Карма. История Основателей

Давным — давно, в далёкой — далёкой стране жили счастливые люди, что не знали бед. Голод, война и болезни обходили блаженный остров стороной. Мирные корабли, наполненные чудесными изделиями умелых мастеров, бороздили морские просторы, и в каждом городе их ждали. Ибо не было других судов, способных отправиться в столь дальнее странствие. И не могли вещи, вышедшие из рук местных ремесленников, сравниться по красоте и тонкости работы с привезёнными из этой земли. Многоэтажные дворцы правителей острова, украшенные яркими фресками, пленяли глаз. Одежды их были роскошны. Но не делили они между собой власть и землю, не грабили простых тружеников ради собственного благополучия, не захватывали дань в походах. В чем была причина подобной кротости и доброты? В магии! Островом Крит правили волшебники. Именно туда отправились Кассий, Хельга и «сестра» её Салазар. Увидев старика и юношу, первым вопросом норманнки был: «Моя будущая родственница носит штаны?». Салазар снял амулет. Похлопав глазами на подобное преображение, Хельга подскочила и буквально вырвала из рук девушки украшение, нацепив на себя. «Ха, теперь, если понадобится, я могу наподдать, как Сигурд и Бьорн? — с надеждой вопрошала она. — Уже похожа на крепкого хирдмана?» Азалаис покоробила эта бесцеремонность, а Кассий с предвкушающей улыбкой кивнул: вместо волшебницы стоял парень с топором. Обрадованная, Хельга заозиралась, выбирая цель для демонстрации новых способностей, и со всей дури размахнулась, норовя вонзить топор в довольно мощное дерево. Она теперь могуча! Она срубит его парой ударов! Лицо колдуньи, едва не получившей собственное оружие в лоб, было настолько потешным, что Азалаис расхохоталась. Смеялся Кассий, смеялась понявшая свою ошибку Хельга… Лед был сломан. Когда они стали семьёй? Когда Азалаис заняла в непокорном сердце Хельги место Сигрид, и пустила её в своё собственное гордое сердце? Волшебницы и сами не знали. Некому было верить, некому было прикрывать спину...А может, были слишком похожи: обе не понимали тоски, не терпели жалости? Но это в будущем. А пока трое случайных попутчиков бродили по острову под заклинанием ненаходимости, иногда ощущая слабые отголоски силы. Там они останавливались. Кассий, бросив пучок трав в огонь, пошептав над водой, засыпал. Наутро рассказывал истории, а ученицы изумлялись. — Сколько же лет прошло? — хмурила лоб Хельга. — Больше двух тысяч. — Две тысячи… Это… десять, и ещё десять… Так много! — Города совсем без укреплений? — недоумевала Азалаис. — Как необычно…Неужели маги Крита были так могущественны, что не боялись полчищ захватчиков? — Не слишком, дорогая. Видишь ли, на заре волшебства не пользовались жезлом как универсальным мощным усилителем. Критяне - наследники древнейших традиций - не знали такого способа усиления дара. Они пели заговоры, проводили ритуалы и так лишь искусственно направляли собственную невеликую силу. Это сейчас даже слабенький одаренный с помощью жезла из искаженного магией материала способен колдовать не сильно хуже мага более талантливого. Цари Крита просто сделали удачный выбор - поселились на острове. Чтобы его захватить, туда еще нужно было доставить армию! Волшебники и их народ жили в счастливом и безоблачном настоящем, не стремясь к большему, ибо не знали равного противника. Критянам, до поры ни с кем не делившимся секретами кораблестроения, массовый наплыв врагов не грозил. А группки мирных переселенцев правители приветствовали и поощряли: из любопытства и ради развития, изучения новых традиций и знаний о мире… Это и есть верный путь к процветанию, как ты считаешь? - И не боялись, что их свергнут? - Маги были умнее, образованнее, ведь жили дольше. Их возможности поражали. У них учились и с лёгкостью признавали их лидерство. Всем же хорошо! Волшебники правят, за это: обороняют, обеспечивают благоприятный климат, хороший урожай, позволяя простецам совершенствоваться в ремёслах. Почти все для жизни они могут получить колдовством. Никаких жестоких поборов, никакой несправедливости! А простецы подчиняются, но вкусно едят, спокойно живут, не боясь за своё будущее и будущее детей. Развиваются, открывают новые земли с их чудесами... — Место, похожее