Ключ от Севера

      Очередной кабак, на этот раз не гномский (вампир в гномьем кабаке — даже вообразить сложно), встретил полумраком и убранством, достойным резиденции префекта. Кстати, пора бы подумать о таковой и для себя самого — за последние пару месяцев Дару малость опостылели все эти посиделки в разных сомнительных местах.       Мечты о пафосном кабинете, окна которого будут занавешены тяжелыми шторами, а посередине внушительным гигантом расположится дубовый стол, пришлось отринуть как несбыточные. Ибо где Дар, а где вся эта кабинетная жизнь? Правильно — там же, где костюмы с галстуками и кар представительского класса, выписанный прямиком из глубин Тор Гаттара. Не для Дара это всё. Куда больше ему подходят ветер в ушах, запахи леса и милые сердцу воды Ларш аг Зерре, в которых летом так прелестно будет смотреться его тигр.       Едва Дар переступил порог ресторана, навстречу вышел метрдотель. Как и подобает, чистенький, в идеально отутюженном костюме, причёсанный волосок к волоску. Такой, что впору чувствовать себя распоследним бедняком и грязнулей. Вот только подслеповат чутка, ибо не понял, кто перед ним, картинно скривил физиономию и наверняка вознамерился выставить нежеланного гостя за резные двери. Даже рот открыл. И тут же захлопнул. Кривиться, однако же, не перестал.       — Господин Маграт… Я так понимаю, вы к лорду Тамриту?       — А что, Александр уже умер? — притворно удивился Дар. — Какая трагедия, а я и не знал! Тащи бутыль самогона, поминать будем!       Лицо метрдотеля вытянулось — ответ явно не входил в список ожидаемых. Дар глянул на бейджик на тщедушной груди: «Джон». И почему всяких скучных крысят непременно именуют Джонами?       — Что? Нет! Я имел в виду лорда Гаррета. Я провожу вас к нему.       — Ну так и провожай, — развел руками Дар. Но «Джона» ждать не стал, обошёл его и направился в сторону отдельных залов. — Только Гаррет не лорд. Да и я не господин.       В спину прилетело «прошу прощения», брошенное сквозь зубы. Интересно, с его клыкастым дружком этот ресторанный модник ведёт себя так же? Вампиры хоть и нечисть, тёмная и кровожадная, однако же люди любят их куда больше. Ничего странного — вампиры нередко платят золотом.       А ещё, несмотря на свою далеко не светлую сущность, считаются самыми привлекательными созданиями в мире. Даже сидхе не сравнятся с кровососами — те мастерски пудрят мозги впечатлительным простакам и девицам, которых хлебом не корми, а дай разнести сплетни о всяких там тёмных принцах, мрачных, но неизменно романтичных и добрых внутри.       Дар даже хмыкнул — его вампирский дружок от доброты ну очень далёк. Впрочем, как и все тёмные создания. Кроме тех, что живут на страницах девичьих сказочек.       А вот склонность к романтизму и пафосу все же имеется — Дар едва вошел в кабину, а расслабленную позу эдакого томного принца и два изящных бокала с тёмным, почти черным вином рассмотрел тут же. И рубашку из тончайшего расшитого шелка, белоснежного до такой степени, что глаза режет. Но хоть без кружев и жабо. А то есть у вампиров такая привычка — до скончания веков таскать шмотки, бывшие в моде столетия назад.       — Знал бы, что иду на свидание, цветочков бы каких захватил. И оделся б поприличнее, а то даже неудобно.       — Обойдусь без веника, — фыркнул Гаррет, — всё равно ты не в моем вкусе, пушистик.       — Я тоже не по клыкастым утехам, знаешь ли. Но для тебя, так и быть, сделал бы исключение.       Гаррет хмыкнул, откинул волосы со лба, заправил за ухо выбившуюся прядь.       — А потом Алана сделала бы исключение для нас обоих. Исключение пары-другой органов, — он кивнул на стул напротив себя, подвинул один из бокалов. Впору подсчитывать убытки заведения — хрупкое стекло явно не создано для даровых ладоней и пальцев.       