Ключ от Севера

      Вообще-то мне нравится быть оборотнем. Даже представлять не хочу, каково это — не иметь тигриной силы и ловкости, не оборачиваться огромным котом. Быть хрупким, беспомощным и слабым.       Но именно такими мы и становимся в гон — слабыми. На голову так точно, а заодно и на передок. Работа, семья, развлечения? Ха! Да ты даже жрать не можешь, когда на уме одна сплошная ебля. Спасибо блокаторам, с ними весь этот гормонально-нестабильный ужас пережить попроще. И длится он, слава Хаосу, не неделю, а всего два-три дня…       И спустя эти самые три дня, придя в какой-никакой разум, я первым делом перекинулся в тигра. Его хоть завалить не попытаются, и заболтать тоже. Хотя Дару нынче особо не до болтовни — спит как убитый, чтоб его.       Один я тут вечно страдаю. Хернёй.       Негодующе пыхтя, чуть не бегом помчался к входной двери, ловко открыл её лапой — благо не заперто — и шустро вымелся наружу. Мозги срочно надо проветрить. Ну и заодно обойти всю свою территорию…       Свою и немножко Дарову, так уж и быть.       Или теперь полагается говорить «нашу», объединять земли и кланы? Нашу… Странно как-то, непривычно. И у тигра смешанные чувства по этому поводу. Нет, он просто до усрачки доволен, что заграбастал все земли вокруг озера и может расширяться в любую сторону, — но при этом негодует, что всеми своими угодьями надо делиться с другим альфой.       Довольно вяло негодует, что уж там. Всё-таки это не просто другой альфа, а наша пара; здесь можно немного послабить территориальную агрессию.       Вот с простой агрессией посложнее справиться. Гон отшибает мозги, но не память — и представление, устроенное на радость клятому лорду Тамриту, в ней всё ещё свежо. А потому очень хочется сделать из засранца Маграта когтеточку. Да, ещё одна причина, по которой я вырядился в полосатую шкуру и пошёл месить снег.       Шкура, кстати, загляденье. Линял я нещадно весь октябрь, зато обзавёлся непривычно густой зимней шубой, и теперь бродить по снегу вполне себе тепло. Разве только лапы покалывает. Но к этому вполне можно привыкнуть. Привык же я ко всему прочему, включая холод, разгул нечисти и невыносимую наглость местных альфачей?..       Нет, всё-таки Маграт будет моей когтеточкой! Сожри Хаос этого засранца!       Да, я зол. Имею право, уж как по мне. Что бы ни происходило между нами в спальне, а на людях ни один альфа-коврик мной командовать не будет! Понимаю, гон ещё никому ума не прибавил, но… кошки, как известно, злопамятны. И чтобы проглотить последнюю выходку Дара, потребуется какое-то время.       Времени, само собой, нет. И обиженно дуться в уголке, вырубив комм, — привилегия школоты. Взрослым мужикам не положено. Да и поговорить мне с ним найдётся о чём, и даже без наших ебанутых с любой стороны отношений. И есть хочется, опять же… Мелькала мысль поймать какое-нибудь несчастное копытное, но с голодухи охотиться — глупая затея. Охота — дело небыстрое, требует терпения.       Поэтому, обойдя наконец все свои — ах, блин, наши — владения, раздражённо махнул хвостом и неохотно поплёлся обратно к Дару. Может, ещё спит? Медведи это дело любят ещё побольше нашей кошачьей братии.       Не спит. До дома толком дойти не успел, а уже почуял запах жареного бекона, тостов, меда и вишневого джема. Мой драгоценный полюбовничек проснулся и вовсю хлопочет по хозяйству. Даже заглянуть к нему захотелось. В конце концов, еда — это святое, бекон не виноват в наших с альфа-мишкой разборках.       Не стал, прошёл в гостиную. Прямиком к камину, где уже потрескивают в пламени дубовые поленья, исходя запахом дыма и дерева. Хорошо. Шкуру тигриную греет только так — а я, хоть и та ещё меховая напасть в полосатой шубе, тепло люблю. И уют. Всё как и положено любому коту, независимо от силы, возраста и самомнения.       Приближающиеся шаги услышал сквозь дрёму, но подняться или хотя бы повернуть голову к вошедшему даже не подумал. Много чести. И я всё еще зол.       