времени примет в себя добытую с потом и кровью сперму его спящего парня.

***

      Стайлз никогда не приходил к Дереку во вторник. Потому что вторник был днем Брейден. Стайлз всегда думал, что ненавидит её. Раньше он ненавидел ее вместе с Эрикой. Сейчас Эрика была окончательно помилована и принята в семью. А Брейден... В общем, она тоже была красивой. Темнокожей, яркой. Очень смущенной, когда в палату, постучавшись, неожиданно заглянул Стайлз. Она вскинула на него свои большие глаза и вздрогнула. А Стайлз зашел внутрь и тихо прикрыл за собой дверь. - Привет, Брейден, - сказал, осознавая с неловкостью, как сложно ему произносить ее имя, которое мысленно он произносил очень много раз. - Привет, Стайлз, - ответила она. - Ты... сегодня дежуришь, да? Я не вовремя? Я думала, что по вторникам ты не можешь... Я могу уйти, если тебе... - Нет! - выкрикнул Стайлз и с испугом посмотрел на ровно дышащего Дерека. - Нет, - повторил уже тише, - не нужно уходить. Я вообще-то к тебе... пришел. Специально. Во вторник. Чтобы... поговорить. Брейден сжалась на кресле, напряженно подняла плечи в защитном жесте. - Я знаю, что тебе наверно не очень приятно, когда я... - начала она, потом сразу же поправилась, - я должна была еще давно поговорить с тобой сама. Не ждать, когда ты придешь и скажешь мне очевидное. Извини. Я могу не приходить больше. Просто я думала, что Дереку... нужно это. Стайлз кивнул. - Нужно, - поспешно подтвердил он. - Поэтому уходить не надо. Разговаривать мы будем о другом. - Ладно, - немного расслабилась Брейден. - О чем? Стайлз ощутил закономерное раздражение, не понимая, зачем сейчас-то уже ломать комедию? Зачем делать вид, будто она ничего не понимает? Снова и снова нагоняя на него поганое предчувствие вселенского заговора, который все эти красивые сильные бабы плетут против него? Стайлз поспешил отмахнуться от некрасивых мыслей и терпеливо объяснил: - Я бы хотел обсудить с тобой ваш разговор с Талией, разве неясно? Брейден смотрела непонимающе. Прекрасно маскируя свою осведомленность, все больше убеждая несчастного Стайлза в том, что он действительно жертва заговора плодовитых женщин, планета которых вертелась от его собственной слишком далеко, чтобы он мог понимать их язык хоть как-либо. - Послушай, Брейден, - рассержено начал он, - ты же наверно знаешь, что Дереку хуже. Что семья страхуется на случай... В общем, они хотят детей. От Дерека. Да. И ты же понимаешь, что я, возможно, самый худший, ха-ха, кандидат на роль роженика. Поэтому не делай вид, будто бы Талия не предлагала тебе, то есть уже не предложила почетную миссию. Извини, что говорю так прямо, прости, прости... Господи, как же это сложно... Стайлз совсем запутался, смутился, понимая, насколько заплутал в словах, фразах и смыслах, а Брейден, сука изворотливая, все смотрела и смотрела непонимающе и удивленно на его красное от мысленных потуг лицо. - Ну что ты смотришь? Что? Ты? Смотришь на меня??? - воскликнул он зло. - Я сам пришел к тебе, потому что меня вынудили! Сначала участвовать в этой процедуре чуть ли не публично, а потом... потом наверняка позволить им... вам, то есть... То есть, дать разрешение на это... это... - На что? - совершенно искренне переспросила его Брейден, явно не понимая ничего. - Я не соображу о чем ты мне говоришь! Стайлз! Она заглядывала в его темные глаза своими темными глазами. Она была совершенно не причастна к тому бреду, что он сейчас нёс. Она не лгала. - Как не понимаешь? - глупо переспросил ее Стайлз. - Почему? - Потому что Талия со мной не разговаривает. Просто мы не настолько... хорошо знакомы, - пожала плечами она. - Мы редко видимся, и у нас не те отношения, чтобы вести какие-то беседы, тем более о внутрисемейных проблемах. Да я с ней и познакомилась только здесь. В госпитале. Уже после аварии... Стайлз хлопал глазами. - Как это? - поинтересовался он. - Так, - просто ответила Брейден. - Но вы же с Дереком... - припомнил он. - Вы же... три года до меня... траха... эмм, встречались. Кажется... Брейден улыбнулась, а Стайлзу показалось, что и она сейчас по-матерински потреплет его по голове. Ревнивца-дурачка такого. - Вот именно, что встречались. Время от времени, - сказала она ему. - Дерек был классный... друг. Да. Он оказал мне в свое время большую услугу. Помог. Потом все стало немного сложнее, но мы никогда не называли то, что между нами