на рай. — Потерянный рай, — грустно улыбается Кассий. — Вы увидите его сегодня ночью. Место, где маги остановились в эту ночь, источало самый сильный отголосок волшебства. Ветер стих. В костёр полетели травы, дали ароматный дым, что медленно стал стелиться по округе. В котле забурлила вода, подсветив лицо склонившегося Кассия, что шептал заклинание. Азалаис и Хельга лежали рядом и уловили: — Пусть глаза наши видят то, что запечатано в силе. Что пришло, то уйдет, лишь у нее нет конца и начала. Что стало моим, то даю вам. Освободите голову от всех мыслей, кроме одной: вы желаете увидеть то, что здесь произошло. Волшебницы думали о далеком прошлом и погружались в сон. Обряды древнего народа возникали в сознании, и слова древних песнопений отпечатывались в нем. И то, как жили, чем дышали люди минувшей эпохи. И закат великой цивилизации. Вот женщина, пошептав над чашей, проливает вино на пашню и благословляет землю дать обильный урожай. Вот она же касается скота, прося о приплоде. Мужчины ищут новую жилу: прощупывают магией породу через прикосновение рук к горе или проводят обряд, размещая кусочки руды в ритуальный рисунок. Вплетая свою силу в удар молота, могучий красавец создает невиданное по совершенству оружие. Он и тонкий человек с высоким лбом чертят письмена на борту, зачаровывая на неразрушимость и непотопляемость быстроходные суда. Вот две женщины - постарше и незнакомка помоложе - учат детей гаданию по камням, по звёздам и внутренностям священного животного. В круглом открытом зале за столом, в центре которого горело магическое голубое пламя, сидели уже знакомые трое мужчин и трое женщин. Причудливые уборы, украшенные каменьями и перьями, венчали головы. Ожерелья с изображениями змей и птиц спускались на грудь. Длинные тёмные волосы вились локонами ниже плеч. Тревога залегла в морщинках на лбу, в складках у губ, в миндалевидных глазах. — Что нас ждёт, Климена? Что ты видела? — Гибель. — Глубокий, хрипловатый голос спокоен. Приговор вынесен и неотвратим. Женщины вздрогнули. — Как это произойдёт? — Огонь вырвется и уничтожит живое. Не здесь, но морю передастся его ярость. Море ринется и сметет нас. — Мы должны что-то сделать! Проведем обряд! — Это Филомела, чей дар помогает расти урожаю и плодиться скоту. — Все вместе, объединив силы, остановим море! Маги смотрят на Актора, старейшего среди них. Глава задумчив. - Наших сил на весь остров может не хватить. - Тонкий и высоколобый Криофор. - Возможно, лучшим выходом будет защищать только горное убежище? - А люди? - в ужасе вопрошает добросердечная Филомела.- Вы готовы жить, зная, на что обрекли остальных? Автоноя, Халкей и Криофор переглядываются. - Мне жаль людей. Я готов попробовать выступить против стихии. - Халкей, столько лет трудившийся в кузнице наравне с другими умельцами, одобряюще кладет руку на плечо жены, и Филомела облегченно выдыхает. - Неразумно и бессмысленно. Того, что Климена предвидела, не избежать. Мы погибнем ради пустой надежды! - Автоноя, маг разума, непреклонна, и муж, поддерживая ее, согласно кивает. - Что ж, решено. - Актор поднимает глаза на дочь и остальных. Четверо из нас будут бороться со стихией, двое и дети - охранять безопасность убежища. - Этот остров тоже наше детище. Нам с Клименой будет горько его потерять, даже не попытавшись спасти! И вот в святилище идут мужчины и женщины, маги и простецы, одетые в праздничные многослойные одежды. Обхватив друг друга за плечи, люди ходят по кругу, напевая богам просьбы о защите. Блестят ритуальные украшения на обнаженных грудях волшебниц. Стоя у жертвенника в центре, они воздевают руки, призывая благословение на землю Крита. Общий мотив звучит все громче. И вот к Климене подводят священного чёрного быка, и взлетает ввысь золотая секира. Но тщетны мольбы и жертва, и страшный час настаёт. Четверо магов наполняют уже своей кровью чашу, выливают ее в море. Поднимают руки к небу и поют, всем сердцем желая остановить гигантскую волну, что появляется вдали. Она огромна и неумолимо надвигается. Ее напор слабеет, но их усилий мало, чтобы сдержать чудовище! Последние мысли заклинающих были о спасении близких. Азалаис и Хельга видят их глазами несущийся вал, который накрывает людей, и