Передо мной поставили тарелку, чашку с ароматным кофе. Нет, это без всяких намеков, мол, жри из блюдца, раз уж расхаживаешь в кошачьей шкуре. Просто тут, у камина, мы и впрямь завтракали, обедали и ужинали не раз — романтика же, чтоб её. Сейчас, правда, никакой романтикой и не пахнет. Дар не в настроении, его нервозность чувствуется в воздухе, и даже провидцем быть не надо, чтобы понять — дело во мне.       — Оборачивайся и ешь, раз уж не ушёл, — буркнул он, усаживаясь рядом и устраивая вторую тарелку на своих коленях.       Ах, вот так вот, значит?       Ну да, есть и впрямь охота. Однако я лишь насмешливо фыркнул и демонстративно опустил голову на сложенные лапы.       Рядом со мной завозились. Проворчали нечто невнятное, даже острый кошачий слух не уловил. Вздохнули так демонстративно, что был бы я человеком — непременно умилился бы.       — Блядь, Изар… — Дар потер пальцами переносицу, отставил свою тарелку в сторону. — Извини, ладно? Я дурак и не лечусь, и колеса твои — дерьмо собачье… Да и хрен бы с ними, хорошо же потрахались!        Действительно. Да как будто бы я говорил, что плохо! И захотел бы сказать — не вышло бы, я же кот. Поэтому только и смог лениво перевалиться на правый бок да понадеяться, что выражение лица… тьфу, морды у меня достаточно красноречивое. Кайся, мол, убедительнее, дерзкий раб; и побыстрее, а то еда остынет.       Каяться Дар и не думал. Да и я бы сильно удивился, если бы он вдруг превратился в плюшевого мишку. Вместо этого он устроил ладонь на моей шее, вцепился пальцами в загривок, точно перед ним не тигр, а нашкодивший котенок. Взъерошил шерсть, дёрнул за ухо.       — Можешь дуться хоть тысячу лет, а только я всё равно тебя уже присвоил. Смирись, котик. И ешь уже, на кабана в следующий раз пойдём.       Ну ладно, так и быть, для разнообразия послушаюсь и буду есть.       Правда, сначала пришлось пойти и переодеться из тигриной шкуры в человечью одёжку. Стесняться немного поздновато, но всё же куда удобнее беседовать (а уж тем более — выяснять отношения), когда твой зад худо-бедно прикрыт.       Дар, судя по укоризненному взгляду, моего целомудрия не оценил. Ну да кого это волнует вообще? Меня так точно нет.       — Просто для ясности: по-прежнему охота поточить об тебя когти, — сообщил я, снова плюхнувшись возле камина и сжевав полоску ещё тёплого бекона. — Грёбаный Тамрит наверняка до сих пор не проржался после твоего выступления.       Со стыдом Маграт если и знаком, то весьма опосредованно. Дёрнул бровью — мол, кого тут волнуют какие-то клыкастые ублюдки; помолчал для приличия, будто бы раздумывая над ответом, после чего отозвался холодно, аж мурашки по спине побежали:       — Переживёт. Пусть скажет спасибо, что я его прямо там не порешил.       Видимо, вытаращился я на него красноречиво. Настолько, что ему пришлось спешно объяснять своё желание устроить межрасовые разборки в Грейморе:       — Не приосанивайся, не только в тебе дело. Вампиры… бесят.       — С каких это пор? Помнится, ты его сыну подвизаешься чуть не лучшим другом.       — С тех самых, — с Дара слетели остатки утренней расслаблености. — Кьяра была связана с теми ублюдками, что ты скормил Гаррету. Александр рассказал тебе?       Александр рассказал. Он вообще удивительно болтлив как для тысячелетнего вампира. И настолько же осведомлён. Быть может, не как Маграт, который порой пугает своими знаниями о каждом первом жителе Моэргрина… И тем не менее Тамрит прекрасно знал о дружбе своей дочери и госпожи Тессы Дендарион. Последняя, уроженка столичных земель, Греймор вместе с его порядками не выносит на дух. И тут её можно понять — я тоже не в восторге от местных нравов, холодов и архитектурных решений. Но я оборотень, меня более чем устраивают и хаос, во всех его смыслах, и Маграты, что всем здесь заправляют.       