На небе

Если они теряют меня, Знай, что я буду твоим, И в своих объятиях Смерть убаюкает нас, И если они теряют меня, Это только для того, чтобы я остался твоим! И в своих объятиях Смерть убаюкает нас.       Соня сидела в своём мрачном кабинете, который ограждал её от уютной гостиной, кухни, где пахло свежей выпечкой, и спальни, где на постели чистейшая простыня буквально хрустела. Нужно было думать. Сколько раз Крис вытаскивала ее из депрессий, сколько раз становилась поддержкой и понимала ее. И сейчас она, Соня, должна ей помочь. И Соня хочет помочь. Поэтому она пару раз нервно щёлкает ручкой, затем резко откладывает ее, беря в руки телефон и набирает нужный номер:       — Беспокоит Оноприенко. Меня не волнуют твои дела. Найти мне все на имя Артур Волькенштейн, вплоть до штрафов на машину. Да мне плевать, что его даже гаишники не стопают. Ясно? Жду ответного звонка. У тебя сутки, может двое.       Она сбросила и нервно кинула телефон на стол, шумно выдохнув. В голове был рой мыслей. Вдруг в дверь постучали.       — Лиззи? — как-то холодно спросила Оноприенко.       Дверь открылась.       — Привет. — На пороге стояла жена Лиза, в руке которой была бутылка чего-то крепкого. — Устала?       — Ещё как, — Соня «оттаяла» и мягко улыбнулась.       — Хочешь отдохнуть? — Девушка с аппетитными формами подошла к столу, поставив на него бутылку. Не зря Крис всегда говорила, что Оноприенко повезло с женой. Та и вправду была красавицей. Каре, красивая фигура и прекрасное чувство юмора сочетались в этой девушке.       Руки Лиззи легли на колени Оноприенко, и она впилась в губы Сони, вовлекая в долгий и чувственный поцелуй. Языком она провела по небу жены, шумно выдыхая и обдавая жаркую глубину рта горячим дыханием. Соня лишь плавилась под руками любимой, отдаваясь ей полностью. Прохладными кончиками пальцев Лиз провела по шее, затем поцеловала прямо там, и у Сони с губ сорвался глухой стон. Лиззи слегка прикусывала кожу, моментально зализывая место укуса, и спускалась все ниже и ниже. Когда она добралась до груди, поцелуи стали совсем быстрыми и рваными из-за рвущегося наружу желания. Осторожно сжав грудь любимой, она увидела, что ее не прогоняют, а наоборот, желают. Лиззи обвила руками талию любимой и вновь приникла к ее губам, крепко прижимая к себе…

***

      Когда растрёпанная Лиз вышла из кабинета Сони, прошло десять минут перед тем, как позвонил один ее работник.       — Алло, Соня, можете говорить?       — Да, могу.       — Андреев ждёт кого-нибудь с товаром.       — Ну так Оздемир пусть приедет.       — Нет, его уже две недели нигде нет.       — Ну и что! Он не в первый раз пропадёт, найдите.       — Хорошо. Будет сделано. До свидания!       — Я надеюсь на тебя, Макс.       Бросив трубку, она нервно взяла со стола бутылку, принесенную Лиз, и, быстро открыв ее, принялась опустошать. Да, у неё стресс, ей можно. Главный ее диллер опять пропадает. Она бы уволила его уже, правда вот он давний друг, да и с работой справляется умело.       Адем находил и доставлял любые наркотики. Иногда казалось, что ему вообще все равно на полицию и закон. Он ходил совсем поникший и порой был слишком резок. Но заказы все исполнял быстро.       Оноприенко набрала номер Андреева, а после, когда он поднял трубку, сказала:       — Здравствуйте, Александр. Не отвлекаю?       — Нет, Соня, не отвлекаешь. Что такое?       — Ваш заказ… Есть некоторые проблемы с диллером.       — Не переживай, я с ним знаком лично. Мы сами решили вопрос. Деньги скоро капнут на счёт. Жди.       — О, это замечательно. Спасибо, до свидания!       — Давай-давай, пока.       После того, как Соня написала пару ободряющих сообщений не отвечающей Крис, она направилась в спальню, чтобы повторить то, что было в кабинете часом ранее…       Соня Оноприенко давно занималась продажей наркотиков. Конечно, она делала это не напрямую, а через диллеров и поставщиков, привозивших заказы. Она же просто управляла этим делом. Торговала она не среди простых людей, а скорее распространяла свой товар в элитных кругах. Ее постоянными клиентами были очень влиятельные люди. И одним из таких был Александр Андреев. Нет, он не покупал их для себя или приближенных, он перепродавал их дороже, естественно тоже в «своих» кругах. А Соня была «невидимкой» для полиции и покупателей, да ещё и с хорошей прибылью.       Год назад, когда Соня только начинала своё «дело» и искала хороших людей, на которых можно положиться, в Москву приехал Адем Оздемир. Потрёпанный жизнью и опустошенный, он был готов существовать за хорошие деньги, доставляя опасные заказы. Ему было все равно — попасть ли в тюрьму или умереть. Жил он либо на съемных квартирах, которые он снимал под подделанными паспортами, либо оставался у других работников-диллеров. Конечно, чтобы заглушить горе, он пробовал и не раз. И все это тянуло его глубже и глубже. Адем, несмотря на свой образ жизни и моральное состояние, был верен Алисе. Он все также любил ее, хотя какой-то стороной души, где сидел гордый турок, ненавидел. И когда очередная доза попадала в организм через нос, вену или рот, перед глазами всплывал размытый образ. Он был неясным, но мерцающим и прекрасным. К нему хотелось тянуться. А потом живот скручивало и ноги сводила судорога. На утро голова раскалывалась, все плыло, но образ, как ни крути, не возвращался без новой дозы. И пусть, когда Адем не пил, не употреблял и не доставлял заказы, он корил себя за то, что ищет образ прекрасной Элис в таком мерзком веществе, он не мог остановиться. Это переросло в аспект жизни. Как глоток воздуха, пусть даже сжатого и душного.       О смерти Адема никто так и не узнал. Его труп, наверное, так и лежал там, в подворотне. Или какой-то незнакомец кинул его в канаву неподалёку.       «Пусть гниет, алкашня!» — подумал бы любой на месте случайного прохожего в ТАКОМ месте.       На тот момент он жил на съемной квартире у какой-то старушки и как раз отдал ей деньги за последний месяц, уже думая переезжать. Всю свою одежду, кроме пары маек, штанов и нижнего белья, Адем оставил в Стамбуле, не желая думать о прошлом. Так что выкинуть это все бабушке не составило бы труда. Оздемир был простым звеном, крупицей, никому не нужной, кроме Элис. Она все ещё вспоминала своего любимого, сидя вечерами у окна. Думала, как он там в Стамбуле, без неё. Она бы все отдала, чтобы вернуть, но знала, что он не простит, да и жизнь у неё совсем другая. И даже если бы Алиса захотела бы вернуть Адема, было бы слишком поздно. Он больше не принадлежал ей, он не принадлежал никому.