Но бокал он взял, отпил даже, пытаясь найти хоть какую-то прелесть в этой кислятине. Вино и вино, наверняка какое-нибудь очень старое, редкое, дорогущее и контрабандное. И не стоящее хотя бы пинты любой гномьей самогонки.       — Так в честь чего свиданочка?       Его окинули нечитаемым взглядом. Из тех, после которых обычно следует какой-нибудь отборный пиздец.       — Помнишь тех моркуловцев, что мы выцепили из Приречья?       Дар кивнул — тот день он вряд ли забудет в обозримом столетии. Как и те запахи. И свою ненависть, смешанную со звериной яростью.       — Твой котик отдал нам последнего. Пришлось постараться, чтобы развязать ему язык, но моя драгоценная Алана очень талантлива в… допросах.       «В пытках», — машинально перевёл Дар, но смолчал. Особым человеколюбием он никогда не страдал, а уж в случае с подобными ублюдками… оставалось надеяться, что тот страдал достаточно долго.       — Что-нибудь интересное?       — О да, — Гаррет полез в карман и вытащил знакомую цепочку с гравировкой в виде следов когтей. — Это подделка, сделанная на заказ местным ювелиром. Дешёвый сплав вместо серебра, гравировка сделана кое-как. Всего ему заказали десять таких.       — Его тоже допросили? — поинтересовался Дар. И тут же уточнил подозрительно: — Он жив?       — Эй, ну мы же не звери, — возмутился было Гаррет, но тут же осекся и поправился: — Ну ты понял. Ювелир — всего лишь исполнитель, зачем его убивать?       — И кто заказчик?       Он снова наполнил бокалы. С контрабандой Дар угадал — бутылка редкого темно-зеленого стекла, судя по неровностям, сделана вручную, с потертой этикеткой на незнакомом языке.       — Заказчиком была женщина. Молодая, красивая, хорошо одетая, — Гаррет замолчал, рассматривая вино в неверном свете ламп. Хотелось хорошенько стукнуть его за тягу к театральным паузам. — Платила золотом.       Брови поползли вверх сами собой.       — Вампирша?       — Кьяра. Пришлось хорошенько покопаться в мозгах бедолаги — прелестная сестрица хороша в Забвении. Была.       Поворот вырисовывается… интересный. Вампирша, зачем-то заказавшая моркуловские побрякушки, — звоночек тревожный и опасный. Вампиры, как известно, до последней капли крови верны своей семье. Могут не любить отдельных её членов, могут даже стравить их между собой — история кровопийц знавала всякое. Однако предательство — точно не про них.       Неудивительно, что Кьяра не дожила до рассвета. Алана, яростная, жестокая, но любящая семью и наверняка не чаявшая души в своих новообращённых детях, не оставила бы её в живых.       — Это вы её?..       Гаррет, к удивлению Дара, покачал головой.       — Алана и отец нашли её уже мертвой. Я говорю правду, — добавил он, очевидно, заметив сомнения на его лице. — Не буду врать, за одну связь с теми, из-за кого погиб Рилас, её ждала бы смерть. Но сначала её бы забрали в крепость.       Стоило бы ляпнуть что-то вроде «мне жаль». Однако жаль не было. Не Кьяру уж точно. А двух мальчишек и девчонку, из которых двое выжили только чудом. Не окажись среди того кровавого месива его и Изара, Алана и Гаррет потеряли бы всех детей.       Вишенка на торте — то, что Кьяра была женой Стефа, который Моркул и им подобные культы ненавидел всей душой. Он был непростым человеком — среди ликвидаторов иных попросту не водилось, — однако фанатики и прочие ублюдки никогда не ходили у него в любимцах. Или же Дар попросту зря считал, что среди людей есть достойные? Под началом Стефа добрую дюжину лет работал расист и мудак Марсел Стенк, пока один славный котик не взял его за жопу…       Внутри поднялась невиданная доселе злость. Горячая, так и норовящая выплеснуться через край. Не будь он в том возрасте, когда не уметь контролировать своего зверя попросту неприлично, — непременно бы перекинулся и разнёс эту комнату. Как и весь ресторан. После чего отыскал бы Изара да утащил бы в берлогу поукромнее, чтобы никто не нашёл, не тронул, не извратил. Чтобы потом уже Дару не пришлось бы идти к нему в дом, чтобы убить за предательство.       — Нас стравливают, — проговорил он, с трудом сдерживая по-настоящему медвежий рык. — Мой клан того гляди ввяжется в войну с волками и барсами. У тебя похищают детей, прикрываясь фанатиками. На Изаре уже два глухаря, чтобы был занят и поменьше лез в эту свару. Правда, здесь они не угадали, этот куда угодно без мыла влезет…       Гаррет посмотрел вопросительно, заставляя самую малость, но устыдиться своего порыва. Кивнул, плеснул ещё вина.       — Наслышан о твоём разводе с Вареном. Как там раздел имущества? В долю возьмёшь? — Дар глянул на него сердито — нашел время делишки обстряпывать! — Что? Я должен думать о своём будущем!       — Потом подумаешь. Вот что, Тамрит: сверни-ка на время все отношения с людишками. Бери Алану, детей, посидите пока в крепости. Отпуск, эпидемия триппера… Придумай что-нибудь. Я своих тоже выведу из Моэргрина.       — Бизнес пострадает, — возразил Гаррет, но без особого пыла.       — К Хаосу бизнес. Не до него будет, когда Аркади вспомнит о своих гражданах и решит ввести гвардию. Поставь кого-нибудь в заместители, кто меньше ворует. Как утихнет — разберёмся.       «А еще впереди зима», — подумал Дар мрачно, но сообщать новость вампиру не стал. Рано паниковать. Если Ора права, то всё будет в порядке. Осталось только убедить себя, что без визита Изара в их мрачные дебри никак не обойтись.       Дар потянулся к коммутатору — отчего-то сильно захотелось услышать голос Изара прямо сейчас. Ну и поделиться новостями, услышать что-то не менее интересное. Может, зря он тут психует?       Или не зря — судя по тому, что Изар пропустил уже пятый звонок и пятое же наспех написанное сообщение.       — Да где его, блядь, носит!       — Маршал котик изволит скрашивать папенькин досуг. Странные у моего старикана понятия о весёлых ночках, — язвительно заметил Гаррет. И тут же заломил бровь в эдаком невинном удивлении. — Я думал, ты из-за него такой психованный — а тебе, выходит, даже не доложили? Теряешь хватку, гро Маграт! Так и без котика остаться можно!       «Без котика?!»       Медведь внутри встал на дыбы от одних только этих слов. От прочих же мигом захотел рвануть прочь, выдрать своё у всяких тёмных тварей, перегрызть глотки всей ёбаной вампирятне. Просто за то, что посмели к его Изару просто приблизиться.       Ненормально это. Дико, неадкватно и слишком по-звериному. Однако же Дар и есть зверь, грозный и опасный. И он никому не позволит трогать своё. Никому!       — Где. Они? — отрывисто рыкнул Дар, совершенно несолидно подскакивая с места. О своей репутации совсем не думалось — ярость хищника горела в венах, звала, требовала пролить чужую кровь. — Адрес. Быстро.       — Знатно тебя перемкнуло, — протянул Гаррет сочувственно. — Гон, да?       Он самый. Во всей, чтоб его, красе.       «Эволюция, беспощадная ты сука!» — подумалось почти обиженно.       Понятно, должны же быть и недостатки в их привольной мохнатой жизни. Нельзя быть свободным от болезней, диет и внезапных детишек, взамен ничем не жертвуя.       