просыпаются. - Что было дальше? - спрашивают они утром, с трудом придя в себя. - Старшие маги обучили молодежь, и отплыли с сыном и дочерью туда, где течёт великая река. Они не смогли себя простить, покинули остров, сбежав от воспоминаний. И в поисках большей силы, способной спасти от подобной угрозы в будущем. На Крите остались лишь потомки Филомелы и Халкея. Ещё сто лет они правили остатками населения. Жители материка научились строить корабли и захватили остров. Маги покорились и стали с завоевателями единым народом. Но мы последуем за Автоноей и Криофором. Нил неспешно нес свои воды, по нему плыли Кассий и ученицы, открывая для себя Египет. Правителей Крита он поразил до глубины души: и новизной, и своим искусством и архитектурой. Сначала они просто путешествовали от нома к ному (административная единица, на которые делился Египет- прим. автор.); привыкая, изучали обычаи и перенимали традиции. Постепенно, год за годом, их непохожесть стиралась, а небольшие огрехи в поведении списывали либо на эксцентричность, либо на происхождение из другой части страны и разницу в местных нравах. Наконец, "новые египтяне" осели в блистательной столице - Фивах. Здесь, как нигде, было заметно процветание. Дерзновение человеческого гения возносило здания на немыслимую высоту. Приводила в восторг и монументальность храмов, и статуи правителей и богов, с которыми фараоны равняли себя, что устремлялись в самое небо. Казалось, вернулась эпоха древних пирамид. Стоя у подножия собственных творений, такой маленький человек воистину ощущал свою ничтожность рядом с истинным величием. И, одновременно, Автоною и Криофора охватывало чувство неловкости за правителей, что ставили себя слишком высоко над миром. Словно балованное дитя, мнящее себя пупом земли, топало при них капризно ножкой, требуя внимания сверх всякой меры. Выглядело это отчасти смешно и жалко. Боги? Неужели? Обыкновенные люди, а фараоны были самыми натуральными простецами, претендовали на роль вершителей судеб! Даже они, маги, привыкшие к почитанию, никогда не осмеливались так себе льстить! Нет, люди - не боги, совсем не боги. Та волна, что поглотила близких, была неоспоримым тому доказательством. Но, гости в чужой стране, свои мысли критяне оставляли при себе. Благодаря способностям Автонои к внушению и собственным талантам, Криофор стал другом и доверенным лицом самого Сенмута. Обласканный еще Тутмосом, верховный советник и зодчий достиг пика власти при его жене Хатшепсут. Обаяние ума, покорившее многих, кто его знал, тонко сочеталось в этом человеке с ловкостью опытного царедворца. Он не только стал любовником сильной и властной правительницы, но и воспитателем её любимой дочери и предполагаемой преемницы. Однако, был у великолепного Сенмута один изъян в глазах прочих соискателей царских милостей, в который его постоянно норовили ткнуть носом: тот был выходцем из семьи захудалого писца. И, хотя два его брата стали жрецами, один, увы и ах, продолжал счастливо пасти скот. И давали знатные сановники понять: только оступись - сожрем, ибо такой "низкий" человек никогда не станет одним из нас! Вот Сенмут и не побрезговал приблизить к себе такого же выскочку: верный и одарённый соратник - то, что нужно, чтобы остаться у власти. Конечно, благосклонность Хатшепсут хранила его, но свою полезность все же приходилось доказывать, и не только в постели царицы. Криофор, чье невозможное чутье и воображение явно превышали обычные, получил дело, где можно было проявиться во всем блеске. Хатшепсут повелела сердечному другу построить небывалый по красоте заупокойный храм. И вот, шаг за шагом, поднимались вверх стены "Джесер джесеру": увидели свет его террасы, портики и изумительные белоснежные колонны, заняли свои места совершенные сфинксы царицы и ее же коленнопреклоненные статуи...