В тени Железного Трона

      Ренли и Маргери въехали в зал верхом на белоснежных иноходцах, а пажи бежали перед ними, рассыпая лепестки роз. Тронный зал уже сиял огнями, в каждое гнездо на стенах был вставлен факел, но король невольно поблагодарил Роберта за то, что он распорядился снять драконьи черепа со стен. Пир под взором пустых глазниц…нет, чтобы получить от этого удовольствие, надо быть Таргариеном.       Прежняя династия угасла вместе с Королем-Попрошайкой, горделивый олень торжествует и никто не должен этого забывать. Во время восстания Тиреллы были вернейшими сторонниками Таргариенов, а теперь Хайгарден стал столь же могучей опорой Ренли, каковой был для драконьего дома в дни его величия.       Белые рыцари проводили Ренли и его королеву к помосту, на почётные места в тени Железного Трона, задрапированного полотнищами золотого и зелёного шелка. По обычаям, жених расцеловался с тестем и шуринами, но с Маргери вышло сложнее. Ближайшими родичами короля была родня по матери, Эстермонты. Оставалась ещё малышка Ширен, но с Драконьего Камня пришло письмо, где говорилось о болезни девочки.       Ренли подозревал, что на самом деле Селиса боится выпускать из рук дочь, как Лиза Аррен боится выпустить из своих когтей сына. Сколько тут от родительской любви, а сколько от нежелания терять права регентов, ведомо лишь Семерым. Так что Маргери поочерёдно расцеловали лорд Элдон, сир Эймон и сир Ломас, облаченные в бледно-зеленые бархатные дублеты с вышитыми на груди морскими черепахами.       Наконец, король и королева заняли свои места, а Верховный Септон, невысокий приземистый толстяк, поднялся, чтобы прочесть молитву. Ренли знал, что он был довольно учёным человеком, но питавшим слишком большое пристрастие к роскоши и чревоугодию, чтобы внушать благоговение. Воздав богам должное, толстяк умолк и пришла пора королю объявить о начале пира.        — Наполним же чаши, — провозгласил Ренли. Паж наполнил его собственную чашу, вмещавшую добрый кувшин и трёх футов в высоту. На каждой из ее семи граней красовалась эмблема одного из великих домов. С оленем, розой, соколом, кракеном, солнцем и лютоволком соседствовал новичок, бронзовый вепрь, символ Крейкхоллов. Восстань из могилы Роберт, даже он был бы впечатлен величиной чаши, дара лорда Мейса.        — За королеву, мою супругу, — Ренли поднял обеими руками массивный золотой сосуд, полный крепленого борского вина. Темно-пурпурное и терпкое, оно было истинной гордости виноградников лорда Редвина.        — За королеву! За Маргери! — раздался многоголосый хор голосов. Сотни кубков со звоном сошлись вместе и свадебный пир начался. Изобилие на столах стоило целого состояния, но Ренли не собирался экономить на столь знаменательном торжестве. Контрибуция с Ланнистеров и отказ от долгов львам влили золото в опустевшую казну, но скупердяев-королей мало кто любит.       Половину расходов на коронацию и свадьбу оплатил Хайгарден. Гарт Тучный занял место мастера над монетой и должен был привести в порядок казну. Земли короны расширились и доходы казны в будущие годы обещали приятно радовать своей величиной. Мизинец убрался из столицы и Ренли не собирался скорбеть по нему. Хотя недавний брак Бейлиша давал понять, что у коротышки дела идут неплохо.       Был в зале человек, по крови бывший Ренли ближе, чем Эстермонты, но если Маргери спокойно отнеслась к тому, что одна из незаконнорожденных племянниц мужа стала леди Кастамере, то сажать Мию за высокий помост было бы уже чересчур. Девушке и ее супругу нашлось место за праздничными столами, но достаточно далеко от возвышения, чтобы не нарушать приличия.       