Например, здравым умом. На пару недель в году, и тем не менее…       Такого гадства Дар от самого себя ну вот совсем не ожидал — не сейчас, не в это время года! Должен был, конечно, додуматься, чем чревато спаривание с другим сильным оборотнем. Но не додумался…       Однако ж ещё утром понял — что-то идёт не так. Уж больно тянуло в укромное место, безопасное и скрытое от чужих глаз. Не хотелось даже из дома выходить, а уж тем более выпускать Изара из своих рук. Но выпустил, послушав человеческую половину. И теперь его пара в загребущих лапах древней клыкастой сволочи!       — Где?!       Даже не дослушав ответ, Дар вылетел из ресторана, бокал на длинной ножке всё же расколотив. Случайно или специально, он и сам не знал. А вот мотокар пустил на полном ходу вполне осознанно, о правилах дорожного движения и не вспоминая. Ему нужен Изар, срочно, а всё остальное — лишь раздражающие препятствия.       Вампирский притон нашёлся быстро — свежей кровью от него тянуло за километр. И ждать тоже не пришлось долго. Дар только и успел, что пристроиться на парковке рядом с машиной Изара, прежде чем тот вышел из неприметных дверей. Ну как вышел… Едва волоча ноги, под ручку с Александром, мать его вампиршу, Тамритом. Разодетый в пух и прах, точно встреча с вампиром подразумевалась как лучшее свидание в его тигриной жизни. И бледный настолько, что заметно даже в густой тьме грейморской ночи, пасмурной и ранней.       Звериная ярость вспыхнула мгновенно, отдалась внутри рыком и жаждой крови. Никто не имеет право прикасаться к его коту, которого он присвоил, пометил; которого сделал своим, как и полагается делать с тем, кто будет принадлежать тебе всю оставшуюся жизнь.       — О, Шандар! — добродушно, насколько это вообще возможно, оскалился Александр. Клыки блеснули в свете фонарей, опасные и жутко острые. Почти как у оборотня. — Какая неожиданность. Гуляешь или наконец решил навестить наше прекрасное заведение?       Достойный соперник. Достойный того, чтобы разорвать его на глазах у подчиненных, подданных или кем там подвизаются клыкастые сородичи его дома.       Дар коротко зыркнул на старшего Тамрита, искренне жалея, что не умеет испепелять взглядом. Разорвать бледное горло хотелось прямо здесь и сейчас, однако не к лицу альфе Севера устраивать кровавую расправу посреди улицы.       — В машину. Живо.       И нет, это было сказано не вампиру. А Изару, удивленно и растерянно пялившемуся на него.       Впрочем, надолго его не хватило — пусть едва живой, он всё равно оставался тигром и альфой, грозным и не принимающим никаких приказов. Вон какую физиономию скроил.       — Ты не перепутал меня со своими бетами?       — Ты не моя бета. Ты — моя пара. Сядь, Изар.       Он послушался. Посмотрел, правда, очень красноречиво. Дар непременно бы устрашился, даже извинился бы за свой тон… не будь он зол до такой степени, что даже удерживать человеческий облик стало непосильным испытанием.       Дар и понять-то толком не успел, когда оказался рядом с Тамритом, ухмыляющимся до отвращения благодушно. Словно бы не хрен-его-знает-скольки-летний вампир, а добрый дядюшка, надеющийся угодить вздорному племянничку с подарком. По крайней мере, именно с таким весёлым нетерпением вампирский лорд поглядывал, как бесится Дар; как мечется между ним и Изаром. Что взбесило пуще прежнего.       — Еще раз увижу рядом со своей парой — проверю, сколько на самом деле клыков у вампира.       — О, Шандар, не думаю, что тебе стоит переживать, — Тамрит оскалился пуще прежнего, демонстрируя те самые клыки — мол, бери и проверяй, если кишка не тонка. — Я и наш прелестный маршал… мы всего лишь… подружились.       — Ах, подружились? — мигом вспыхнул Дар.       Будь он человеком — непременно перевёл бы это как «трахались». Но, судя по запаху, ничего такого не было. Да и вполне себе верилось, что Изар, с его-то истинно кошачьим норовом — ревнивым, требовательным и насквозь собственническим, — никогда бы так не поступил.       