Карма. История Основателей

Гарри Поттер на мгновение осознал себя, все еще пребывая в безвременной мути полуяви -полусна. Он уже не хотел просыпаться, он желал прожить этот удивительно реалистичный сон до конца! Или не сон? Неужели так все и было, а Хельга - та самая Хаффлпафф? Ну конечно, ведь мужчина в ладье называл себя Салазаром. Но безобидная крошка из хогвартских легенд была сама на себя не похожа. Тихоня и любительница зелёных насаждений, эдакая душечка, должна была напоминать Спраут! Именно такой, как милейшая Помона, представлялась Хельга школьной братии. А оказалась крепкой девицей, с любовью орудующей топором. Сознание посетила картина: вооруженная толстушка Спраут воинственно подступает к кадкам с мандрагорами и зычно вопрошает: - Ну что, растения...Сами молча откопаетесь, или грянет буря? Уф! Гарри мысленно зашелся от хохота. Про Кассия же никто вообще не слышал и слова. Он не удивится, если Слизерин расцеловывал магглокровок в десны, посему те его и боялись. Мысли переключились на возможности древних магов. Они явно превосходили современных! Нужно все запомнить и восстановить. И что за загадочный жезл? Чувство такое, что к нему, Гарри Поттеру, это имеет самое прямое отношение. А какие совершенные анимированные големы! Как же хочется иметь таких же! Сознание Поттера опять погрузилось в яркие грезы. - Азалаис! - шипел на грани восприятия злой женский голос. - Где ты шляешься? Я же сказала тихо сидеть в саду и не попадаться никому на глаза! Перед ним выплыла из небытия красивая невысокая женщина в красном платье, в изящной тиаре, с заплетенными в височные косы белокурыми локонами. Она нависла над тощей малышкой в скромном зеленом наряде, темноволосой и сероглазой, словно Петуния Дурсль над самим Гарри в его "детские годы чудесные". Невозможно серьёзное и отчужденное лицо ребенка с правильными и гармоничными чертами из-за этого выражения скорее отталкивало, чем привлекало. Дама грубо схватила девочку за руку и потащила за собой. Увы, злыдня была не фрейлиной, которую попросили присмотреть за бастардом нехристя, а матерью Азалаис. Иоланте "повезло" стать наложницей Мусы из-за весьма привлекательной внешности и некоторых способностей к волшбе. Впрочем, сама красавица так не считала. Какое же это везение? Она была горда, любима и готовилась подарить невинность нежному юноше, а не старику старше себя на тридцать лет! О том, что, не будь она так хороша и не имей дара, не попади она в гарем в качестве лакомого подарка, то пошла бы у солдатни по рукам, Иоланта предпочитала не вспоминать. Как донес брату Кассий, бабушка Азалаис как минимум верно прорицала, чувствовала отношение к себе людей, распознавала ложь и умела варить отличные зелья по собственным рецептам. Но муж запретил ей учить дочь, а Иоланта не хотела перенимать колдовскую науку: соседи и так на мать косятся, не хватало себе еще больше репутацию испортить! Жених из аристократов, зачем ему проблемы из-за колдуньи в роду! Обожавший блондинок правитель смекнул: в их семье тоже есть маг, значит, ребёнок от постельной игрушки, возможно, будет ещё сильнее. И принялся за дело. За тем, чтобы наложница не пила противозачаточные зелья, тщательно следили. Но все усилия повелителя, чуть ли не каждую ночь "возделывавшего пашню", забросив жену и гарем, два года не приносили плодов. За это время Иоланта привыкла к невиданной ранее роскоши, считая, что тому виной лишь ее неотразимость. Ведь, чтобы расположить племенную кобылку к себе, Муса не скупился: великолепные покои, прекрасные платья, умопомрачительные драгоценности, лучшие яства. Конечно, она же королева, и позволяет этому отвратительному иноверцу пользоваться своим телом. Пусть платит! Когда не получивший своего правитель вышвырнул ее из лучших покоев проживать на общих основаниях, это было сродни грому среди ясного неба. А ведь