Карма. История Основателей

Гарри, дрожа, лежал на холодной земле. " Здравствуй, Шотландия!" - дружно выстукивали его зубы. Он проклинал и своё любопытство, и ту силу, что затянула его в столь реалистичное сновидение. - Это месть, точно месть. И шкурки эта сволочь для меня не припасла! На небе сияли звезды, у костров мирно посапывали те, кто не нес дозор. Поначалу, Поттер пытался спать сидя и даже стоя, но, не будучи лошадью, в этом не преуспел. Самое забавное, он даже веток надрать, чтобы сделать лежанку, был не в состоянии - руки проходили сквозь них. Он стал невидимкой в призрачном мире! Абсурд, сюр! Его не видели и не слышали, зря только он "партизанил" на ладье. Можно было и заорать - никто бы даже не почесался. Зато сам Гарри все прекрасно чувствовал. И задавался вопросом: на чем он утром отправится в путь? Не бежать же следом за повозками и лошадьми? Не догонит! Что-то тихо зашелестело. Поттер повернулся на звук, и нос к носу столкнулся с василиском. Золотые глаза, как показалось измотанному холодом и бессонницей юноше, смотрели с насмешкой. Ощущения опасности не было, да и сил бояться тоже. - Что, совесть замучила? - Спросил он. - Это ведь ты виноват! Зачем притащил меня сюда? Змей начал подползать ближе. - Не подходи! Не... Поттер не успел договорить, как его виртуозно, как фуболист мяч, подкинули в воздух и поймали на загривок. Василиск пополз прочь от стоянки с вцепившемся в него героем. Гарри плыл на спине змея, сидя на капюшоне, словно приклеенный. Вот что значит магический транспорт! И метла не натирает, и с василиска навернуться тоже нет никакой возможности. Убедив- шись, что его тушке ничего не угрожает, он решил поинтересоваться: - И куда мы едем? Основатели остались там, у костров. - Волшебная тварь ожидаемо промолчала. Поттер вздохнул: - Хотя, кого я спрашиваю? Над обрывом он заметил чьи-то фигуры. Василиск подполз ближе, и Гарри понял: это, обнявшись, целовалась влюбленная пара. - Эй, я не собираюсь подсматривать! - Но змей не шелохнулся, и Гарри пришлось стать свидетелем чужих нежностей. - Азалаис! Азалаис! - Все более страстно шептал мужчина, все крепче и настойчивей становились его объятия. - Нам пора. Завтра снова в путь. - Женщина мягко, но решительно освободилась из рук Годрика. - Почему бы нам не спать вместе? Сколько нам ещё скрываться? Все и так знают, что мы любим друг друга и поженимся! Или ты скажешь мне "нет"? - Родри, не торопи, прошу! - Я не понимаю! Ты словно играешь: то манишь, то отвергаешь. Или я тебя обидел? Или это из-за того, что у меня ни кола, ни двора? Так я завоюю! Объясни же, наконец, что ты хочешь! - Я ... Ты мне нравишься. Никто и никогда не нравился больше, чем ты. Я верю тебе, но боюсь. Я слишком много видела зла и обмана. Меня предавали, даже моя собственная мать. И потом, ты не все знаешь обо мне. Вдруг, узнаешь - и разлюбишь? - Любимая, не может быть в твоей жизни такого, что отвратит меня от тебя! Расскажи же, не мучь! Азалаис вздохнула. - Лучше тебе все увидеть. Я - волшебница, - И, видя, что Годрик собирается сказать, что все знает, продолжила, - Могущественная. Очень. Я хочу, чтобы ты видел, на что я способна, прежде, чем разделить с тобой ложе. Я не хочу остаться с разбитым сердцем! Гриффиндор молчал. Девушка, напряженно ждала свой приговор. Наконец, мужчина обнял ее, коснувшись губами лба. - Я подожду, когда ты покажешь эти свои чудеса. Если хочешь, скажи о семье. Я разделю с тобой боль, и все забудется. Тогда прошлое останется в прошлом и не помешает нашему счастью. Эти слова попали прямо в душу: никто, кроме дяди и сестры, не переживал за Азалаис, не хотел помочь. И никогда не захочет. Она уже смирилась с мыслью, что, после ухода старого мага, останется