Ключ от Севера

      Вампир пялился на меня. Я пялился на вампира. Мы очевидно друг другу не нравились и… словом, мечталось свалить если не домой, то хотя бы обратно на работу.       Увы, увы. На работе меня не ждут, из дома только что спровадили. И вообще вампирских боссов не динамят. Даже если ну очень хочется.       Свой любимый притон кровопийцы воткнули в каком-то невзрачном закутке между двумя привычными уже каменными монстрами, однако поиск занял меньше времени, чем ожидалось. Вывески я не приметил — вместо неё у двери воткнули колоритного бледнолицего типа. Эдакий охранник, только с физиономией записного аристократа, и костюмчик его мне бы в половину месячного оклада обошёлся.       — Тамрит, — неохотно бросил я волшебное слово, наконец-то притушив горячее желание потыкать значком в каменную морду.       Чахоточный модник ничуть не изменился в лице, ограничился лишь едва заметным кивком и повернулся ко мне широкой спиной.       — Прошу за мной, ликвидатор Крэстани.       Делать нечего — послушно потащился следом.       Прибежище моэргринских кровопийц мало чем отличается от подобных мест в Аркади: уютный полумрак, негромкая музыка и толпа людишек, готовых пачками вешаться даже на самого завалящего вампира. И, конечно, намертво въевшийся запах крови, чуть оттененный алкоголем и куда менее приятными ароматами — сшибающая с ног смесь различных парфюмов, пота и прочих интересных жидкостей. Вампиры не настолько мертвы, чтобы интересоваться одной лишь кровью; об их беспечной человечьей закуске и говорить нечего — те готовы кончить от одних лишь клыков в шее.       Мы миновали общий зал, приватную зону с отдельными кабинками, из которых доносились жадные глотки и отнюдь не жалобные стоны. В крайней слева уже все наелись и напились: судя по звукам, там кого-то активно насаживали ртом на член. Каменная Морда невзначай глянул через плечо, точно проверяя мою реакцию на всё это блядство. Я и бровью не повёл — Хаос, мне же не пятнадцать, чтобы смущаться от всякой ерунды! Тут только позавидовать впору: у тех ребят ночка явно куда веселее, чем у меня.       Наконец, оставив позади узкий коридорчик, мы упёрлись в очередную дверь. Мой провожатый, дождавшись тихого «войдите», эту дверь распахнул и с коротким поклоном отступил, давая мне пройти.       Небольшая комната с высоким потолком освещалась лишь полудюжиной толстых желтоватых свечей — что странно, не пахнущих ни воском, ни парафином. Воздух вообще ничем особо не пахнет… Разве только лёгкий флёр перебродившего винограда забивается в нос. Машинально принялся искать глазами источник запаха. На столике, рядом с сырной тарелкой и монструозной фруктовой вазой, ютились бутылка темного стекла и два изящных фужера. Один пуст, другой полон на треть. С твёрдой пищей вампиры не очень дружны, зато пьют как не в себя.       — Я вас заждался, Изар, — голос, глубокий и звучный, разлился в тишине комнаты прокатился по коже лёгким ознобом. Я невольно хмыкнул. С таким голоском бы не в кровососущие властелины, а в секс по телефону. — Уж думал, вы опоздаете.       — Не имею такой привычки, милорд, — сухо промолвил я, оглядев вежливо поднявшегося мне навстречу вампира.       Не стану врать, Александр Тамрит объективно великолепен. Будь я любителем кровопийц — уже бы пал к его ногам и униженно молил расстегнуть штанишки. А иначе-то никак: штанишки явно видали времена моих пращуров, когда о застежке-молнии ещё и мечтать никто не смел. Остальной наряд тоже под стать: серебристая канитель, сливочно-белые шелка, тяжёлый полночно-синий бархат… Сплошь нелепость и анахронизм, однако же Тамрит, с его роскошными белокурыми волосами и идеальным лицом потомственного сноба, во всём этом маскрадном безобразии смотрится на удивление органично. Да такой в любом тряпье будет до омерзения красив…       Красив и жуток. Ума не приложу, как можно по доброй воле делить постель с этим реликтовым чудовищем. Нет, я сам тот ещё монстр из детских страшилок, но это… Будто сама смерть притаилась в холодных, безжизненных глазах, двумя чернильно-синими пятнами темнеющих на белом как мрамор лице.       Меня разглядывали столь же пристально, и я едва не ухмыльнулся — эта гламурная древность небось ждала видок похуже. Могла, кстати, дождаться: так и подмывало напялить самые бомжеватые джинсы из всех имеющихся, а к ним свою любимую толстовку с единорожками. Но Джилли бдел, и в кои веки я вышел из дома прилично причесанный, в дорогом кашемировом пальто и не особо удобном, но крайне пижонском костюме. Без галстука — эту пакость я себе на шею и под страхом смерти наматывать не стану.       — О, ну что вы, для вас — просто Александр!       Мраморная физиономия Тамрита ожила как по волшебству, лучась радушием и приязнью. Он заботливо помог мне снять пальто, выдвинул стул; усадив меня, расположился напротив и наполнил бокалы.       Надо же, какой самостоятельный. А где же толпа прислужников, спрашивающая, как высоко подпрыгнуть? Вампиры ведь повернуты на этикете и всяких ролевых игрищах, прямо как мой альфа-мишка — на стрёмном сталкерстве. Да и не по чину самому милорду обихаживать какого-то драного кота.       Разве только ему что-то от меня нужно. И при этом вот совсем не нужны свидетели.       — Всё это очень мило, — пробормотал я, чуть сбитый с толку, — однако я как-то по-другому представлял деловую встречу.       Тамрит рассмеялся, снова вызывая рой мурашек у меня под кожей. Я уж и забыл, каково на вкус вампирское очарование. Очень приятно и невыразимо мерзко. Ну да как и любая тёмная волшба.       — Я взял на себя смелость создать неформальную обстановку, — промолвил он, любезный и самую малость чопорный. — В наших интересах стать друзьями, верно, Изар?       И так это было сказано, будто он отнюдь не просто дружить хочет. Я бы даже напрягся — чего этот белобрысый наверняка и хотел добиться, — но мой нос исправно доложил: брехня. Ни малейшего интереса (помимо гастрономического) Александр Тамрит к моей полосатой заднице не испытывает.       — Теперь мне кажется, я встретил вас уж чересчур скромно. Прошу прощения, — продолжал он, явно довольный собой. — Я подумывал пригласить вас в оперу, но не был уверен, что это придётся вам по вкусу… Вы любите оперу, Изар?       — Не поклонник, — отозвался я чуть прохладно. Можно подумать, мы здесь ради светской беседы. — Но мой брат любит, так что иногда сопровождаю его.       — Вот как? Я это запомню.       О, не сомневаюсь.       — Что насчёт моей просьбы? — решил я перейти к делу. — Я просил Гаррета обрисовать вам мою идею…       — О маршалах-вампирах? Мне она показалась весьма интересной. Но почему вы хотите взять на обучение именно молодых вампиров? Они гораздо слабее, чем старшие.       Можно подумать, он и впрямь недопонимает, а не изображает дурачка просто потому, что хочет услышать моё мнение.       — Они достаточно сильны, чтобы противостоять большинству сверхъестественных угроз, а также менее подвержены вампирским слабостям. Старшие вампиры нередко забывают, каково вообще быть человеком.       — Верно. Что ж, я склонен согласиться, — меня одарили кроткой клыкастой улыбочкой, не внушающей особого доверия. «Склонен согласиться» — это ещё вот ни разу не «согласен». — Но сейчас есть более важные вопросы для обсуждения, не так ли?       — Серьёзно, Тамрит? — не выдержал я. — Вас послушать, так это не вы меня зазывали в свою упырятню, а я три дня гнался за вами, умоляя о встрече. Почему бы прямо не сказать — чего вы, к Хаосу, от меня хотите?       Смех вампира снова зазвенел в воздухе, проник под кожу мириадами крошечных щупалец, заставляя передёрнуть плечами.       — Вы не любите терять время понапрасну, Изар. Прекрасное качество… которое, впрочем, не присуще человеку — ах, простите, вампиру! — моего возраста.       Совсем не по-аристократически, но крайне элегантно он опёрся локтями на стол, коснулся острым подбородком изящных кистей, сцепленных в замок. Замер в той пугающей неподвижности, что присуща лишь статуям и древним хладным монстрам. И снова принялся таращить на меня свои жуткие мёртвые глаза.       — Как ваши дела, ликвидатор Крэстани? Удалось ли выяснить, кто убил Стефана?       Я выразительно вскинул бровь, большим пальцем водя по краешку бокала.       — Стефана? Не Кьяру? Впрочем, их мог убить один и тот же человек.       — Верно, — обронил Тамрит, продолжая наблюдать за мной, точно хозяин за бестолковым питомцем. — Один и тот же.       Не знаю, стоит ли мне возмутиться или удивиться. У меня самого есть лишь подозрения и догадки, и озвучивать их, не имея хоть сколько-нибудь приличных доказательств, — как минимум непрофессионально.       — То есть вы знаете, кто это?       Бледные губы дрогнули в намёке на улыбку.       — Я знаю, Изар. А вы?       — Знаете?! — разумеется, в итоге я выбрал возмущение. Я почти всегда его выбираю. — А помочь следствию вам религия не позволяет?       Он выпрямился, чинно сложил руки перед собой и картинно наморщил нос.       — О, я мог бы. Но так неинтересно.       — Речь ведь об убийстве вашей дочери!       