Опять же, Александр никогда не проявлял к альфам интереса помимо гастрономического. Чем сильнее оборотень, тем питательнее его кровь, однако же во всех прочих смыслах вампиры любят беззащитных, кротких, насквозь виктимных лапочек. А это всё явно не про его тигра. Нет, нет и ещё раз нет…       И в то же время Дар прекрасно знал, какими до жути очаровательными могут быть вампиры. Не так часто он давал свою кровь кровопийцам. Всего пару раз, не считая гарретовой девчонки. И долго отходил, но отнюдь не от потери крови. От тумана в мозгах, от мутной, вязкой тяги к тому, чьи зубы побывали в его шее. Вовсе не сексуальной, но от того не менее… впечатляющей.       — Подружились, — охотно закивал Александр. — Мы, вампиры, весьма старомодны. Предпочитаем заключать союзы с теми, кому доверяем. В ответ на такое же доверие.       — Сообщить, куда я тебе засуну твоё доверие?       — Сомневаюсь, что варианты меня удивят…       — У меня богатая фантазия, Александр, — рыкнул Дар. — Особенно когда речь идёт о том, что принадлежит мне.       Он сделал еще шаг, вставая практически вплотную к нему, нарочито заботливо снял тёмный волос с затянутого в бархат плеча.       — Тронешь моего Изара ещё хоть раз — и в моду войдут панно из вампирьих клыков. Я ясно выразился?       — Яснее некуда, Шандар, — охотно заверили его.       Охотно и ничуть не искренне. Взять бы да всадить обойму серебряных пуль в эту ухмыляющуюся морду!       Завтра. Он сделает это завтра. Или через недельку, чтобы не подумал никто… Войны-то на самом деле не хочется, и Гаррет, хоть и мечтает втайне отправить папеньку на заслуженную пенсию, вроде бы любит его. Ну, уважает так точно. Вампиры вообще очень привязаны к своим клыкастым родственничкам.       Пока нужно позаботиться о родственничке своём (будущем, но кого волнуют детали?). Убрать уже руки от бледномордой пакости да отойти назад, к машине, где его ждёт Изар — бледный, очевидно злой и явно мечтающий придушить Дара голыми руками. За прилюдные демонстрации собственничества, которые сам Дар прямо сейчас не считал чем-то из ряда вон выходящим.       Прежде чем сесть в машину, он сунул несколько талеров всё тому же гламурному кровопийце (жаль, не восторженно ухмыляющемуся Тамриту, но вряд ли бы тот оценил) — мол, присмотри за мотокаром, клыками отвечаешь. А когда сел, обо всяких кровососах тут же забыл — стоило лишь столкнуться с мутным, но яростным взглядом Изара.       — Лучше молчи, — предупредил Дар.       Куда там — его тигр был слишком зол, чтобы потупить свои миленькие глазки и смиренно помалкивать.       — Позволь спросить — обо что ты, блядь, ударился?       — Позволь спросить — какого хуя ты подставляешь шею всем подряд?! — не остался в долгу Дар, заведя машину и тут же сорвавшись с места. Спасибо Хаосу, коты — опасливые поганцы, и силком вышвыривать обескровленного Изара на пассажирское сиденье не пришлось.       — «Все подряд» — это ты про себя? — изумился тот, вздёрнув брови в ехидном изумлении. — Других желающих что-то не наблюдаю, а Тамриту вряд ли обломится во второй раз. Для альфы глотку подставлять — удовольствие сильно ниже среднего, знаешь ли.       — Других и не должно быть. А если будут — перегрызу глотки и им, и тебе.       Пообещал — и даже не устыдился ни капли. Хоть и успокоился — только слегка! — услышав от Изара, что повторения не будет. Верит же. Просто не может унять кипящую в венах кровь.       — Ты можешь попробовать.       — Могу и попробую, — огрызнулся он. — Ты мой, Изар. Это не обсуждается.       Изар недовольно фыркнул — мол, видал я в одном месте тебя и твои угрозы. Однако спорить, к счастью для него, не стал. Провёл ладонью по лицу, точно силясь прогнать усталость, и принялся копаться в бардачке.       