опытные прислужницы предупреждали, говорили дурехе: роди. Хотя, забеременей она, Иоланта бы смирилась. Но не получалось. Уж больно ненавистна была сама мысль понести от мужчины, что сломал ей жизнь и смеет распоряжаться телом и судьбой! Желание мага, пусть и слабого и необученного, не могло не исполниться. Жизнь на женской половине дворца, кишащей сплетнями, гадостями, интригами и подлостями, что составляли развлечение и досуг завистливых и несчастных наложниц, стала для избалованной гордыбаки неимоверным испытанием. Её ненавидели и травили все, кому не лень. Муса не велел прислужницам вмешиваться: бесполезная девка поднадоела и слишком дорого обошлась. Разве что, запретил убивать и калечить.Так он мстил за разочарование и упущенную выгоду. И если поначалу Иоланта планировала с достоинством и презрением принять изгнание, пренебрежительно пожав плечами, то через пару месяцев приползла к господину, умоляя вернуть свою милость. Тогда Муса и поставил условие: или родишь мага, или все останется без изменений. Желание жить, и жить с комфортом, совершило чудо: на свет появилась девочка, и какая! "Видимо, Иоланту действительно сильно припекло! - довольно посмеивался и потирал руки Кассий, глядя на очень сильную колдунью в колыбели. И нежно улыбнулся малышке. - Здравствуй, великая!" Но самой Азалаис было впоследствии не до шуток. Нет, наложнице вернули и покои, и платья, но не как первой красавице и любимице, а как матери отродья Мусы. Обиду на отца Азалаис Иоланта перенесла на дочь. Да и зависть, ранее неизвестная, поразила ее сердце: все носятся с девчонкой, а на нее - плевать! Правитель увлекся новой наложницей, и женщина, приученная опытным любовником к плотским наслаждениям, изнывала от неудовлетворенности. Отдушиной стали поездки с дочерью на обучение в Памплону. Там Иоланта блистала, как только можно выставляя сочную красоту напоказ. Не укрывала волосы, носила броские наряды и драгоценности. Малышку - дочку едва терпела, постоянно напоминая, что та - плод насилия над матерью, тогда юной и невинной. Поначалу Азалаис, чувствуя неподдельный гнев и боль, но не зная всех деталей, ей верила, сочувствовала и страдала. Злобу и желание отыграться на той, что не была ни в чем виновата, оправдывала тяжёлой судьбой матери. А Иоланте нравилось проворачивать кинжал, пронзая детское сердечко. Не ей же одной мучиться! Но время шло. Кассий, хоть и с запозданием, пресек разговоры. Понадеявшись, что врожденный здравый смысл и чувство справедливости возьмут верх, попытался объяснить все ребенку, исцелить отравленную ядом душу. Азалаис поверила и поняла: нормальная мать никогда бы так не поступила! Окончательно любовь к Иоланте угасла после одного случая. Маленькую волшебницу давно привлекал жезл Кассия. Дядюшка часто говорил, что однажды, когда та вырастет, он отдаст его Азалаис. Но ждать было так долго, а поиграть хотелось уже сейчас. Она попросила его подержать. Кассий дал, а ночью изнывающая от бессонницы девочка очень сильно пожелала снова ощутить жезл в руках. И, неожиданно, так и произошло! Тяжелый... И, если у неё увидят вещь дяди, то отберут. Пусть станет чем-то легким и незаметным. Очертания поплыли, и вот в руках Азалаис обыкновенная веточка. А теперь можно и узнать, зачем мать бегает к Санчо. Из обрывков её мыслей, что она смогла уловить, ничего толком не понятно. Взмахнув веткой, девочка стала невидимой, и, невесомо ступая, побежала к комнате королевского охранника. Бесшумно открыла и закрыла дверь, и принялась наблюдать. Вот вошла мать, сняла платье, и, нагая, раскинулась на постели. Следом - один из первых красавцев Памплоны. Азалаис видела, как спариваются кошки, собаки и лошади, и догадывалась, что детей аист примерно так и приносит. Но вид "невинной" гордячки Иоланты, что оплакивала потерянную в объятиях грязного насильника чистоту, которую