Ключ от Севера

      Три переезда за месяц — это перебор для любого живого существа. Даже для тигра.       По крайней мере, меня вся эта суета морально вымотала. Да и физически тоже, учитывая, что переезжали мы рано утром, а я только-только вернулся с работы. Благо большую часть барахла, ожидавшего на складе, в наше новое жилище перевезли несколькими днями ранее.       В наше новое жилище, м-да…       Признаться, мы с Джилли здорово поцапались на тему того самого жилища. Выглядело поначалу всё так, словно братец за бесценок прикупил какое-то убитое старьё. Притом старьё это стояло в каких-то ебенищах, да ещё и в самом центре стабильной аномалии. И да, требовало основательного ремонта, стоившего нам приличных денег да двух недель жизни в очередной съемной конуре.       Но зря я, конечно, не верил в Джила: всё же тот в первую очередь омега и кот, а потом уже идейный гном.       Дом оказался весьма внушительной трёхэтажной громадиной из камня и дерева… хотя на фоне всех тех реликтовых чудовищ, что я повидал в Моэргрине, это кажется довольно низеньким, красивым и даже изящным. Выглядит как новый, даром что стоит здесь больше сотни лет. И окна нормальной квадратной формы!       — А мы точно ещё в Грейморе? — хмыкнул я, с подозрением озираясь по сторонам.       — Точно, — в тон мне отозвался Джил, споро вытаскивая сумки из багажника. — Я жду твоих извинений, скотина ты пушистая.       — Прости, Джилли, — послушно пробубнил я, не переставая глазеть по сторонам.       С холма открывался потрясающий вид на бескрайнюю гладь озера, сверкающую в редких лучах осеннего солнца. На другом берегу темнела густая лесная чаща, а в северо-западной стороне виднелась сизо-синяя полоса гор.       — Говоришь, здесь и купаться можно? — задал я вопрос, интересующий моего внутреннего тигра куда больше, чем всякие там дома и горы.       — А чем я, по-твоему, соблазнился? — негодующе фыркнул Джил. — Вообще озеро большей частью наполняется из горной реки, так что вода даже летом слишком холодная…       Я машинально кивнул и ему, и своим мыслям — так значит, не показалось, и где-то невдалеке впрямь шумит водопад. Интересно. Надо бы поглядеть.       — …но с восточной стороны сюда идут сразу несколько термальных источников. Их здесь куча всяких разных… Кое-где и зимой можно поплескаться, до того горячо. О, а помнишь те штуки, которые маршал Престон называла «онсэн»? У нас такая прямо возле дома! Не помню, правда, как они здесь зовутся…       Штуку, похожую на восточный онсэн, смотреть не пошёл — побоялся, что прыгну туда прямо в одежде, да так и останусь там жить. Однако надо быстренько осмотреться на новом месте и лечь спать. Альфа альфой, а вторые сутки на ногах — вообще не круто.       — Что-то барсов здесь не ощущаю. Ты про них не забыл?       — Опять обижаешь! — взъярился было Джилли, но тут же сник, даже словно сделался ниже ростом. — Прости, братик, ещё дня четыре — и заберём весь наш новый прайд. Не успел разобраться с мебелью и отделкой… эти волки мне все планы пересрали…       Он нервно растёр тонкие красноватые рубцы, идущие через всю правую половину лица, а я с трудом удержал рвущийся наружу утробный рокот. Из-за мерзких шавок мой брат едва не лишился глаза. И непременно лишился бы красоты, не будь он оборотнем.       Зря, зря я не убил всех троих ублюдков вместе с их шелудивым альфой. Никто не смеет обижать моих детей. Никто!       Джил сходу понял моё состояние, как и положено хорошему омеге.       — Устал, братик? — он обнял меня, потёрся здоровой щекой о мой висок. — Иди спать, потом тебе экскурсию проведу.       — Да, ночка выдалась развесёлая, — пробурчал я, с трудом подавив зевок. — Упыри здесь множатся что грибы после дождя, шагу не ступить, не вляпавшись в разлом… Куда падать-то?       Чтобы падать, предстояло прежде забраться на третий этаж — мне тигрята щедро отдали всю мансарду. Подняться я туда поднялся, а вот осмотреться не сподобился: взгляд тут же прикипел к приземистой двуспальной кровати с небольшой горкой подушек в изголовье. На остальное решительно пофиг, интерьерами буду восхищаться потом.       Чуть поспешно разделся, против обыкновения побросал шмотки как попало. Порылся в притащенной снизу сумке, отыскивая беруши. И минуту спустя наконец-то зарылся в кучу одеял…       …а как отрубился — не помню, хоть убей.       И ещё не помню, как зашторивал окна, погружая просторную мансарду в темноту. А уж камин-то я точно не зажигал. Я, блин, и знать-то не знал, что у меня камин имеется!       — Джилли?.. — пробормотал я себе под нос, чувствуя и огромную признательность, и лёгкую досаду. Джил железно убеждён, что я не способен о себе позаботиться — и плевать, что именно я заботился о нём и его сестре много лет кряду. Омег вообще хлебом не корми, дай кого-нибудь понянчить, покомфортить и повоспитывать. Вон, и вещи мои сложил в изножье аккуратной стопочкой. Чего он вообще? Валялись себе, никому не мешали…       Повозился немного, глянул на экран комма. Начало пятого. Хаос… пора бы вставать, как ни охота обложиться подушками и доспать ещё часа два-три. Я неохотно сел — новый матрас мягко спружинил подо мной, как бы намекая, что никакого «вставать» мне и даром не надо, и с доплатой тоже. Но огромным усилием воли я проигнорировал этого искусителя.       Умылся в своей новой ванной и наспех ополоснулся (тигр внутри ворочался и упрямо тянул меня в сторону ванны — глубокой и огромной, почти прямоугольной). Затем лениво влез в первые попавшиеся штаны и поплёлся вниз, сонно потирая глаза и в недовольстве морща нос. Свежий ремонт всегда немного резковат для звериного чутья. А ещё в нос настойчиво забивается уже опостылевший запах медведя. О, Судьбы Прядущий, ну когда оно уже с меня вымоется?..       Судя по всему — никогда в обозримой вечности. Потому как этот самый медведь, которого я упрямо старался выкинуть из головы, совершенно по-хозяйски расселся на моей новенькой кухне, вовсю треплется с моими тигрятами и попивает кофеек из моих чашек!       Нет, ну это просто уму непостижимо!       — О, маршал котик! — поприветствовали меня самым благостным тоном из всех возможных. — А ты всегда по… — он глянул на настенные часы, сдвинул брови, да так и расслабился, очевидно, забив на отнюдь не раннее время, — утрам такой красивый разгуливаешь или мне только сегодня повезло?       Ну да, надеть что-то кроме штанов я не сподобился. Стыд оборотням не свойственен — поди побегай по лесам в звериной шкуре, сверкая меховыми яйцами. Однако же под внимательным, жадным взглядом я почувствовал себя таким же голым, каким бываю после возвращения в человечью форму.       — Как ты узнал мой новый адрес?       — Ты ведь это не всерьёз сейчас спросил? Или я зря счёл тебя самым перспективным ликвидатором за последние двадцать лет?       — Ладно, — обвёл я негодующим взглядом своих тигрят, — кто его вообще сюда пустил?       — Шутить надумал? — усмехнулась Лил, отпив из чашки. — Он альфа, попробуй его не пусти.       А вот я и попробовал бы!       