В тени Железного Трона

      Хелдон, обернувший лицо шелтым шерстяным шарфом, бубнил, что каменных людей терзает голод, а Яндри и Изилла травили старые ройнарские байки. Эйгон лишь посмеивался, Лемора тихо молилась, а облачившийся в кольчугу и вареную кожу Джон Коннингтон, привыкший откликаться на прозвище Грифф, лишь морщился, прохаживаясь по палубе. Наконец он не выдержал и велел спутникам немного помолчать.       Тревога оказалась ложной, всего-то очередная черепаха-костохряст, но раздражавшая его болтовня наконец смолкла и слава Семерым. Они проплывали мимо развалин Кройяна и надо было следить, чтобы лодка не вылетела на берег. Изилла стояла у руля, а Утка и Яндри вместе с Эйгоном работали шестами, чтобы их плаванье не закончилось среди замшелых башен и колонн древнего города.       Фонарь на идущем навстречу корабле вновь заставил его насторожиться, но это оказалась торговая посудина из Волантиса, ведущая в верховья груз кружева, полотно, вино и пряности. Волантийские корабельщики перебросились несколькими фразами с «Робкой Девой», после чего скрылись в тумане, следуя на север, к Кинжальному озеру.       Вскоре Коннингтон мог различить сквозь туман огни. Он знал, что это означает. Огни Моста Мечты, изгнанник проклинал бы их, если бы они не предупреждали его о том, что прямо по курсу самая большая угроза после пиратов Кинжального. Многие считали, что как раз это и была самая большая опасность для плаванья по реке.       Мост Мечты…чудо ройнарских зодчих ныне внушало ужас в сердца всех, кто проходил мимо Горестей. Бледные арки тянутся от Дворца Горя на западный берег, половина уже обвалилась под тяжестью времени. На мосту горели фонари и Коннингтон мог разглядеть фигуры каменных людей, единственные, кто населяет заброшенную столицу Гарина Великого.       Былая жемчужина ройнарских городов превратилась в приют больных серой хворью, проклятое место, проклинаемое всеми речными капитанами. Не будь торговля по Ройне столь выгодной, развалины Крояна перестали бы посещать. В Вольных Городах мечты о барышах придавал слишком большую доблесть людям. Так что капитаны продолжали совершать свои рейсы и галеи с товарами сновали вверх и вниз по реке.        Триархи Волантиса трижды в год слали галею с провизией к Горестям, чтобы сделать их обитателей не столь свирепыми, но проку из этого было немного. Туманы, густые, точно молоко, делали плаванье в этих водах опасным, а риск получить на борт несколько каменных людей страшил едва ли не больше, чем все речные пираты, вместе взятые...       Коннингтон обнажил меч. Привычная тяжесть стали успокаивала. Отсечь клинком руку он может и у «каменного». Шесты в руках остальных мужчин на палубе тоже были неплохим оружием от нежданных гостей. Изгнанник беззвучно выругался. В юности все чувствуют себя бессмертными, но он был лучшего мнения о принце. Похоже, его наставления и уроки Хелдона не достигли нужной цели.        — Зажигайте факела, а ты, парень, уходи с Леморой в ее каюту, — отрывисто сказал лорд-изгнанник.        — Лемора сама найдёт себе дорогу, я останусь, — заупрямился Эйгон. — Изилла не уходит и Хелдон тоже.        — Мы поклялись защищать вас, — сказал Хелдон, отводя взгляд от приближающегося моста. — Любого из нас можно заменить, но без вас путешествие утрачивает всякий смысл.        — Я почти рыцарь, не стану я прятаться за чужими спинами, — юноша перехватил шест поудобнее.        — Наполовину рыцарь, а на другую мальчишка, — возразил Коннингтон нарочито сурово. — Здесь мы справимся и без тебя. Это не твоя схватка.       Юноша, сверкнув глазами, бросил на палубу шест. Драконья кровь не водица. Эйгон не трус, но победа в схватке с каменными людьми не сулит славы, зато если один из этих несчастных схватит мальчика…нет, о таком лучше даже не думать. Вдоль бортов зажигали факела и вскоре галея обросла дюжиной пылающих глаз. Самых буйных из каменных людей это не отпугнет, но зато нападающих будет лучше видно.       Вода у опор моста пенилась, точно норвосское пиво. Вооружившиеся шестами мужчины должны были не позволять «Деве» приблизиться слишком близко к опорам. Если они разобьются о мост, то им очень быстро придёт конец. Коннингтон сжал покрепче факел в левой руке. В схватке с каменными людьми огонь ценное подспорье, ничуть не хуже стали. Правда, только пока факел не погаснет.       Оглянувшись, Коннингтон с немалым раздражением увидел, что Эйгон все ещё здесь. Лемора, бледная, под стать белому одеянию, тоже оставалась на палубе. Септа с беспокойством вглядываясь в сторону медленно приближающейся угрозы.        — Во имя всего святого, уходите в каюту, — голос бывшего лорда Грифоньего Насеста дрогнул, когда со стороны моста раздался многоголосый вой, полный ненависти и боли. Чем дальше заходит серая хворь, тем безумнее становится больной. Можно биться об заклад, что самые безумные попробуют запрыгнуть на «Деву»        — Да спасут нас Семеро, — прошептала Лемора, осенняя себя знаком звезды. Женщина была испуганна и Коннингтон сказал про себя немало ласковых слов в адрес принца. Эйгона можно понять, однако лорд-изгнанник не собирался поощрять его бессмысленную лихость. Впереди достаточно опасностей и цель, рядом с которой победа в стычке просто ничто.       Коннингтон предпочел бы более крупный корабль и большее число защитников, но ему приходилось рассчитывать на пентошийского магистра, а тот помешался на осторожности. Поэтому они тащатся на «Робкой Деве», а стражей у принца прискорбно мало. А ведь им еще нужно добраться до устья Ройны, где их должны ждать окончившие очередную кампанию в Спорных Землях наемники.       Убить последнего оленя…чтобы провернуть это, нужно выбросить целое состояние. С другой стороны, только Ренли и отделял Эйгона от Железного Трона. Иллирио хвалился, что он богатейший человек Пентоса, возможно, отправить в объятия Неведомого Баратеона ему вполне по карману. Может быть, в Волантисе их обрадуют вести о смерти брата Узурпатора. Правда, даже тогда своя армия принцу не помешает.       Коннингтон понимал, что едва ли прежние враги драконьего дома встретят бурным восторгом возвращение законного наследника Железного Трона. Те же Грейджои, неукротимые пираты, восстанут при любом удобном поводе. Одинокий принц рискует сгинуть, не успев добраться до Красного Замка. Права Эйгона будут весомее, если за его спиной будет своё войско.       Прежде они рассчитывали встретиться с Дейнерис, но боги смеются над людскими планами и время не ждёт. Пусть Коннингтон не смог спасти своего серебряного принца, он сумеет сделать королём его сына. У лорда-изгнанника отлегло от сердца, когда недовольный Эйгон вслед за Леморой наконец ушел с палубы. До моста оставалось всего пять ярдов и каменные люди выли, как дикие звери.