было, отношениями. Меня не знакомили с семьей. Я не знала маму Дерека, как знаешь её ты. В общем, мы не были так близки, как были близки вы. Поэтому я не очень понимаю, почему Талия должна была мне что-то сообщить и почему ты так нервничаешь из-за этого. Стайлз, отвернувшись от нее, смотрел на Дерека. На его спокойное красивое лицо. Возможно, немного завидуя ему, которому повезло иметь прекрасного друга. - То есть ты... - тихо сказал он, - ничего не знаешь? Тебе ничего не сказали? Тебе не... предложили стать... кхм... - Кем? - заинтересованно спросила Брейден. - Инкубатором? - Ну... - запнулся Стайлз и закрыл лицо ладонью, так стало ему стыдно. Брейден толкнула его в бок, немного фамильярно и в то же время по-дружески. И Стайлз вдруг понял, почему она нравилась Дереку. И почему теперь тоже никак не могла считаться его врагом. - У Дерека ухудшение всех показателей, - сказал он в лоб. Брейден вздрогнула. - Талия приняла решение заморозить его биологический материал, - продолжил он, осознавая, что эта девушка имеет право знать об этом. - После того, как его заморозят, семья будет искать женщину. Чтобы выносить ребенка моего парня. В общем, как я уже говорил, Хейлы хотят от Дерека детей. Вот. - Понятно, - кивнула Брейден. - Да что тебе понятно-то? - резковато воскликнул Стайлз. - Они же придут к тебе с этой просьбой! Брейден засмеялась, на взгляд Стайлза, совершенно не к месту. - С какой стати? - спросила со смешком она. - Я же сказала тебе, что мы с Дереком теперь друзья. Что с Талией мы не ведем никаких разговоров. - Ну так она тебе скоро скажет об этом, - уже не так уверенно произнес Стайлз. - Не думаю, - покачала головой Брейден. - А если это и случится, я вряд ли соглашусь. Я как-то не планировала заводить в ближайшее время детей. Правда. Это были простые и понятные рассуждения женщины, которая еще слишком молода для любой несвободы, и Стайлз её понимал. Как понимал и то, что теперь все может стать намного хуже. Когда отказавшаяся от идеальной спермы Дерека Брейден будет заменена Талией на какую-то другую, незнакомую Стайлзу женщину, имя которой он даже не будет знать. Это был новый, пугающий кошмар. Это были новые обстоятельства. С мыслями о которых он и вынужден был сосуществовать всю неделю до дня икс. Когда его, облаченного в белый халат со стерильными, отдраенными какой-то химической дрянью руками запустили в палату к Дереку, вымытого Эрикой с особой тщательностью и особенно в области гениталий. Хейлы были кто где, деликатно не присутствуя в этот день в госпитале, и все же Стайлз знал, что они знали. Было стыдно. За свои стерильные ладони, которыми он сейчас обхватывал вялый стерильный член своего парня. В другой руке Стайлз держал баночку. Криотехники уже ждали. И ничего не было сложного в том, чтобы взять и отдрочить любимому мужчине. Ничего не было простого в этом тоже. Смысл действия был искажен, нарушен. Было противно. - Ладно. Ладно, - успокоил себя Стайлз, - давай, Дерек, я же знаю, ты можешь. Можешь угодить своей маме. Сделаем это для нее. Она очень хочет, чтобы ты... жил. Знаешь, как говорят, в своих детях. Живи, Дерек. Я хочу этого тоже. Правда. Он двигал рукой привычно, ровно распределяя под пальцами толстую шкурку крайней плоти, которая никак не хотела отползать прочь, высвобождая налившуюся кровью головку. Член не стоял, был мягким, вялым, безжизненным. Стайлз отставил баночку в сторону, принимаясь массировать Дереку яйца. Они тяжело осели в ладонь, перекатываясь под пальцами. Было приятно держать их в руке, заросшие волосами. Он сразу подумал, как щекотали бы они, эти волоски, ему язык и горло. Собственный член напрягся. Стало стыдно еще больше, за свою логичную вполне эрекцию, за свои дрожащие от возбуждения руки. За слезы свои, которые текли по щекам от мыслей о том, что выдаивая своего парня, он вроде как примиряется с тем, что Дереку уже никогда не проснуться. Под дверью раздались приглушенные голоса, Стайлз сразу узнал знакомые интонации Талии, не очень-то удивляясь тому, что в такой ответственный момент она не смогла быть далеко от своего сына. Стараясь не слышать отвлекающих голосов, он терпеливо мастурбировал Дереку, смаргивая слезы, чтобы не застилали глаза. Это было важнее, чем вслушиваться в разговор под дверью, который становился все напряженнее: - Что ты опять придумала? Зачем заставляешь его делать это? Чем тебя так