Но не тёмную магичку, молодую и амбициозную, которую те самые Маграты знатно прокатили со всеми её планами на роль первой леди региона. Сначала Кэм обошла её любовника на выборах, потом Шандар внезапно перестал быть грязным животным с берлогой на отшибе. Нет, берлога никуда не делась, как и медвежья шкура, однако что-то мне подсказывает: с Даром-ищейкой Тесса смирилась бы куда охотнее, чем с простым оборотнем.       Она хочет власти. И она не идиотка, а потому планировать переворот в гордом одиночестве не стала. Союзников выбрала удивительно точно: молодую вампиршу, которая ещё помнила, каково быть человеком, и тоже мечтала скинуть оборотней с верхушки власти. Стефан Ландар же, похоже, был суров и самостоятелен только с виду, а на деле запросто вёлся на женские уловки. Ни разу не удивительно, ведь Кьяра была не просто женщиной, но и вампиршей не из последних. Поломать мозги человеку — задачка нетрудная; тем более если этот самый человек не может на тебя надышаться…       План Тессы, нехитрый и действенный, вполне мог удаться. Поди пойми, как она собиралась избавиться от Кэм и Дара, но если бы они потеряли контроль над регионом, власть оборотней в Грейморе дала бы трещину. Особенно при поддержке столицы, которой уже очень не нравится ситуация с почти независимым Севером. Однако Стефану наверняка не понравилась идея с массовыми беспорядками — кому как не ликвидатору знать, на что способна разъярённая нечисть?..       Когда союзники становятся неудобными, проще всего избавиться от них. От Стефана, потом и от Киары — по-видимому, та начала догадываться, кто порешил её муженька. Или не начала, но Тесса кажется дамой предусмотрительной.       — А я знал, что это она, — выдал Дар, когда с моей охуительной историей было покончено.       Мигом вспомнился Сворн, который тоже вечно «я знал» — и всегда задним числом. С возрастом это приходит, что ли?       Заметив мой откровенно скептический взгляд, Дар пояснил:       — Это ведь несложно, Изар! Из всех грейморских диаспор не задело только магов. Ну и гномов, но кто в здравом уме решит, что всё это их рук дело? Я как с Гарретом поговорил, сразу на магов подумал. Потом… увлёкся тобой и не успел свернуть шею этой сучке. А надо бы.        — Ты совсем дебил или только местами? — да, я сегодня не в настроении нянчиться со своим альфой и его непомерным самомнением. — Картина, блядь, маслом: главарь грязных северных животных убивает белую чистокровную магичку, которая его пару годков трахала и затем кинула! — я негодующе фыркнул. — Ни у кого из нас нет доказательств — чем ты обоснуешь убийство мага? Признания, вырванные под пытками, не впечатлят даже лояльных людей; подозрения же в принципе никому не будут интересны.       — Но…       — Не нокай мне тут! Короче, в итоге вам всем пиздец, а убивать вас — тебя, Кэм, медвежонка и всех ваших бет — приду я. Из милости. Потому что лучше уж я, чем аркадианский эскадрон смерти.       — Ха, а про пару годков — это для красного слова было? — Дар подозрительно сощурился, но при этом и ухмыльнулся с обычным своим наглым видом. Как будто я здесь шутки шучу, а не всерьёз обещаюсь порешить всю его семью. — Не припомню, чтобы посвящал тебя в подробности.       — Не ты один здесь можешь узнать информацию, которая для тебя не предназначена, — высокомерно заявил я. И тут же посерьёзнел. — Дар, я с тобой важными сведениями поделился. И не надо мне тут пиздеть, что ты всё знал! Половину, в лучшем случае! Запорешь мне дело — о моём доверии можешь позабыть раз и навсегда.       — Да чего ты завёлся? Не стал бы я херни творить!       Не стал бы? Ну-ну, охотно верю; да только спасибо за это надо сказать гону. В кои-то веки меховые заморочки сыграли мне на руку и помешали Дару наворотить проблем — да столько, что пару лет бы всем Севером разгребали.       — Что ты так смотришь на меня? Между прочим, в академии не только бухать учат.       О, могу себе представить.       Нет, серьёзно, я знаю, кого выпускает Аркадианская военная академия. И ничуть не сомневаюсь в талантах своего Дара, однако же не он один здесь… талантливый.       — Маграт, это моё дело, — проговорил жёстко. Ибо нечего тут. Я ликвидатор Греймора, в мои обязанности входит спасать чужие жопы. Даже если они принадлежат всяким северным альфачам. — И вести его буду я. И упаси Хаос твоё косолапое высочество залезть без спросу!..       Дар наморщил нос, вздохнул, но руки примирительно поднял — мол, так и быть, делай что хочешь.       — Всё, всё, хорош хвост пушить! Понял-осознал, ты здесь альфа-котик. Однако ты сейчас же скажешь мне, что задумал, — чтобы не вышло как с Вареном и его пятнистым дружком.       Напоминание о недавней ссоре из-за охамевших альф возмутило и даже обидело. Вот и не стану ничего говорить этой наглой медвежатине!..       Обидится. А то и вовсе решит прикончить за предательство. Да и Кэм в восторг не придёт, а ведь у них с Лил только наладилось.       — Я пока не вижу способа прижучить твою бывшую подружку законными средствами — видишь ли, она ни разу не попалась; и у меня, и у Тамрита пока есть лишь домыслы и подозрения. Потому план кругом неуставной. Придумаю, как половчее обвинить милашку Тесс, пойду к ней… и затребую себе кусок Севера. А взамен предложу крышу и помощь в усекновении меховых тварей… Словом, будем с ней делить шкуру неубитого тебя.       Закончив с нехитрыми объяснениями, испытующе зыркнул на Дара. Чего угодно ожидал — удивления, шока, заковыристой ругани и даже обвинений в вероломстве. Но никак не короткого «ладно».       — Ладно? — уточнил я на всякий случай.       — Ладно. Хороший план. Не зря ликвидаторам зарплату платят.       — И как это я жил три дюжины лет без твоего одобрения?       — Ясен хер, что печально и тоскливо!       Потрясающее самомнение. Я возмущённо фыркнул и, поднявшись, демонстративно потянулся всем телом. Не без удовольствия при этом отметив, каким тёмным и жадным становится взгляд напротив.       — Даже не думай, Маграт, — посоветовал елейным тоном, отобрав у Дара опустевшую тарелку и присовокупив к своей посуде. — Некогда мне тут с тобой. Я задолжал свиданьице своему любимому Марселу Стенку.       Повисшее после этих слов молчание было насквозь негодующим. А затем мне эдак снисходительно поведали:       — Знаешь, я, кажется, начинаю понимать, зачем люди кастрируют своих котов.       Я выразительно закатил глаза и двинулся в сторону кухни.       — Если хочешь остаться без секса, то просто скажи.       — О, маршал котик, я так не думаю…       Без секса, само собой, никто не остался. (Причём аж два раза.) И когда я наконец вырвался из загребущих лап своего альфы, время уже здорово поджимало. Однако, добравшись до штаба, в приёмной я обнаружил лишь кротко улыбающегося Элфи.       — Что, уже всё, что ли? Скромненько вы как-то. Думал, до конца недели тебя не увидим.       — Не наглей, гусь в яблоках, и так уже вдоволь от меня отдохнул, — фыркнул я, стянув пальто. — Ну как вы тут? Я ничего важного не пропустил?       — Я бы позвонил! — неподдельно оскорбился мой помощник. — Нет, Изар. Дело к зиме, а зимой в Грейморе довольно скучно… По крайней мере, так было до приезда твоей семейки. Это правда, что твой брат приручил шоггота?       Я страдальчески вздохнул, ероша волосы.       — По правде говоря, не думаю, что у шоггота против Джилли были какие-то шансы.       Вообще-то пресноводные сородичи кракенов — та ещё напасть, особенно с голодухи. Узнав, что в озере обитают гигантские осьминоги со вздорным нравом и склонностью жрать всё живое, я всерьёз обеспокоился и подумывал устроить охоту. Но то ли нам попалась на редкость мирная нечисть, то ли Хаос призвал к порядку своих созданий… в общем, пару раз на неделе мы с Лил наблюдаем убийственную для психики картину: наш маленький братец притаскивает к пристани здоровенный чан, полный мяса и костей — добрая четверть говяжьей туши! — а затем из воды высовываются чудовищные щупальца и без усилий утаскивают чан прямо в озеро. Потом, впрочем, возвращают уже пустым. И тут же радостно тянутся к Джилу. Причём тот не убегает в ужасе, напротив — делает такую счастливую физиономию, точно по нему выводок котят ползает, а не мерзкие кислотно-голубые щупы с присосками.       — Охуел я тогда, конечно, в полный рост, — поделился я с любопытно слушающим Элфи. — Но понаблюдал и понял, что тварюга довольно покладистая. Мой дурень ему даже кличку дал — Додо. Нет, ты представляешь?       — Не представляю, — честно ответили мне. — И ты совсем не боишься?       Я пожал плечами.       — Звякнул одному своему бывшему, он известный пара-биолог и иногда консультирует меня по вопросам нечисти… В общем, он сказал, порнухи с тентаклями можно не бояться: пока шоггот здоров, сыт и доволен жизнью, он вполне дружелюбная пакость. Которая к тому же легко социализируется и при должном подходе вообще перестаёт жрать гуманоидов.       — А, — Элфи мигом успокоился и даже позабавился, — то есть и братцу развлечение, и тебе польза?       — В точку, птенчик. Стенк не появлялся?       — Здесь — нет. Видел его с Бертом.       Я кивнул, принимая к сведению, и прошёл к себе в кабинет. Бегать за Стенком по всему штабу не собираюсь; раз искал встречи, то сам приползёт. Да и надо изучить сводку происшествий: гон там, похороны или конец света, а надо быть в курсе всех событий.       Марсел явился минут через десять; само собой, без обычного «Вызывали, маршал?» Ибо я его не звал. Сам примчался, вроде как с важной информацией об убийстве ликвидатора Ландара.       — Никак не мог застать тебя на месте, — сообщил Стенк, рассевшись напротив меня. Да с таким видом, будто это я гонялся за ним и умолял о встрече. — Где ты пропадал?       — Гон, — коротко ответил я, но особого понимания на лице собеседника не увидел. — Мы в этот период стараемся не посещать общественные места. Да и проблематично работать, когда хочешь только трахаться, всё равно где и с кем.       Стенка мои слова заинтересовали, даже слишком. Чую по запаху. Информация из категории «этого я знать не хотел», поэтому я спросил чуть поспешно:       — Как твоя терапия, Марсел?       — Лучше, чем я думал, — на небритую физиономию набежала тень смущения, которая тут же сменилась озабоченностью. — Если хочешь, можем отдельно обсудить, но сейчас я не за этим пришёл… Изар, я, кажется, знаю, кто убил Стефана. — Я жестом велел ему продолжать, и Стенк на удивление нерешительно промямлил: — Это Тесса, я видел у неё орудие убийства… мне так кажется…       — Так видел или кажется? — уточнил я чуть насмешливо.       Стенк тут же насупился и уже куда твёрже заявил:       — У неё в домашней лаборатории, на приборном столе, я видел филейный нож. Точно такой же, как в хранилище улик, — правда, со сколотым концом. И когда я прямо спросил, откуда у неё этот нож, Тесса сказала, что получила его на экспертизу… Но я помню, что у нас нож был целый, а в ране Стефана ты нашёл осколок ножа. Она солгала, не так ли?       Надо же, а он перспективный. Не зря я дал ему шанс. Возможно, следовало спросить, что он вообще делал в домашней лаборатории Тессы Дендарион, но… это вроде как очевидно. Да и к делу не относится. Хоть и забавно: небось ушлая дамочка думала, что новый полюбовник займёт вакантное местечко ликвидатора, — и снова неудача! Серьёзно, ей бы почаще кропить кровью алтарь Судьбы Прядущего.       — Даже если бы мы раскошелились на экспертизу, проводил бы её никак не чернокнижник. Не та специализация.       — Хм, ну да… она вроде того… по демонам всяким, по проклятьям, — Марсел поскрёб макушку здоровенной пятернёй. — Собственно… могу я надеяться, что ты не сдашь меня ей? Вдруг всё-таки ошибся. Эти чернокнижники… неохота полжизни чирьи с мошонки сводить, а ну как и вовсе хрен отвалится?       — О, это была бы такая потеря для человечества! — протянул я не без издёвки. — Отомри, Марсел. Не сдам. По крайней мере, не сейчас.       Сейчас просто не вижу смысла — всё это косвенные доказательства, а я замыслил развести нашу пронырливую чернокнижницу на вполне себе чистосердечное признание. И Стенк подал мне отличную идею, как всё это провернуть в лучшем виде.