огуливал, как животное, Санчо Хименес, внушал брезгливость и отторжение. По знаку любовника, Иоланта встала на четвереньки, широко расставив стройные ноги, приподняв попу и опираясь руками на постель. С похотливой улыбкой на губах, Санчо пристроился сзади. Бедра мужчины, поначалу размеренно и неспешно, погружали внушительное "копье" в гостеприимно подставленное лоно. Мать подавалась вперед, нарочито громко стонала, ходили ходуном роскошные груди. Но любовнику это быстро наскучило. Надавив на плечи, он заставил Иоланту опуститься на локти, уткнув лицом в подушки. Движения его становились все грубее и неистовей, звук шлепков все сильнее. Под конец, он буквально вколачивался в женщину. Та же елозила по постели, содрогаясь от этих выпадов, покорно принимая унизительное соитие. То, что еще оставалось от светлого образа матери, нарисованного в раннем детстве, разбилось на острые осколки. Девочка вышла так же тихо и незаметно, как и вошла. Все чувства замерли у нее внутри, так велико было разочарование. Жалкая, глупая...Она не находила слов. В коридоре увидела Кассия, искавшего ее и жезл. Хотела скрыться, но что подумает маг, потерявший и ученицу, и колдовской инструмент? Вдруг поднимется переполох, все узнают, что она подглядывала... Нет, лучше все рассказать ему одному. Взглянув в глаза ученицы, Кассий все прочёл без слов. Не ругал, просто обнял и перенес в спальню. Азалаис рыдала, сама не зная, почему. Кассий же спрашивал себя, зачем не остановил ребёнка, и отвечал: чтобы раз и навсегда освободить девочку от недостойной привязанности. Жестоко! Но эффективно. Дура Иоланта, хотя и превозносила себя, всегда думала только о прихотях и похоти. И загубила свои способности. Она и дочь исподволь губила, лишь бы свести счеты с Мусой и не позволить родной кровинке превзойти себя. Да и посмотреть на то, к чему на самом деле сводится у большинства мужчин любовь, Азалаис не мешало. Рано? Да, но когда тело созревшей девушки наполнится истомой, сохранит ли она разум? Мужчине проще: попользовал такую вот Иоланту, и забыл. А у женщин - чувства! Нет уж, пусть острый разум верховной - главное орудие колдовства - никогда не будет затуманен чувствительными глупостями! Та сила, которой станет Азалаис, для ее блага и спокойствия окружающих, не должна руководствоваться сиюминутными страстями, мелкими дрязгами и управляться чужими руками. К тринадцати годам худенькая девочка превратилась в довольно высокую, тощую, но гибкую девушку, что все чаще рассматривала себя в зеркале. Она ещё вырастет, и, хотя угловатость сменится на грацию атакующей змеи, ни роскошных форм, ни изящности матери ей, увы, не видать. В итоге - плоскогрудая дылда, как дразнили ее девушки на выданье. Сначала было обидно и досадно. Все же, волшебница не была лишена гордости и тщеславия, а эти шуточки выставляли ее убогой. Азалаис уже подумывала научиться изменять своё тело или накидывать иллюзию. Потом смирилась: не дано, так не дано. Но идею с иллюзией доработала и применила, правда, не для того, чтобы покрасоваться. Себя юная колдунья любила такой, какой родилась: сильной, ловкой, без здоровенного вымени, с длинными и быстрыми ногами. "А кому не нравлюсь, пусть идут мимо", - решила она. Красивое лицо ее сохранило немного надменное и отстраненное, не красящее его, выражение. Так что юноши не бросали на Азалаис пылких взглядов. К радости Кассия, для его ученицы не нашелся достаточно настойчивый поклонник, способный заронить в многомудрую головушку любовные мечтания. Но Азалаис не сильно переживала. Мужчин привлекали пухленькие, невысокие, фигуристые простушки, чьи тела молили об обладании, и отнюдь не могучий ум скрывался за целомудренно опущенными ресницами. И главным переживанием девиц была необходимость нравиться. А вот Азалаис могла похвастаться и разумом, и волей, которые дисциплинировала и