Итогом раскопок стала куча блистеров, противно зашуршавших, когда он принялся выщёлкивать таблетки одну за одной. Дар невольно поморщился от навязчивой химической вони, по которой смутно признал антибиотики — вампирские отметины погано заживают. А ещё эстро-блокаторы, их стоило бы принять самому Дару. Он было и решил, что это для него, однако Изар всю пригоршню разноцветной дряни проглотил сам. И облегченно выдохнул, точно миновал некую страшную опасность.       Вот и поди пойми теперь — то ли несносный кошак учуял его гон и предсказуемо словил ответку как его пара, то ли сам же и стал причиной, по которой так несвоевременно снесло крышу…       Хотя какая разница? Итог всё равно один — маршал котик будет затрахан до полусмерти.       — У вас на севере, надеюсь, только ты такой ебанутый — в гон без лекарств бегать? — будто бы ощутив, что его блудливую жопу ждут неприятности, Изар плюхнул на приборную панель кара ещё один блистер. — Вот это пойдёт. Пей сейчас же, иначе я с тобой наедине и минуты не останусь.       Дар послушался — проглотил сразу несколько. Особого облегчения не почувствовал, но доехать до дома, не завалив высушенного клыкастой сволочью Изара прямо в машине, всё же смог. И к двери, закрывшейся за ними, прижал его с куда меньшей прытью, чем мог бы.       Ну ладно, не только прижал, но и ворот рубашки рванул. И тут же вперился взглядом в след вампирских зубов.       — Еще раз позволишь такое хоть кому-то — убью, — рыкнул Дар зло, посмотрел в сверкающие звериной яростью глаза своего тигра.       — Не позволю. Тебе в том числе.       — Я так не думаю, киса.       А куда деваться этому неслуху полосатому, когда Дар держит так крепко, что и самому неудобно? Когда он так близко, что сладкий кошачий запах забивает собой все прочие. Когда шея, искусанная не им, Хаос побери, — прямо у Дара перед глазами…       И под его зубами — потому что его кот не должен пахнуть кем-то другим. Это больно, не может не быть больно. Даже такой сильный альфа как Изар не смог сдержаться. Дернулся, вцепился в его плечи, сжимая так, что завтра точно будут синяки. И пройдут нескоро. Как и злобный укус прямо поверх чужой отметины, от которого Изар скулит, точно побитый щенок.       Что самое жуткое, делать с ним такое — приятно. Не из желания причинить боль, вовсе нет, Дар никогда не был садистом. Просто желание, гон, чужой запах — всё это напрочь отшибает мозги, и соображать попросту не выходит. Только и получается, что стаскивать чужую одежду прямо тут, в прихожей, да тянуться руками и губами куда придётся.       — Скажи «нет», Изар. Скажи или я… я не знаю, что сделаю.       — Скажу, — отозвался тот. Но отстраниться не позволил. Обвил шею руками, с силой вцепился в волосы. И прошептал в самые губы, лишая всякой воли: — В другой раз.       Не скажет. Уж это Дар знает точно — чувствует по запаху, видит по подставленной шее, насколько Изару нравится. Вон как жмётся. Открылся весь, в спине прогнулся, стоило только бросить его на многострадальную шкуру у камина. Вздрогнул, правда, и выдернул клок меха; руку назад завёл, чтобы мстительно впиться когтями ему в спину. Это тоже больно, но Дар терпит — потому как Изару наверняка больнее, да и после вампирского перекуса тот вряд ли оправился…       Завтра будет стыдно, никаких сомнений. На то они и наполовину люди, чтобы думать, прежде чем делать; чтобы принимать взвешенные и осмысленные решения. Правда, звериного — всё та же половина. Злая, жестокая и яростная, не желающая делить своё ни с кем.       Дар и не станет. Этот кот — его и ничей больше. И тому, кто посмеет это оспорить, прямая дорога на тот свет. Никак иначе.