А сын критских царей, по протекции Сенмута, учился тем временем у жрецов сокровенным знаниям и обрядам. Он жадно поглощал даруемое и делился с родителями и сестрой. Старшее поколение больше интересовали идеи египтян о связи души и магии. Герпия же увлекала тайна связи души и продления жизни. Тайна бессмертия. Ночами, в одиночестве, он ходил по коридорам очередной незанятой усыпальницы в Долине Царей, готовящейся принять постояльца. Ему казалось, что в этой тишине, нарушаемой лишь гулким звуком собственных шагов, он ощущает дыхание вечности. Только протянет руку - и прикоснется к непознанным секретам бытия. Нет, Герпий вовсе не считал удачной идею превращать тела в сморщенные, выпотрошенные куклы! Что ожившие фараоны станут делать в таком виде? Пусть, если им угодно, лежат столетиями в своих золотых саркофагах! Он искал в тяге египтян увековечить смертную плоть, крепко ухватить жизнь, свой собственный путь. Скопировав по памяти тексты храмовых папирусов, Герпий вместе с отцом пытался разобраться в мешанине молитв, нравоучений и заклинаний. Разные эпохи - разные представления. Многое затерялось и было придумано заново, переиначено, исковеркано. Еще и терзало подозрение, что рассказывали ученику не все. Ведь каждый храм имел и такие тайны, которые никогда не выходили за его стены, а посвящать жизнь служению Герпий не хотел. Деталь здесь, деталь там, понемногу, картина складывалась, но особой радости маги не испытывали. Они не находили главного. За исключением запаса новых заклинаний, готового ответа на вопрос, - как усилить магию, - не было. Ка, или духовное тело человека, воздействовало на нематериальный мир. Через него - на мир материальный. Люди рождались с природной способностью к магии. Сила и особенности воздействия Ка были уникальны, как неповторим каждый человек. Но что делать, если ты к магии не способен? Если связь тела с Ка слаба? Или твои способности недостаточно хороши? Смириться? И снова трусливо бежать от постыдных воспоминаний о собственной никчемности? И снова критяне упрямо шли вперёд, хотя даже у фанатичного исследователя - Криофора - руки иногда опускались. Впрочем, и полученные заклинания, особенно медицинские, были не лишними. Да, действуют не слова, а тот смысл и желание, что в них вкладывает волшебник. Заклинания и ритуалы - лишь способ облечь желаемое в максимально точную, оптимальную для результата колдовства формулировку. К ней привыкают и передают от старшего поколения младшему, ведь незачем изобретать новое вместо уже созданного и опробованного. Медицина же Египта была гораздо более развитой, чем критская. И виной этой искусности были отнюдь не упорство и талант лекарей, а огромное количество болезней и больных. Цари острова не сильно отделяли своё благополучие от народного. Надо благословить - благословим, надо полечить - полечим, дать пендель лентяю или прощелыге - и это с радостью! С сытым и здоровым народом и жить легче, и править веселее. На новой родине ситуация была не столь радужной. Фараоны и жрецы не были чрезмерно жестоки, но они были крайне далеки от простых египтян. Лечить нищих? Вот еще! Эпидемии, возникая среди неблагополучных слоев населения, приходили и в дома богачей, давая врачам благодатную почву для исследований. А чего стоила милая привычка правителей брать в жёны собственных сестёр! О каком здоровом потомстве могла идти речь? Что ни фараон, то болячек букет! Лекарь, пожалуйте работать. И все же, ищущий всегда находит. Или его...Во время одной из ночных прогулок Герпий обрёл долгожданного источник необходимых знаний, а вместе с ним - и ответ на вопросы. В тишине усыпальницы раздался лёгкий шелест. Осветив очередной покой магическим огнем, он остолбенел: напротив свила кольца огромная, невероятных размеров, змея. Подперев голову кончиком хвоста, кобра задумчиво разглядывала человека. - Тоже любуешься росписью? - поинтересовалась она. - Не в храме, а ночью, в пустой гробнице? - Говорящая змея? - толи спросил, толи ужаснулся Герпий. - Я не говорящая. И не просто змея. Если ты не заметил, змеи не могут говорить, тупая твоя голова. Я - магический змей, и мы обмениваемся мыслями, - снисходительно покачал тот верхней частью туловища. - И это не отменяет мой вопрос. Кто ты и что забыл в этом мертвом царстве? - Я - Герпий, маг, что ищет секрет силы и бессмертия. А ты? - Нехебкау моё имя. Сын священного урея Уаджит, - горделиво раздул капюшон змей. И добавил загадочно: - Возможно, мы оба нашли, что искали. * Учёные предполагают, что цивилизация Крита пострадала от последствий извержения вулкана на другом острове. Оно вызвало цунами, что обрушилось на Крит.