Тамрит удручённо покачал головой, и на сей раз показалось, что он неподдельно озабочен.       — Боюсь, мой тигр, всё гораздо серьёзнее.       «Моего тигра» удалось проглотить с большим трудом. Успею ещё нарычать на бессмертного наглеца, а сейчас не до его подначек… Гораздо важнее то, что этот самый наглец видит ситуацию примерно так же, как и я. И, вполне вероятно, знает о происходящем куда больше.       — Я хочу знать, насколько.       — Сначала вы поделитесь со мной тем, что знаете, — Тамрит снова сверкнул клыками. — И я наверняка окажу вам ту же любезность. Между друзьями не должно быть секретов, Изар.       Вот только мы не друзья. Какая вообще дружба может быть с хитрожопой древностью, которая только и хочет, что получить с тебя пользу да мимоходом развлечься за твой счёт?       — Чего вы хотите, Александр? — потребовал я устало. — Ваше «наверняка» меня не устраивает, а вся эта болтовня изрядно утомляет.       — Изар, вы ведь умный… кот, — добродушие на этом беломраморном лике выглядит издёвкой. — Слова сами по себе стоят не слишком высоко, но вот информация — совсем другое дело. И, уж конечно, любая помощь имеет цену…       — Так озвучьте её уже. Чего вы хотите?       А вот похабная ухмылочка и вовсе кажется кощунством — как если бы кто-то взял маркер и пририсовал божественному изваянию лихо закрученные усы.       — Вас, конечно же.       Эта реплика едва не заставила поперхнуться. И изрядно взбесила, что уж там. Да что этот москит-переросток себе позволяет?! Однако же я сдержался и как мог безразлично сообщил:       — Я как бы… несвободен. И попросту не заинтересован. И вообще не по клыкастой части. А посему искренне надеюсь, что это была дружеская, чтоб её, шутка.       Тамрит поморщился и глянул чуть надменно — мол, ты, маршал котик, нос-то задирай, но не до такой же степени.       — У вас, оборотней, одна плоть на уме, — заявил он. — При всём уважении, мой тигр, особы вроде вас меня не привлекают. Вы охотник, а не жертва.       — И?..       — И именно поэтому мне столь желанна мысль отведать вашей крови.       Иного альфу подобное требование — пусть и не озвученное напрямую — могло возмутить и оскорбить не на шутку. Но я, по образованию и по роду службы, неплохо знаю вампирские порядки. Открыть вену для лорда Тамрита — значит выразить ему доверие и симпатию, а в ответ получить поддержку и защиту его дома. Да, пожалуй, именно так в искорёженных тьмой вампирских мозгах выглядит пресловутая дружба.       Так что я не в обиде и даже польщён, пожалуй. Однако все мои инстинкты вопят о том, что обнажать горло перед кровососом — унизительно и опасно. И недопустимо. Так делают только слабаки, неспособные защитить себя.       Но на то мы и люди, а не звери, чтобы свои инстинкты сдерживать во имя здравого смысла. Да, я уже и так напал на след мудака, взбаламутившего север, и вполне могу обойтись без помощи Тамрита. Но Хаос его знает, что будет дальше? И не глупо ли отвергать помощь самых могущественных кровопийц Севера?       Хороший альфа не ставит свою гордость превыше всего остального. Хороший альфа — разумный альфа.       Я, несмотря на свои недостатки, считаю себя таковым.       — Если открою вену, ты закончишь со своей пустопорожней болтовнёй? — отбросив формальности, осведомился я. И, поднявшись из-за стола, принялся расстёгивать ворот рубашки. — Бессмертному трепачу-то оно, может, и весело, а вот я не молодею.       Александр усмехнулся, даже не трудясь скрыть торжества.       — Ах, молодёжь! Вечно вы куда-то спешите.       А стоило мне только моргнуть, как он в мгновение ока очутился рядом. Изящные вампирские руки легли на плечи, и даже сквозь два слоя ткани я почувствовал их давящую тяжесть. И их могильный холод.       — Не волнуйся, Изар. Я буду осторожен.       — Ну конечно, ты будешь осторожен, — хоть внутренний тигр и бесновался от неправильности происходящего, я смело запрокинул голову. — Иначе я буду травмоопасен.       Очередной смешок пролился мне на кожу, пригоршней снега ухнул за шиворот и ледяной змеёй прополз вдоль позвоночника. Не знаю, что позабавило вампирского лорда — мои попытки острить или его собственные попытки разыскать чистое местечко на истерзанной одним косолапым нахалом шее…       Тревожная мысль о том, как я с этим самым нахалом буду объясняться, мелькнула и тут же пропала. Потом подумаю. Сейчас куда больше волнуют во-он те огроменные зубищи, которые с минуты на минуту вонзятся мне в шею.       И они вонзились.       Да твою ж мать!