В плену

— Предать нас только из-за какой-то девки, потому что ты один раз переспал с ней... Не слишком ли, Чонгук? — испепеляющим взглядом Тэхён смотрит исподлобья, и хмурится, не понимая, что вдруг случилось. А Чонгук же, всего лишь сидит напротив, задумчиво протирая подбородок рукой, и ждёт, ведь с минуты на минуту должен прийти хозяин. — Предлагаешь, нам стоило продать ни в чём невиновную девушку этому тирану? Да он же может даже зарезать её, и по кускам отправить её жениху, если учесть его ненависть к Чимину! — Чонгук морщится, ибо ему не очень приятно думать о том, что могло бы случиться с Лисой, если они, всё-таки, продали бы её Намджуну. — Нам-то какое до неё дело? М? Она наша семья? Друг? Нет, Чонгук, она нам никто! Мы бы просто взяли деньги и свалили отсюда ко всем чертям! — не выдерживает Дженни, и ударяет стол рукой, потому что не понимает всей этой жертвы, что принёс Чонгук ради незнакомки. А Намджун? Да он же напросто убьёт всех их, если узнает, что они отпустили саму невесту Чимина! — Да я полюбил её, чёрт возьми! — тоже повышает Чонгук голос, отчего за столом наступает молчание. Тэхён хмыкает, и качает головой, осуждая выбор друга, а Дженни же, закатывает глаза, шумно вздыхая, и в глубине души поражаясь тому, что Чонгук смог хоть кого-то полюбить. Любовь это всего лишь лишняя проблема в жизни — говорил он ещё неделю тому назад. — Надеюсь, ты понимаешь всю опасность этой ситуации, — наконец сдаётся Тэхён, поняв, что уже поздно что-то менять — Лиса, наверное, уже добралась до дома. И от этого, становится как-то страшно, как бы Тэхёну не было стыдно это признать. Дженни тоже боится, ведь в любую секунду в эту дверь может зайти господин Манобан и Чимин с людьми, если Лиса сдаст их, ну или же, Намджун, который по-любому не спустит эту ошибку Чонгука с их рук. Короче говоря, они в полном тупике. — Не волнуйся, хён, я возьму всю ответственность на себя, — уверенно говорит Чонгук, ведь он и вправду, никогда не хотел причинить вред своему, почти что, брату и сестре. Да и влюбиться он тоже особо как-то не планировал, и, тем более, не предугадал, что может совершить настолько безумный и рискованный поступок ради какой-то девушки. Но Лалиса будто околдовала его, словно ведьма, и заманила в свои сети за три дня. С первой встречи он запомнил её большие, полные блеска от страха глаза, её фарфоровую кожу, к которой хотелось всё время прикасаться, её пухлые губы, которых он, всё-таки, не сдержался и осмелился поцеловать, и даже не один раз. Его потянуло к ней. Это было так странно — весь день думать о ней, сгорать от желании заполучить, всё время смотреть в её сторону и хотеть слышать её голос. Он влюбился в неё, словно одержимый, и ему было стыдно от одной мысли того, что в скором времени она принадлежала бы Намджуну. Что он собственноручно отдал бы её в лапы монстра. Неожиданно, дверь сзади хлопает, прерывая их всех от мыслей, и они оборачиваются, замирая на местах. — Давно не виделись, — хищная улыбка украшает лицо хозяина, глаза сверкают от нетерпения увидеть свою добычу, и вынуждают троих молодых людей за столом тут же подняться. Дженни, увидев до боли неприятного ей человека, по-старой привычке прячется за спиной стоящего рядом Тэхёна — в детстве она так часто делала, ибо до жути боялась своего хозяина. Тэхён же, хмурится, невольно делая шаг назад, ибо Ким Намджун одним своим присутствием давит — только Чонгук остаётся стоять на месте, ничуть не боясь. Намджун терпеть не мог этот его наглый характер, говоря, что излишняя храбрость до добра не приводит. — Ага, — бурчит Тэхён, и незаметно хватается за свой кинжал, когда следом за Намджуном заходят ещё несколько людей. Глупый-глупый Чонгук. Во что он вообще вляпал их ради какой-то аристократки? — Ну и? Где Лалиса Манобан? — оглядывается Намджун, глазами ища свой "товар", и проходит в трактир, по-хозяйски усевшись на стул напротив троих свой подопечных. Кивком он указывает на стоящего сзади Хосока, чтобы он с парнями обыскал трактир, а потом вновь переводит взгляд на Чонгука, Тэхёна, и Дженни. Уголки губ приподнимаются, когда он видит, как последняя прячется за спиной Тэхёна, будто бы он защитит. Глупая девчонка, всё ещё не осмелела. — Её нет, — ответ Чонгука вынуждает его убрать ухмылку с лица и непонимающе изогнуть брови. — Шутишь? — Оказывается, мы перепутали Лалису Манобан с другой девушкой. Это была не она, — с ходу придумывает Тэхён, влезая в их разговор, ибо да, он не хочет, что и Чонгук пострадал в этой ситуации и принял весь удар на себя. Чонгук же, в конце концов, его младший брат — он поклялся его защищать. — Ты думаешь, что я поверю в это? — Намджун некоторое время молчит, обдумывая недавно сказанные слова, а потом заливается каким-то безумным