В тени Железного Трона

       — Я привёл лорда Старка, ваша милость, — доложил сир Ричард Хорп, пропуская в кабинет короля северянина. Доспехи и плащ рыцаря сияли белизной, Хорп был одним из четверки новых королевских гвардейцев и лорд Эддард видел в этом подтверждение, что Станнис доверяет им больше, чем оставшимся в живых телохранителям Роберта.        — Оставьте нас, сир, — бросил король. Белый рыцарь поклонился и вышел. По знаку Станниса, северянин сел за дубовый стол, который мог помнить ещё времена Эйгона Невероятного.        Садясь в массивное кресло красного дерева, Старк вновь подивился, как мало походили братья друг на друга. Станнис был худ, жилист и будучи ровесником Неда, почти облысел, лишь иссиня-черные бакенбарды обрамляли лицо, спускаясь с тяжёлой квадратной челюсти, да остатки волос окаймляли темя, точно тень короны.       В полотняной рубахе, кожаном колете, бриджах немаркой бурой шерсти и мягких сапогах он походил скорее на небогатого ленного рыцаря, чем на правителя Вестероса.       — Проклятье, похоже война может начаться раньше, чем закончится подготовка моей коронации, - проворчал король.        — Значит, она неизбежна, государь? — тихо спросил Старк.        — Если лорд Тайвин будет упорствовать, то да, — произнёс Станнис. — Роберт слишком многих прощал и слишком на многое смотрел сквозь пальцы. После смерти Джона Аррена львы осмелели ещё больше. Никогда бы не подумал, что буду благодарить Ренли, но без его действий произошла бы узурпация. Без Ренли и вашего незаконнорожденного сына, капитана Сноу.        — Государь, — откашлялся лорд Эддард. — Я…        — Вы же своими молчанием и медлительностью отправили Роберта в могилу и едва не посадили на трон Джоффри, — резко прервал северянина Станнис. — С Ланнистерами нельзя шутить, лорд Старк.        — Ни я, ни дом Талли не причастны к случившемуся с Тирионом Ланннистером, — твёрдо сказал северянин. — Если вы сомневаетесь в моих словах, то…        — Я знаю, что вы не лжете, как вы знаете, что на моих руках нет крови…тех детей, — раздраженно ответил король. — Так или иначе, лорд Тайвин должен был воззвать к королевскому правосудию, а не отправлять Григора Клигана сжигать деревни и убивать крестьян. И это началось ещё при жизни Роберта. Более подозрительный человек сказал бы, что Ланнистеры были уверены заранее, что им все сойдет с рук.        — Но не вы, светлейший, — утвердительно сказал Старк. Станнис помолчал, прежде чем отметить.        — Лансель заявил, что королева заставила его подменить бурдюки с вином, — сказал король, чуть слышно скрипнув зубами. — Впрочем, Клейтону Саггсу случалось разговорить и более упрямых. Слова — ветер, но сожженные деревни и трупы реальны. Ренли, те речные рыцари, которых послал ваш шурин, коронные лорды…все они рвутся в бой.        — Прежде я слышал, что лорд Станнис самый справедливый человек Вестероса, — Старк взглянул в глаза Баратеона. — Я надеялся, что смогу сказать тоже самое о короле Станнисе.        — Не льстите мне, — мрачно огрызнулся король. — Я даю Тайвину Ланнистеру шанс избежать войны, но не больше. Гордость этого человека столь велика, что этого может оказаться мало. Похоже, он забывает, что уже давно не является десницей, который больший хозяин Вестероса, чем сам король.        — Ваша милость, как вы собираетесь поступить с Мирцеллой?        — Девочка будет жить, она уже достаточно взрослая, чтобы стать послушницей, — с отвращением сказал Станнис. — Довольны? Ее братья мёртвые для меня куда опаснее живых, до моего последнего часа люди будут шептаться о том, что я извел детей своего брата, желая заполучить трон. Скажи им, что я вселился в кабана и убил Роберта, они поверят и этому.       Как бы не безумно это звучало, в словах короля была горькая правда. В столице ложь рядилась в одежды правды, благородство стоило дешевле медяка, а полагаться нельзя было даже на того, кто называет тебя своим отцом. Роберта народ и знать любили, как любили и Ренли, про Станниса же говорили, что его уважали, но это не одно и тоже.       