Да нет, вряд ли. Потому что на самом деле я не против, чтобы Дар рассиживался тут как у себя дома. И даже, пожалуй, совсем не против, чтобы никого кроме нас двоих здесь не было…       О чём, тьма меня пожри, я вообще думаю? Чуть поспешно уселся за стол, подтянул поближе к себе полупустой кофейник. Лил тут же придвинулась ближе, прижалась к моему боку, мимоходом потерлась щекой о моё плечо. Зыркнула через стол чуть настороженно.       Ревнует. И это, блин, ненормально. Нет, я знаю, что сестра по натуре очень ревнива, а из-за беременности ещё и излишне мнительна, и ей просто нужно привыкнуть к Дару. Вот только такая реакция — совершенно, кстати, бессознательная — значит лишь одно: моё собственное отношение к треклятому альфа-мишке кристально ясно всем и каждому. И ни одна меховая зараза не поверит, что он меня просто бесит.       Хотя бесит, что уж там, изрядно. Сидит, ухмыляется. И рожа такая до омерзения понимающая, будто он не простой оборотень, а ещё и телепат до кучи. Подарил ему убийственный взгляд — видал я тебя кишками наружу! — и любовно погладил Лил по всклокоченной макушке.       — Всё хорошо, детка? — заботливо уточнил, а затем подленько прибавил: — Не пей много кофе, малышу это вредно.       — Альфа дело говорит, — кротко заметил Джил, кинув на меня весёлый взгляд исподтишка.       Разумеется, всю меланхолию и трепетность с моей беты тут же как ветром сдуло.       — Как будто я, доктор пара-медицины, без вас не знаю, что моему котёнку вредно, а что нет! — взъярилась она и метнула на Дара негодующий взгляд. Ага, вот он уже не враг, а потенциальный союзник. — Нет, вот этот чувак, — она ткнула себя пальцем в пока лишь чуть заметный живот, — только-только стал размером с апельсин, а его мнение уже для них авторитетнее, чем моё!       — О, поверь, дорогая, размер тут не слишком важен, — понимающе вздохнул Дар, подперев кулаком подбородок. — Нашему Хоте — восемь. И его мнение важно для всей стаи, хочет того стая или нет. Ну, кроме бабули, но она воспитала всех деревенских детей, и сострадание ко всем, кому меньше восьмидесяти, в ней давным-давно сдохло.       — А можно вот их, — Лил поочерёдно ткнула пальцем в меня и Джилли, — отправить к ней на перевоспитание?       Льдисто-голубые глаза вспыхнули энтузиазмом.       — А чего нет? Отличная идея! Изар за какую-то недельку научится вставать ровно в семь утра, а тигрёнка за ту же неделю обженят. Даже выкуп за него дадут — золото же, а не котенок! — Дар поманил Джила к себе пальцем, заговорил нарочито громким шепотом: — Если что, у меня в стае такие беты есть, загляденье! Могу познакомить в любой момент.       — Да какие уж тут беты! — горестно всплеснул руками Джил. А у самого глазёнки загорелись: он у нас тот ещё дамский угодник, как и положено приличному коту. — За моим хозяйством, сам видишь, глаз да глаз нужен. Особенно за этим вот… альфой. Распиздяем родился, им же помрёт!       — Ну ма-ам! — застонал я, старательно сдерживая смех.       — Заткнись и ешь сэндвичи!       Мне дважды предлагать не надо. Тем более сэндвичи у Джилли божественные, с кучей мяса, сыра, помидоров и оливок, и размер монструозный что грейморские домишки.       — Чем обязан чести лицезреть вас снова, альфа Маграт? — елейно осведомился я, подбавляя в кофе ещё сливок. И ещё сахара. Больше, больше сахара! Я не большой фанат сладостей, но как можно пить несладкий кофе — вообще ума не приложу. — Кто-то помер? Кого-то срочно надо грохнуть? Нет? Ну тогда я с тобой не играю, выходной у меня.       — А что, вариант «пришёл поприветствовать новых соседей» не рассматривается? — Я аж кофе поперхнулся. Каких ещё, к хуям, «соседей»? — Отсюда до Таненгрева — час пути, если на четырёх лапах. А до моего дома и того ближе, он всего-то по ту сторону озера.       