смехом. — Где, чёрт возьми, то, ради чего я пришёл?! — резко меняется он в лице, рычит, и, не сдержавшись, поднимается с места, за два шага приблизившись к Тэхёну вплотную и схватив его за горло. Дженни от этого вскрикивает и отступает назад, умоляющим взглядом прося Чонгука что-то сделать. Тэхён не должен пострадать по его вине. — Говорю же, её нет, — Тэхён отвечает уже раздражённо, хотя в глубине души всё же нервничает, и любой другой человек на его месте уже давно умер бы от страха, ведь сам Ким Намджун злится и чуть ли не душит его. И хочет бы Тэхён уже поднять свой кинжал и сделать необдуманный поступок, даже не беря во внимание, что людей у Намджуна много, и, само собой, после смерти хозяина они с цепи сорвутся и убьют всех их, как слышится голос Чонгука: — Я отпустил её, — и тут же рука Намджуна разжимается, отпускает Тэхёна, прямо так же, как Тэхён отпускает свой кинжал, наконец поняв глупость своего ещё не совершённого поступка. — Они тут не причём, — Чонгук смотрит как-то спокойно, заставляя Намджуна разозлиться ещё больше. — И почему же ты её отпустил? — делает он медленные шаги в сторону Чонгука и спрашивает чересчур спокойным, тихим голосом — беда, потому что все находящиеся в трактире знают, что означает такое поведение хозяина. Внутри Ким Намджуна сейчас кипит ярость, которая вот-вот вырвется наружу. — Потому что полюбил. Ты же сам говорил нам, что нужно защищать любимых любой ценой, — Дженни с Тэхёном уже бояться за Чонгука начинают, с опаской глядя, и проклиная его за тупость. Неужели он не понимает, что ситуация совсем не подходит для проявления храбрости? — Хм, да, говорил, — хмыкает Намджун, останавливаясь напротив Чонгука, и как-то "по-дружески" стряхивая с его плеча невидимую пыль. Нравится ему этот парнишка — понимает, что говорит, не врёт и не боится. Только жаль, что такие слишком рано умирают. — А ещё я говорил, что не стоит переходить дорогу Ким Намджуну, даже если на кону стоят эти "любимые". А ты перешёл, — заключает он, склонив голову набок, и смотрит таким взглядом, от которого даже Чонгуку становится не по себе. — Ты предал меня, Чонгук, — тихо добавляет, и да, эти слова тяжело Намджуну даются. Как бы там не было, этих троих он сам воспитывал, приютил, когда им было всего по шесть-семь лет, начал учить убивать, красть, и зарабатывать деньги. Из-за него эти дети встали на ноги и поняли, какая она — жестокая жизнь, в которой нужно уметь выживать. А сейчас, в благодарность, Чонгук предал его ради какой-то девчонки? Намджун не простит это. Никогда. — Но она же не виновата ни в чём! Почему она должна была расплатиться за грехи Пак Чимина? — хмурится Чонгук, пропуская его недавние слова мимо ушей. Да, он и без того понимает, что предал своего хозяина. Но он ничуть не жалеет. Он жалел бы, если бы отдал этому монстру Лису, жалел бы, каждое мгновение вспоминая её и выть хотя от того, что она мертва по их вине. Намджун убил бы её, мучая. Чонгук уверен. — Невиновна? Ох, Чонгук, а знаешь... они тоже были невиновны, — как-то горестно ухмыляется он, и все находящиеся тут замирают на месте, потому что прекрасно знают, о ком говорит их хозяин. — Суён за свою жизнь даже мухи не обижала. А малышка Мия... — голос Намджуна дрожит, а в горле появляется большой ком, когда он вспоминает свою некогда любимую жену и дочь. — Ей было всего три года, но он всё равно убил их из-за какого-то никчёмного долга. И ты говоришь мне про виновность и невиновность? — прищуривается он, всеми силами стараясь взять себя в руки и не показаться слабым, но не получается, потому что каждый раз, когда он вспоминает свою семью, в душе появляется сильная тоска. — Какая, к чёрту, невиновность, Чонгук?! Почему моя семья должна была расплатиться за мой долг, а эта Лалиса не должна?! — повышает он голос, хватая за воротник Чонгука и приблизив, смотря яростно в его глаза. Чонгук на секунду теряется, не зная, что ответить, ведь и вправду, семья хозяина тоже была ни в чем не причастна, но всё равно их зверски убили люди Чимина из-за невыплаченного долга. Но... нет. Это ведь не значит, что Лиса тоже должна умереть. Чонгук не позволит. Намджун четыре года назад не смог защитить своих любимых, но Чонгук защитит. — А если... А если она не будет в будущем носить фамилию «Пак», то ты отстанешь от неё? К семье Манобан, у тебя, вроде, нет претензий, да? — спрашивает он, сразу же ловя на себя удивлённые взгляды Тэхёна с Дженни, и не понимающий Намджуна. — К чему ты клонишь? — хмурится Намджун, пытаясь понять ход его мыслей и задумывается над его словами. Да вроде... У него нет претензий к Манобанам. А Лалису он хочет убить лишь из-за того, что она невеста Пак Чимина. Не более. — К тому, что Лиса не станет женой Пак Чимина. Никогда.