Разумеется, Мия присутствовала здесь не просто как бастард Роберта. Сколько всего старший брат зачал внебрачных отпрысков, сложно сказать. По большей части, Роберт забывал о них и их матерях быстро. Лишь Делена Флорент оказалась достаточно знатна, чтобы ее сын был признан и рос в Штормовом Пределе. Эдрик и сейчас оставался в родовой твердыне Баратеонов, о его будущем король намеревался подумать.       В отличии от Эдрика, судьба Мии была решена куда быстрее. По какой-то задумке Станниса, умершей вместе с ним, воспитанница лорда Нестора прибыла в Королевскую Гавань. Ренли подобрал ей хорошего мужа и пересёк попытки девушки заупрямиться, поговорив с ней наедине. Попутно он выяснил ее маленькую тайну, о которой она проговорилась. Это нисколько не помешало выдать ее за Джона.       Молодой северянин был прямым вассалом Королевской Гавани, достаточно смышленым, чтобы оценить благодеяния короля. Сделав его западным лордом, Ренли одарил юношу больше, чем он этого заслуживал. Но щедрость короля не простиралась настолько, чтобы узаконить свою племянницу. Он собирался подложить свинью Старкам из Винтерфелла, а не себе.       Блюда и развлечения следовали одно за другим, сдобренные реками вина и эля. Пляшущий медведь и запеченная в миндале форель сменились выстраивавшими живые пирамиды акробатами и жареными цаплями, четверка создававших огненных зверей пиромантов шла вместе с крабами, приправленными специями с берегов Нефритового моря.       Были и певцы. Ренли пообещал лучшему золоченую лютню с серебряными струнами и место придворного менестреля. Пожалуй, каждый из них имел свои достоинства, но песня Галейона из Кью могла быть смело названа худшей. Король испытал облегчение, когда досадивший ему певец умолк. Казалось, в песне не семь, а семьсот семьдесят семь куплетов и к ее концу многие гости изрядно захмелели.       Никогда прежде Ренли не мог представить, что стихотворное изложение его триумфа над заговором рвавшимися к трону Ланнистерами может оказаться унылее скучнейшей марочной балладе. Сменившие Галейона лиссинейские танцовщицы в вихре прозрачного шелка имели куда больший успех, во всяком случае, у мужчин. По крайней мере, Ренли они понравились, а Лорасу…что ж, он ведь не зря просил белый плащ.       Гарлан Галантный, его брат, получил в награду от короля обширные земли Свифтов и титул лорда Корнфилда, а лорд Мейс стал десницей и сидел на почетном месте рядом с королём, сверкая золотой цепью. Тесть Ренли становился чрезвычайно говорлив от выпитого и заставлял венценосного зятя пожалеть об этом…        — Милорд, уже несут пирог и внизу ненадолго понадобится мой меч, — прервал поток славословий тестя король. Действительно, шестеро поварят на небольшой тележке катили огромное сооружение из золотисто-коричневого теста. Ренли вместе с Маргери спустился вниз и он обнажил принесенный сквайром клинок, чтобы рассечь запеченную корку. Они вместе подняли меч и опустили его, выпустив целую стаю птиц.       Поднимаясь со своей королевой на помост, Ренли с ноткой самодовольства вспомнил о том, как ловко избавился от всех, кто ему мешал на пути к трону. В Семи Королевствах царит мир, лишь за Перешейком Робб Старк сражается с одичалыми. Но дикари за Стеной дело исключительно самих северян. Они управятся с вшивыми ордами Короля-за-Стеной своими силами.       Осень уже наступила, но зима ещё не скоро, хоть мейстеры и пугают тем, что она будет долгой и холодной. Если богам будет угодно, то к первому снегу у короля уже будет наследник, а может и не один. Пусть Селиса лютует на Драконьем Камне, однажды Вестеросом будет править сын Ренли и девицы из самого ненавистного Флорентам дома. Удел же отпрысков ее дочери — кучка островков в Узком море.