оттачивала, как воин, что готовит к бою оружие. И боялась она не мужского равнодушия, а слабости: сколько знаний нужно усвоить, сколькими навыками овладеть! Заклинания с жезлом, колдовство без жезла (пока весьма ограниченный набор заклинаний). И рецепты зелий, и, разумеется, защита сознания и чтение чужих мыслей. Ритуалы, гадания... Всего понемногу, постепенно, но магия - бескрайнее море, верховная должна уметь все. А голова одна! Что, если не справится? Кассий гордился, что племянница необыкновенно одарена. Для него, как учителя, наконец открылось широкое поле для деятельности, и от новых горизонтов захватывало дух. Что было тому виной? Страх ли Иоланты, ее желание вернуться на пьедестал, или так сплелась нить судьбы, но ребёнок унаследовал почти все таланты предков. Азалаис была на диво разносторонней волшебницей, с перспективами контроля силы без управляющих артефактов, только усилием воли, только желанием сердца. Правда, дара провидицы от бабки не получила, да и зелья, хоть и варила, но без огонька. Зато в ментальной магии ей равных не было. Она как должное приняла истину, что семейная жизнь ей не подходит. Азалаис нечего предложить супругу: некрасива, не хозяйственна, слишком увлечена магией, хочет отправиться с учителем в дальнее странствие. Кто будет ждать ее десять лет? Да и мужчине нечего дать взамен. Ну, право, Фраскита - глупая гусыня! Пыталась уязвить тем, что у нее нет отбоя от женихов, а на "полумавру" ни один благородный кавалер не позарится. Что там, замужем, медом намазано? Сладких медов для Азалаис, действительно, не припасли, но от брака "уродке" зарекаться не стоило. Как хорошо, что брат Гарсия и знать не знал , на что вообще способна соплячка! Особенно о том, что научилась узнавать мысли людей, стоило посмотреть ей прямо в глаза. И ведь не подумал, что с ним сделает Кассий, узнав, каким способом поссорившийся с Мусой племянник решил оставить волшебницу себе. Понадеялся, что простит по-родственному. Способ старый, как мир, и безотказный. А что: не кому попало отдаст! Родриго Галиндес - не конюх, а любимый королевский племянник. Все для семьи, все в семью. И Кассию никто с Азалаис видеться не запрещает. Пока... Как же завидовала Фраскита, когда увидела, кто почтил вниманием дочь Бану Каси. Такой красивый, знатный юноша! Такой богатый, ыыыы... И все не ей, а Азалаис! Та же дрожала от холодной ярости: ее смеют делить, как загнанного на охоте зверя: тебе рога, тебе потроха! Этот Родриго всерьез полагает, что её осчастливят несколько банальных комплиментов и снисходительное предложение руки и сердца? Ну уж нет! Но Галиндес не отчаивался. Подумаешь, принцесса! Ублюдок, да и не возбуждает. Бегай тут за ней. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Он и так потратил на девчонку слишком много времени. Наведается к ней в спальню, прибегут на крики фрейлины, застанут их в постели и - к алтарю. Уж он постарается, чтобы заносчивая мерзавка вопила погромче! Дядя не выдаст, Кассий не съест. Его в Астурию отослали, когда вернётся, будет поздно. "Погромче, значит, - зло усмехнулась Азалаис. - Можно и погромче. Будет вам свадьба!" В тот вечер все, кроме Родриго, кто желал устроить "счастье" волшебницы, были как на иголках. Напряжение витало над столом, и Азалаис посредством магии прекрасно это чувствовала. Гарсия натянуто шутил, виновато притихла королева. Фрейлины, что спали по - соседству с девушкой, кидали на нее не столько жалостливые, сколько злорадные и предвкушающие отличную сплетню взгляды. Только жених был спокоен и уверен: в постель с девицей ему ложиться не впервой, приданное большое. Так чего волноваться? Все равно, не сегодня - завтра, жениться бы пришлось. Она пожаловалась на головную боль и чуть раньше других вышла из-за стола. Пошла в сад, нарочно поплутала, чтобы посланная вслед Алонса потеряла ее из виду. Притаившись