На Джила я посмотрел почти жалобно. Тот виновато развёл руками и улыбнулся.       — Я не знал! Хотя если бы и знал, то какая разница? Мне здесь нравится.       — И мне, — поддакнула Лилит, намазывая апельсиновым джемом свежеиспечённую булочку.       Мне вот тоже нравится — точно давно здесь живу, а не каких-то несколько часов. И тигру моему хорошо, даже очень. Хотя он по идее не должен быть в таком восторге от близкого соседства с посторонним альфа-самцом.       Не должен, я говорю!       Снова злюсь, но теперь уже на себя. Хаос, Изар, ну тебе же не шестнадцать! Хватит кипеть, будто чайник, и скрипеть зубами из-за каждой выходки этого плюшевого поганца. Заставь лучше скрипеть зубами его самого.       Критическим взором окинул физиономию Дара, откровенно весёлую и самую малость ехидную. (И по-прежнему чересчур привлекательную, как и всё, что ниже… блин, опять мысли не о том.) М-да, такого выбить из равновесия — та ещё задачка.       — К тиграм категорически не рекомендуется заходить без приглашения, — всё же произнёс спокойно. — Я вообще-то тебя и с лестницы спустить мог.       Дар предсказуемо не проникся. Склонил голову к плечу, насмешливо дернул светлой бровью — мол, ну и что ты мне сделаешь?       — Котик мой, ты только и мог, что кутаться в одеяльце! Я ж застал тебя ещё в кроватке! Кстати, очень даже ничего, вдвоём поместимся… — и прежде чем я успел возмущённо выдохнуть, он мигом перевёл тему: — Завтракай и прогуляемся, разговор есть.       — То есть ты теперь не только сталкеришь, но и пялишься на меня, пока я сплю? Больной ублюдок, — фыркнул я в итоге, тоже расправившись с булочкой и солидной порцией джема. — Может, всё-таки спустить тебя с лестницы?       Меня снова одарили весьма красноречивым взглядом. Настолько, что впору тащить наглого мишку… нет, отнюдь не на лестничную клетку. Скорее, в так понравившуюся ему койку.       — Да ты у меня шутник!       — А кто здесь шутит-то, тьма тебя пожри?       Он со смешком покачал головой и первым поднялся из-за стола.       — Ты, Изар. И дошутишься, кстати. Ну, пойдём уж?       — Что, прямо так? — я тоже встал, выразительно оглядел полураздетого себя. — Там холодно, блин! Маграт, ты, конечно, неприлично горяч, но всё же не до такой степени.       И под бессовестное хихиканье тигрят («Ребят, ну тут же дети всё-таки! Аж целых два с половиной!») я неспешно отправился к лестнице. Попутно не без удовольствия отметив, что реакции от моего шибко бойкого на язык не-охранничка так и не последовало.       Ну, по крайней мере, вслух.       Радует, что не меня одного здесь одолевают всякие неуместные мысли.       Уже одевшись и почти выйдя из своего новенького чердачного логова, я поражённо замер на пороге, вдруг поняв очень странную, почти пугающую вещь.       Пистолет. Многие годы я практически не расстаюсь с оружием и… я забыл пистолет! Как если бы решил бессознательно, что рядом с Даром он мне вовсе не нужен.       Может, и не нужен. Однако я всё равно недовольно нахмурился и, вернувшись к кровати, чуть поспешно приладил кобуру к поясу. Не хватало ещё полагаться на этого плюшевого нахала. Защищать себя нужно самому, особенно когда потенциальные враги — все сплошь закадычные приятели того самого нахала. Нельзя вот так взять и невесть с чего довериться ему.       