Но при Роберте ли, при Станнисе ли, Старк с отчаянием понимал свою беспомощность. Знак десницы, делавший его вторым человеком в королевстве, давал куда меньше власти, чем думала несчастная Кет. Пока Станнис ещё не отправил его в отставку, но дело не за горами. Если лорд Тайвин откажется от своих мятежных замыслов, то северянин в тот же день покинет столицу.       Когда Роберт диктовал завещание, Эддард Старк надеялся избежать кровопролития, но вышло даже хуже, чем он боялся. Серсею Ланнистер обезглавили у ворот Красного Замка, в котором до этого лорд Ренли устроил побоище, обманом втравив в это Джона, а тот втянул в это дело Джори. С прибытием с Драконьего Камня среднего Баратеона Старк понял, что имел в виду Роберт, говоря о брате.       Судя Серсею, Станнис действововал по-закону, но Мизинец был прав — снисхождение новый король считал слабостью. Родись он севернее Перешейка, Станнис лично обезглавил бы дочь лорда Тайвина, но для южанина такие дела забота палача. Город был полон верными королю моряками, воинами с Драконьего Камня и людьми тресковых лордов, Селтигар и Веларион вошли в Малый Совет.       Роберт почти не посещал Малый Совет и передоверял дела советникам, Станнис же был выкован из другого металла. Старк сомневался, что Селиса имела на мужа хоть какое-то влияние, во всяком случае не то, какое имела на Роберта Серсея. Вероятно, Мизинец и Варис знали, что делали, когда бежали из столицы, не дожидаясь вступления Станниса в Красный Замок. Пицель остался, но походил на тень себя прежнего,       А потом настал день, когда сыновей Серсеи нашли мертвыми в их камерах, куда король велел их перевести из Твердыни Мейгора. Кто-то отравил их, причём охрана так и не заподозрили неладное до момента действия отравы. Долгое Прощание, так назвал этот яд Пицель. После этого события Старк забеспокоился по-настоящему.       Король говорил о поиске убийц и наказании для тюремщиков, а Старку вспоминались маленькие тела в алых плащах, лежащие у Железного Трона. Никто не приносил трупы сыновей Серсеи в тронный зал, никто не заворачивал их останки в плащи домашней гвардии Баратеонов, но лорд Эддард ничего не мог с собой поделать. Если боги все видят, то почему за грехи безумцев так часто расплачиваются невинные?       Станнис прежде не казался ему человеком, способным перешагнуть через трупы детей и вести себя так, как будто он не причастен к их гибели, но либо король искусный лицедей, либо…либо кому-то еще понадобилось отравить бастардов. Роберт гремел про то, что половина лордов мечтает о его смерти, желая восстановить старую династию. Какая-то доля истины в его словах была. У Баратеонов хватало врагов.       Шепотки никуда не денутся и кровь детей вновь пролилась. Мирцелла жива, однако ее шансы получить трон были бы невелики, даже не будь сомнений в ее происхождении. Старк коснулся было серебряной броши в виде сжатой в кулак руки, но тут же одумался. Станнису не было особой нужды травить мальчиков так, бросая подозрения на себя. Равно как глупо отправлять убийцу с слишком приметным кинжалом.       Если так, то за смертями Кет и Брана, Джоффри и Томмена, может стоять один и тот же человек. Лорд Эддард желал бы взглянуть ему в глаза, но с таким же успехом он мог бы мечтать о домике в Валирии. Покидая покои короля, Старк подумал, что другого такого бессильного десницы не видывал свет. Он хотел отомстить, сначала убийцам своего воспитателя, потом жены и сына, но не смог уберечь лучшего друга. И у него остался долг перед Джоном..       Когда-то давно, кажется, не четыре года, а целый век назад, он обещал Джону, что расскажет про его мать. Старая тайна, которую Нед уже устал хранить, не может таиться вечно. В конце-концов, чем Старк лучше тогда всех этих лжецов, которые окружили его в Красном Замке. Но он все же колебался. Здесь слишком много чужих ушей и охотников за чужими секретами. Прошло семнадцать лет, много и вместе с тем слишком мало...