в густом кустарнике, надела амулет иллюзии. И вот навстречу мечущейся Алонсе выходит побратим Родриго. Азалаис? Да вон там, не ее платье мелькнуло за деревьями? "Химено" же торопится к несчастной, аж захворавшей от зависти, Фраските. Взгляд глаза в глаза, и девушка верит каждому слову юноши. Нужно спасать Родриго от женитьбы на отвратительной девице! Если королю так приспичило, брат готов. Но он заслуживает только самую очаровательную невесту. Химено не знает девушки прекраснее Фраскиты! Если она согласна стать родственницей короля, у него есть план. Какой ответ могла дать та? Конечно, да! Деньги и юноша, с первого взгляда так волнующий юную плоть. Девушки бегут в комнату Азалаис. Фраскита ложится в постель и делает вид, что спит. Уракка, жена Гарсии, заглядывает убедиться в том, что сестра на месте. В затемненной по углам комнате видна укрытая одеялом фигура на кровати. Нашлась! Заснула! Она спешит дать знак Родриго и предупредить фрейлин. Азалаис встаёт за дверью и готовится, сжимая жезл. Входит будущий муж, в спину ему летит заклинание: его чувства теперь его же и обманут. "Сочная курочка" Фраскита станет для него худышкой Азалаис. Раздевшись и приподняв одеяло, Родриго несколько мгновений разглядывает маленькие груди, плоский живот и тощие ноги будущей жены. Мда, и не за что подержаться, и оплошать нельзя. Но быстро ложится, крепко придавив девушку. Слегка испуганная и предвкушающая, Фраскита не сопротивляется. Успокоенный такой реакцией, будущий муж чуть ослабляет хватку. Раздвинув ее ноги, устраивается поудобнее. Без устали работая бедрами, Родриго вонзается в девственную плоть: нужно побыстрее, пока все не сбежались, завершить дело. Скривившись от омерзения к брату и несостоявшемуся жениху, Азалаис вернула свой облик. Как можно отдать беззащитную невинность на растерзание такому грубому мужчине! Ни заботы, ни ласки. Она сочувствовала Фраските, что оказалась на её месте, а ведь та этого хотела. Ей было даже страшно представить, что же ждало ее саму! На крики лишаемой невинности девушки, с которой принц мечты, как и обещал, особо не церемонился, прибежали соседки. Пока остолбеневшие свидетельницы позора созерцали нагую Фраскиту там, где ее быть не могло, Азалаис сняла с себя невидимость и появилась за их спинами. Протиснувшись к кровати, состроив недоуменное лицо, хозяйка спальни вопрошает ошалевшего и мгновенно растерявшего все довольство Родриго: почему он притащил невесту в ее покои? Своих нет? На вопрос прибежавшего Гарсии, - где она была, - Азалаис только нахмурила брови: а при чем здесь она? Она сего кавалера к себе не приглашала! Да и зачем? Кстати, когда у Фраскиты свадьба? Плачущую невесту увели, постель поменяли. Наколдовав запор покрепче, закрыв окно, Азалаис создала зеркало в полный рост, и задумчиво разглядывала своё отражение. Надела амулет, пожелала увидеть мужскую версию себя. И вот в зеркале отражается хрупкий подросток. Черты ее, чуть огрубевшие. Забавно, как мужчина она будет считаться очень красивой. Тело вторично, первичен разум. Ей все равно, мужчиной она предстанет перед окружающими, или женщиной. Фраскита тому пример - женщине приходится тяжелее. Всегда найдутся Гарсии и Родриго, посчитающие её законной добычей только потому, что природа дала ей грудь. Раз женщина, значит, или слаба, или глупа. Защитит она себя, накажет негодяев, и что? Всех наглецов и идиотов не истребишь, будут пытаться снова и снова. Сколько нервов и сил отберет эта бесконечная война! Выход прост: надеть мужскую личину. Мое отражение, как же мне тебя назвать? Загадочно, необычно... Азалаис. Придумала! Салазар! Стряхнув тягостное чувство, девушка с медальоном на груди, украшенным змеями, напевала: Каждый получит, что хочет, Получит, что заслужил: Богатый жених - Фраските, Родриго - по носу "щёлк", Гарсии - сладкая месть, Свобода - Азалаис.