напугала процедура пункции? - раздраженно спрашивал мужской голос. - Что за чушь - гонять Дереку шкурку рукой несчастного мальчишки? - Не выражайся так! - шипел голос женский. - Ты можешь быть... не таким прямолинейным, черт тебя возьми!!! - Я могу быть только таким, ты знаешь. Только так и надо, особенно сейчас, когда ты заставила его проходить через это! Тебе не жалко его? Просить о столь стыдной, но бесполезной услуге? Ему же... больно! Поэтому нужно было отправить Дерека на пункцию, которая ему уже все равно не навредит! Потому что... Господи, Талия! Он же в глубокой коме! Надо думать больше о тех, кто рядом! О... - О живых, ты хотел сказать? Да? - закричала, не стесняясь, она. - О тех, кто выжил? А мой сын - нет? - Талия, постой... - Мой сын жив!!! Жив!!! Сволочь, как можешь ты так говорить о нем! Как можешь ты защищать этого выжившего... Этого мальчишку! Которого ты сам хочешь!!! Хочешь, не отпирайся!!! И ты посмел советовать мне... - Талия зарыдала, уткнувшись куда-то, возможно, в чье-то подставленное плечо. - Перестань, - глухо сказал мужской голос. - Перестань говорить то, о чем потом пожалеешь. Я не защищаю его, я хочу, чтобы ты оставалась той доброй и справедливой женщиной, которую я знаю. Талия что-то горько прошептала, Стайлз не расслышал, только сейчас понимая, что сидит он неподвижно и напряженно слушает. - Не нужно было вообще делать этого, - не очень уверенно сказал мужчина. - Или, в конце концов, не настаивать на этом способе. Мальчишка и так уже выдохся от ожидания. Хороший, правильный мальчишка, которого любил твой сын... На этих, отчетливо прозвучавших словах, Стайлз поднял голову, смотря сквозь дверь и слушая этот знакомый, успокаивающий голос. Стиснув член Дерека в кулаке, совершенно официально прикасаясь сейчас к нему и уже понимая, что никакой эрекции не будет. Не будет спермы. Не будет от него, Стайлза Стилински, такого правильного, вообще никакой пользы. Захотелось тоже уткнуться куда-то лбом, спрятаться от мира, и Стайлз безвольно уронил голову на бедро Дерека. Сидел так, не выпуская из захвата чужого пениса, и просто плакал. Он не заметил, как кто-то открыл дверь, подошел, встал за спиной и обхватил рукой его плечи, другой накрывая мастурбирующую ладонь. Знакомый аромат волной окутал, оплел, заставив вздохнуть всей грудью, и стало тепло. Стыд ушел, хотя стыдиться было нужно. Стайлз молча поднял голову, тупо смотря, как поверх его руки лежит рука чужая - загорелая кисть, поблескивающая золотистыми волосками. Из двойного обхвата выглядывает пенис Дерека - вялый, неэрегированный, а голос Питера тихо говорит на ухо: - Всё. Стайлз, всё. Не нужно. Отпусти его член. Эрекции нет. И не будет. Пусть сделают пункцию, возьмут сперму через прокол и заморозят ее. Тебе не нужно больше стараться. Отдохни. У Стайлза было много развратных фантазий и, казалось, что это и есть одна из них, причем самая горячая - дрочить член парня с кем-то вместе. Ласкать пальцами, переплетенными с чужими, чей-то чужой хуй. Хуй Дерека. Пальцами Питера. Он стиснул коленки, потому что его снова накрыло волной необузданного вожделения. Только вот эта непозволительная сейчас эрекция была абсолютно не к месту. Мир исказился, сжавшись до пульсирующий точки между ног Стайлза. Питер невольно опустил взгляд именно туда. И стало стыдно настолько, что Стайлз застонал. - Господи, - зло прошипел Питер, - да перестань ты смущаться своего вставшего члена, мальчик! Не смей стыдиться хотя бы этого! Все хорошо, слышишь? Все... нормально. Нормально ничего не было. Не-а. Но Стайлз от этого окрика внезапно успокоился. Он... собрался. Вспомнил, что обещал Талии - молча, без слов - быть мужчиной. Поэтому повернулся, сталкиваясь наконец взглядом с синими глазами Хейла. - Привет, Питер, - сказал, не думая о том, как секунду назад они оба держали руки на члене Дерека; не имея возможности оценить, насколько эротично этот двойной захват выглядел. - Привет, привет, - ответил Хейл с улыбкой. - Давно не виделись. Стайлз кивнул согласно, и ему показалось, что не виделись они не давно, а целую вечность. Сразу стало спокойно. От мысли, что выдуманная им битва с несуществующим драконом окончена, а вынужденная семимесячная разлука аннулирована. - Я рад, что ты вернулся, - сказал он Питеру искренне. - А я никуда и не уезжал, - проинформировал тот. - Мы просто не пересекались. Дела, знаешь...