В тени Железного Трона

      Разговор с матерью Барры оставил неприятный осадок, пусть лорд Эддард и дал обещание позаботиться о внебрачной дочери короля. Спускаясь по лестнице, десница спрашивал себя, сколько ещё таких малышей в других борделях и заботился ли Роберт хоть о ком-то кроме Мии и Эдрика. Почему-то ему вспомнился принц Рейгар и Старк задумался, ходил ли он в бордели. Если и ходил, то нечасто.       Лианна боялась, что Роберт будет изменять ей, но она умерла прежде, чем тот накинул ей на плечи олений плащ и молодой король женился на дочери лорда Тайвина по совету Джона Аррена. Счастья этот брак никому не принёс, пусть и был отмечен тремя детьми, золотоволосыми и зеленоглазыми, как их мать. Эддард не знал, смог бы Роберт сделать счастливой Лианну, но король до сих пор любил ее…       В гостевой комнате борделя Старк застал Мизинца беседующим по-летнийски с высокой и элегантной черноволосой женщиной, одетой в расшитый яркими перьями наряд. У очага Кейн играл в фанты с пышнотелой девицей с соломенными волосами. Он уже проиграл перевязь и один из сапогов, а шлюха только распустила корсаж своего платья. Джори Кассель, капитан гвардии десницы, стоял у окна, за которым накрапывал дождь, с благодушной улыбкой наблюдая за ними.        — Пора уходить. Мои дела здесь окончены, — громко произнёс лорд Эддард, прервав веселье своих гвардейцев. Кейн спешно стал собираться.        — Как будет угодно, милорд, — сказал Джори. — Я помогу Кейну привести лошадей.       Он вышел за дверь, а Эддард вынужден был ждать, когда лорд Петир распрощается с хозяйкой борделя. Тот церемонно поцеловал руку летнийке и шепнул ей что-то на певучем наречии ее островов, отчего чернокожая женщина расхохоталась.        — Ваши дела, — усмехнулся Мизинец, повернувшись к Неду. — Или все же дела его милости? Говорят, десница видит сны короля, распоряжается голосом короля и сокрушает врагов государства мечом короля. Значит ли это, что ваше мужское достоинство можно приравнять к королевскому?        — Милорд, — резко оборвал его Старк. — Конечно, я благодарен вам за помощь, без вас мои люди не нашли бы этот бордель и за год, но все же эти шутки неуместны…        — Лютоволк зверь лютый, — посерьезнел Бейлиш. — Ну, раз так, то лучше поторопиться. Чем быстрее мы вернёмся в Красный Замок, тем лучше…или вам будет угодно переждать дождь в заведении Катайи?        — Не угодно, — проворчал Старк, идя по двору такими широкими шагами, что коротышка Петир вынужден был едва ли не бежать. Расположение Эддарда не улучшило то, что из ворот конюшни, откуда Джори и Кейн выводили коней выглядывала полуголая шлюха с распущенными волосами. За последнее время Нед бывал в борделях чаще, чем когда-либо и Старка это не радовало, в отличии от его гвардейцев.       Боги суровы к бастардам и Джон Сноу был живым напоминаним этого безрадостного факта. Юноша в детстве мечтал стать дозорным, но поездка с Беном на юг заставила его переменить решение и вступить в ряды Золотых Плащей. После Эддард имел долгий разговор с младшим братом, но у него остались подозрения, что отправляясь ко двору с благой целью попросить у короля помощи для Стены, Бен уже все знал заранее. Теперь юноша был сержантом стражи и выглядел вполне довольным своей судьбой.       И Нед не мог отрицать опасений бастарда, когда тот вечером привёл испачканную Арью и рассказал, что она оказалась в подземелье из-за очередного странного задания Сирио Форела. Юноша сказал, что просто чудо, что девочка добралась до ворот Красного Замка целой и невредимой и Старк был с этим согласен. Пожалуй, нанять браавосийца было неудачной затеей. Неудачной и опасной.        — Возвращаемся в замок, милорд? — спросил Джори, подводя Старку коня. Эддард кивнул капитану и вскочил в седло, Мизинец последовал его примеру. Вскоре они уже ехали под теплым летним дождем по ночным улицам, а гвардейцы в серых плащах следовали за ними, слегка приотстав.        — Лорд Бейлиш, что вы знаете о бастардах короля Роберта? — спросил Эддард Бейлиша.        — Что они у его милости есть и их больше, чем у вас, милорд, — белозубо улыбнулся мастер над монетой. Даже дождь не мог испортить приподнятое настроение Мизинца. — Ах да, ни один из них не служит в Золотых Плащах ни капитаном, ни сержантом, ни простым стражником.        — Сколько же их? — не отступал десница.       Мизинец равнодушно пожал плечами, позволив ручейкам дождевой воды проникнуть под свой плащ.        — Какая разница, — заметил он. — Если не стеснять себя в количестве женщин, кто-то да одарит подарком, а его милость не грешил умеренностью. Я знаю о том, что он признал мальчика от девицы Флорент, его он зачал в день свадьбы Станниса. Ещё я слыхал о близнецах, рожденных служанкой в Утесе Кастерли, но королева позаботилась, чтобы они отправились к Неведомому. Слишком уж болезненный укол самолюбию Ланнистеров, да ещё в их собственном замке…       Эддард поморщился. Подобные басни недоброжелатели могли бы рассказать о любом великом доме, Он мог допустить, что Серсея пошла бы на подобное, но разве Роберт допустил бы такое…и тут ему вспомнился кинжал убийцы, который доставил ему сир Родрик. Славный старик был сам не свой от горя, но страшнее было то, что рыцарь поведал. А теперь ещё Мизинец говорит, что кинжал принадлежал Бесу.       Старк мог бы позволить себе бросить знак десницы на стол и хлопнуть дверью в Палате Малого Совета, жди его дома Кет и Бран, но они мертвы и если он оставит столицу, их смерти будут неотмщенными, как и смерть Джона Аррена. Поэтому он сдержал свой гнев и позволил Роберту открыть охоту на детей Эйриса. Никто кроме сира Барристана его не поддержал и Эддард оставил этот грех на совести короля.        — Почему же Джон Аррен так интересовался бастардами короля? — этот вопрос не давал покоя Неду.        — Должно быть, его милость распорядился позаботиться о своих детях и десница этим и занимался, — пожал мокрыми плечами мастер над монетой. — Это первое, что приходит мне в голову.        — Все не так просто, иначе бы его не убили, — возразил северянин.        — Уж точно не за то, что лорд Аррен установил, что король ходит по шлюхам и портит рыбачьих дочек, — хохотнул Мизинец, надвигая капюшон плаща себе на лоб. — Иначе стоило бы предать мечу всякого, кто объявит, что солнце встаёт на востоке.       Крыть было нечем и до ворот Красного Замка они доехали молча, успев вымокнуть так, будто они переплывали вплавь Черноводную. В голове Эддарда всю дорогу вертелась какая-то мысль, но он никак не мог ее ухватить.