Нельзя. Даже если и очень, очень хочется…       Дар дожидался меня на улице, подле своего мотокара, поблескивающего в лучах заходящего солнца. Я уж было подумал, что мы поедем куда-нибудь (и ничего не имел против — обнимать его более чем приятно), но он кивнул в сторону леса.       — Собираешься убить меня и закопать труп в лесочке? Я буду сопротивляться.       — Меня пугают твои фантазии, ты знаешь? Хотя не скажу, что причин совсем нет…       — Профдеформация, — пожал плечами я. — И запугивать тоже бесполезно: я слишком красив, чтобы помирать. Если есть что сказать — говори уж прямо.       Не так чтобы я сам не догадался, о чём пойдёт речь, но… приятно будет ошибиться в кои веки.       Да только хуй там плавал.       Дар скривился, потер пальцами переносицу, собираясь с мыслями. Выпрямился, одарил меня колючим взглядом.       — Твои разборки с волками и барсами. Почему не согласовал со мной?       — А должен был?       — Ну вообще-то да, — заявил он, грозно хмурясь. — Изар, я не собираюсь мешать тебе делать твою работу. Но не хотелось бы собирать твой труп по кусочкам потому, что ты так и норовишь сунуть свои прелестные лапки туда, куда не просили. Я не просил. Оборотни Греймора — не твоя забота.       Откусить ему что-нибудь жизненно важное захотелось ещё на «прелестных лапках». А уж на последней фразе я с трудом удержался, чтобы эту хотелку не воплотить в жизнь.       — Я официальный ликвидатор округа Греймор; все оборотни, вампиры, невидимые розовые единороги и прочие говорящие, мать их, еноты — моя забота. И чтобы вышибать из них дурь, мне не требуется ни твоего разрешения, ни твоей помощи. Советую это запомнить, Маграт, если тебе дороги твои лапки.       Что ж, желание откусывать конечности одолело не только меня — от Дара мигом повеяло опасностью и злостью. По коже прошла волна мурашек, и на сей раз без всяких намеков на возбуждение — не до него уж, когда внушительный северянин того гляди обратится и бросится на тебя, вгрызаясь в шею.       К пистолету я потянулся невольно, но успел отдернуть руки прежде, чем Дар заметил.       — Мои лапки, Крэстани, — огрызнулся он почти по-медвежьи, — этот самый округ отстроили. Мои и Кэм. Но ты это наверняка знаешь, не так ли? Как официальный ликвидатор округа Греймор с кучей заслуг, ты же не можешь знать только общепринятую версию о захвате Севера коварными нами?       — Знаю. Но не вникал в подробности, — ответил я сухо. — Да и не особо понимаю, какое это имеет отношение к моим разборкам с местными блохоловками.       — Ну уж куда бы чистенькому столичному мальчику понять? Ты же у нас звезда предвыборных листовок, — отозвался Дар, вроде бы холодно, но его ярость я кожей почувствовал. — Но Север — не Аркади. Годами грёбаные людишки унижали, убивали, загоняли в берлоги и норы грейморских оборотней. Работа для оборотня, образование? Ха! Мне вот приходилось подрабатывать контрабандистом у твоего нового вампирьего поклонничка, чтобы прокормить свой клан. Можно было ещё пойти в шахты, чтобы загнуться там через пару лет, как загнулись многие. Но сам понимаешь, не предел мечтаний…       Не предел, это точно. Шахты — худшее что может случиться с оборотнем, любящим свободу и свежий воздух. Я бы не смог, это уж точно. Лучше уж федералы и их опыты. Все что угодно лучше пространства без света, без малейшего дуновения ветерка, а в случае какого происшествия — без возможности выбраться.       — Я, Кэм и мой брат — мы понимали, что так не может продолжаться, — тем временем продолжал Дар. — Вожаки соседних кланов тоже это понимали. И уже собирались утопить Моэргрин в людской крови. Кого-то пришлось уговаривать подождать. Кого-то подкупили, с кем-то пришлось преждевременно… расстаться. А потом наступила Великая зима. Шаманка клана ещё в начале года сказала, что зима придёт рано и будет долгой. Мы пытались предупредить грейморские власти, писали в Аркади, просили помочь нам с припасами, водой, медикаментами. Знаешь, что нам ответили?       — Догадываюсь.       — Именно: много чести слушать грязных меховых язычников, загнётесь, ну и Хаос с вами. Да только загнулись не мы. Пока людишки сладко нас ненавидели, я, Варен, Гаррет и Кэм горбатились в полях наравне со всеми. Охотились с утра до ночи. Запасались. А когда в городе началась эпидемия пневмонии, и лекарства закончились — знаешь, к кому пришли люди? К нам. И выбрали они потом Кэм сами. Потому что она помогла, а те, кто называл себя чистокровной высшей расой — нет. Блохоловки, Изар, спасли людей. Хотя могли запереться в Таненгреве и по весне прийти в свободный от людской швали Моэргрин.       Даже обида, вспыхнувшая во мне после слов о чистеньком столичном мальчике, поугасла после этого рассказа. Тяжело было смотреть на Дара — сильного, уверенного в себе, властного и такого непростительно человечного — и слушать, как жизнь его поломала. Действительно тяжело, а я ведь не из нежных да трепетных…       И ещё тяжелее будет сказать то, что я скажу. Но так нужно — иначе до него просто не дойдёт, почему я поступил с барсами и волками именно так, как поступил.       — Да вы прямо герои всея Севера, — обронил с деланной невозмутимостью, чуть скривив рот. — Ты, Кэм и твой брат… Уточни одну лишь мелочь: что ж ты тогда прикончил его, если он был такой замечательный?       — Видимо, по той же причине, по которой ты прикончил своего брата, — криво усмехнулся Дар, а у меня внутри что-то дрогнуло. Да нет, нет же, никто не имел права рассказывать ему о Киросе!.. — Да брось, инцест не в почёте даже среди оборотней. Ничего там не могло быть кроме насилия. За что ты его и грохнул. А я грохнул своего брата за то, что тот бил и насиловал Кэм. Она же его жена, он может делать что хочет. Ну и вот вся эта хрень, о которой я узнал прямо-таки из первых рук. Так что нетушки — герой тут я, но никак не Ньордан.       Я какое-то время просто стоял молча как дурак, наверняка побледнев от злости и волнения. До того больно и противно оказалось осознать, что Дар за моей спиной разнюхал про меня такое… и вот так походя вывалил мне на голову. Как будто это не многолетний кошмар, испоганивший мне жизнь, а так… сущая безделица.       Даже испугался, что расплачусь, как какая-то глупая школьница.       Но, к счастью, слёз во мне давным-давно уж не осталось. Вместо них — лишь ярость и жестокость. А ещё почему-то разочарование. Целая уйма разочарования.       И уж теперь-то ничто мне не мешает выплеснуть всё это наружу.       — Изар, я вовсе не…       — Значит, Кэм обижать было нельзя, — не слушая его дурацких оправданий, прошипел я не хуже любой пустынной змеюки, — потому что на неё тебе не наплевать. А остальные — они как же? Что насчёт девушек Брайана, которых Мэйс жрал поедом, принуждая их лечь в его постель? Что насчёт зарёванной девчонки-лебединки, которую Джилли отбил в подворотне у трёх волчьих выблядков? О, смотри-ка, — я издевательски всплеснул руками, — твои обожаемые альфа-дружки утаили от тебя парочку подробностей. А ты даже не удосужился прийти ко мне и сверить показания. Моё слово ничего не значит! Я же не один из вас, а так, понаехавший черномазый пидор, которому лишь бы навести свои порядки!       — Я к тебе не пришёл?! — прикрикнул Дар после недолгой паузы. Шагнул ко мне — кстати, зря, я ведь и врезать могу, и башку белобрысую прострелить! — А может, стоило сделать наоборот? Может, стоило прийти к единственному альфе, который не хочет тебя сожрать, и сказать ему, что происходит? Совета спросить, прежде чем лезть туда, в чём не разобрался? Варен с Мэйсом мудаки? Ох ты ж блядь, какой сюрприз, а я и не знал! — он вдруг потянулся за пазуху, заставив меня снова дёрнуться за пистолетом; достал несколько скрепленных листов бумаги и ткнул мне в грудь. — Хочешь избавиться от Варена с Мэйсом? Так приди и спроси, как это сделать так, чтобы не огрести потом от двух огромных стай!       — А не много ли чести? — процедил я, окинув его гневным взглядом. — Могу лишь повторить то, что сказал Мэйсу: с ядовитыми гадюками не договариваются, им сносят головы. Я не собираюсь юлить, осторожничать, договариваться с насильниками и садистами. И плевать мне, что они альфы! Я буду убивать их одного за другим, до тех пор, пока остальные не обнажат горло и не признают, что теперь их закон — это я. Я могу это сделать, Дар, — и я сделаю. А если ты не понимаешь, что другого выхода у столичного мальчика просто нет, то… Хотя о чём это я? Клал ты на мой авторитет; тебе лишь бы удержать Север в своих загребущих лапах!       Я с отвращением помотал головой. И, поняв, что с меня хватит, развернулся в сторону дома.       — Что там говорят в таких случаях? О. Не сошлись взглядами, дорогуша. Дело не во мне, дело в тебе, бла-бла-бла. Судьбы Прядущий, зачем ты подсунул мне очередного Роджера?..       Вот ведь… говорю и сам себе не верю. Однако хочу верить, что Дар даст мне уйти, остыть немного; переварить всё, что он мне наговорил — и что я наговорил ему. Оба хороши, чего уж там.       Но вместе с тем я знаю, что он не удержится. Я бы сам не удержался — не когда моя добыча так нагло удирает прочь, да ещё и бросив в меня именем другого мужика. И потому среагировал прежде, чем пальцы Дара сомкнулись на моих плечах, а зубы — на загривке.       Какое-то время мы молча сверлили друг друга взглядами. Тоже своего рода секс, пусть нынче и пугающе близкий к жёсткому изнасилованию.       — Хватит, Изар, — он мимоходом зыркнул на взведённый пистолет, что упёрся ему в грудь — аккурат туда, где сердце металось пойманной птицей в клетке рёбер. И снова уставился на меня своими ледяными глазами. Даже посмел ухмыльнуться. — Мы ведь оба знаем, что ты не станешь стрелять.       — Демона с два, мишутка. Я хорош во многих вещах, но убиваю лучше всего.       Дар двинулся ближе, наверняка до боли вдавливая в себя дуло пистолета и давая мне ощутить одуряющий запах — ярость и страсть, лёгкая нотка страха и целая прорва похоти. Окрестил бы его снова больным ублюдком, да сам ведь пахну точно так же.       — Меня ты не убьёшь.       Я невольно облизнул губы и тоже подался ближе — не переставая, впрочем, держать палец на курке.       — Потому что я хочу тебя? Потому что ты нравишься мне? Потому что я влюблён в тебя, как сопливый котёнок? — с усмешкой склонил голову набок — до того потешная у него стала физиономия. Не таких слов он ожидал. — Видят боги, Дар, это правда. Всё это. Но только дай мне, блядь, повод — и я без малейшего сомнения разряжу в тебя обойму. А патроны разрывные, подорожник приложить будет некуда.       Дар смелый. Самонадеянный до высокомерия и такой сильный, что впору бежать на другой конец республики — лишь бы не сталкиваться с ним как с противником. Наскоро оправившись от моих неуместных признаний, он оторвал мою руку с пистолетом от своей груди и направил себе в лоб.       — Стреляй, котик. А если не можешь — прекращай пиздеть, снимай штаны и начинай привыкать к мысли, что принадлежишь мне, — его пальцы коснулись моей шеи, прошлись там, где была оставлена последняя метка. — После таких признаний — ещё и на всю оставшуюся жизнь.       — А не жирно тебе будет, зараза ты плюшевая?       — В самый раз. Кто может быть лучше сучки, которая способна нагнуть всяких охуевших пидоров? И которую я люблю так, что готов слить ей половину этих самых пидоров. Лишь бы с её дурной башки не упал ни один волос.       Его нахальство (или всё же его слова?) настолько поражает, что даже злиться не выходит. По крайней мере, злость — отнюдь не самое сильное чувство, которое я сейчас испытываю.       Боги, когда ж я вообще умудрился так вляпаться, сам того не заметив?..       — Я — не твоя — сучка, — негромко прорычал, не разжимая зубов.       А затем не глядя отшвырнул пистолет и тут же притянул Дара к себе, чтобы впиться уже наконец в эти несносно ухмыляющиеся губы.       Ну да, действительно: сначала попытайся его убить, а потом попытайся сожрать его рот. Последовательность — не одно из кошачьих достоинств, это точно.       По счастью, Дар даже не думал сопротивляться. Отвечал яростно, кусаче, крепко прижимал к себе, устроив ладонь на пояснице; вцепился в волосы, не позволяя отодвинуться даже на миллиметр. Да как будто я собирался… Все мысли разве что о его губах, терзающих мои, о руках, фривольно шарящих по моему телу. О том, что лес и дерево за спиной — едва ли не лучшие места, чтобы отдаться ему, как мечталось.       Он отстранился от меня неожиданно, заставив потянуться за ним.       — Комм звонит, — голос Дара донесся до меня сквозь пелену возбуждения. Чтоб его, да я даже успел футболку на нём задрать и ремень расстегнуть! — А, к Хаосу…       Увы, Судьбы Прядущий сегодня благосклонен явно не был — комм зазвонил ещё два раза, после чего задребезжал входящими сообщениями.       Дар неохотно отстранился. И нахмурился, едва глянув на экран.       — Мне нужно уйти.       — Нет, ты, блин, издеваешься, — выдохнул я с нервным смешком. — Я как в дурацком ситкоме очутился! В следующий раз смоешься прямо в процессе, да?       Дар вернул мне усмешку, прежде чем мимолетно коснуться губ снова. Пальцы огладили челюсть, вынуждая потереться о них. Ну а что, я же кот! Это сильнее меня!       — Прости, и впрямь нужно, — он глянул на потихоньку клонящееся к закату солнце. — Вернусь до ночи. Дождись меня, ладно?       — Хм, я подумаю.       — Никаких «подумаю», маршал котик. Я вернусь, и ты дождёшься… — моих губ коснулись в третий раз. — Во всех смыслах дождёшься. Так что советую подготовиться.       Весь занимательный подтекст этих слов до меня дошёл не сразу. А как дошёл — так захотелось этого наглеца чем-нибудь огреть. И никуда не пускать, что уж там.       Но ему об этом знать точно не надо.       — Подготовиться к чему — спустить тебя с лестницы? Так я всегда готов.       — Ха, наивная киса! Спустить ты сможешь лишь штаны со своей прекрасной задницы, — он снова наклонился, широко лизнул мою шею от ключиц до самого уха. — А от меня уже никуда не денешься. Даже и не мечтай.       И Дар нехотя, но всё-таки ушёл, оставив меня сердито глядеть ему вслед.       Ведь и впрямь никуда не денусь. Ни из этой унылой северной дыры, ни от этого самодовольного альфа-коврика. Не потому, что у меня нет выбора, а потому что они теперь мои.       Они — мои. И Греймор, и Дар. А всякий, кто попробует наложить на них лапы, — захлебнётся кровью и сдохнет в муках.       Вот так-то.