одна. Хельга создаст семью, и родные дети вытеснят сестру из ее сердца. Надежда быть нужной и любимой еще кем-то, подаренная Родри, согрела, сняла с плеч еще очень молоденькой девушки слишком рано придавивший их тяжкий груз. Колдунья прильнула к возлюбленному, испытывая щемящую нежность и благодарность за чуткость и заботу. И, как откуда-то знал Гарри, огромную потребность наконец-то освободиться от вечной подозрительности. Всегда настороже, всегда в броне. Так сладко забыться, довериться просто так! Открыться, не задумываясь о последствиях. Слезы радости выступили на ее глазах. В этот момент слабости она впервые окончательно поверила, что Родри стал по-настоящему близок и дорог, что она будет его женой! И рассказала про мать и подлость двоюродного брата, про одинокое детство. Она рассказала бы и про Кассия, и про его планы, но удержалась. Это не её жизнь и не ее тайны. В конце-концов, ничего, угрожающего благополучию любимого, в них не было. Дядя поймёт, когда она из советника и соправителя превратится в супругу. Увы, растроганная волшебница не поняла, что благородный Годрик, желая оставаться благородным до конца, сказал то, что был должен. Они оба, одурманенные чувствами, забыли, что за правильными словами не всегда следуют правильные поступки. Жизнь показала, что для всех было бы лучше, чтобы Родри промолчал. Василиск неторопливо полз, унося прочь своего задумчивого седока. Поттер сам не заметил, как заснул. И вот он уже вдали от Шотландии, в незнакомом замке. На кровати, верхом на мужчине, спиной к Гарри сидит рыжеволосая женщина. Её роскошные, невероятной красоты волосы, подобные языкам пламени, рассыпаны по спине и плечам. Белая кожа, кажется, сияет в отсветах, что бросает на тела огонь камина. Умелыми движениями бедер наездница ласкает "скакуна", уверенно ведёт его к оргазму. Изображая, что и сама получает огромное наслаждение, чаровница нежно стонет, возбуждая мужчину ещё больше. Наконец, она падает на постель, и красный от смущения и от того, что чуть и сам не кончил, бедный Поттер может видеть её лицо и лицо любовника. Пеласгу с самого Уэльса не давала покоя встреча с Кассием. Нужно было как-то подобраться к магу поближе и разузнать о дальнейших планах. Авалон, ну-ну. Чужаков туда пускают, ненадолго. Просто заехал погостить? Чем больше он думал, тем больше убеждался: светлая мысль обосноваться в этой глуши, разумеется, не могла не прийти учителю в голову. И вскоре на островах станет на один замок больше. А может, и на одно королевство. Здесь любящий комфорт Кассий устроится с размахом. Но он не вечен. Все, что создаст его талант и магическая мощь, должно достаться достойнейшему. Кто же это, как не сам Пеласг? Но сначала надо послать надёжного человека. Мужчина поднялся с кровати. Его любовница наблюдала из-под ресниц. Томно улыбнувшись, закинув руки вверх, она медленно потянулась, дав оценить продемонстрированную во всей красе пышную высокую грудь. Отведя в сторону стройную ногу, показала лоно, скрытое рыжими завитками. Пеласг, давно знакомый со всеми этими ухищрениями, лишь ухмыльнулся про себя: кем-кем, а дурачком, способным терять голову даже от столь прелестной картины, он не был. Но, перед тем, как накинуть мантию, все же наклонился к девушке и, игриво лизнув, нежно прикусил сосок. Ровена не простила бы ему пренебрежения к своей персоне вообще и равнодушия к ее женским чарам - в частности. А эта красотка была ему очень нужна. - У меня будет для тебя дело, любовь моя. Крайне выгодное дело! Наутро свита Ровены узнала, что на хозяйку внезапно напал сильный недуг. Но гостеприимный сосед готов на любой срок предоставить ей и приближенным кров и свою помощь. Никто, разумеется, не обратил внимания на ворона, что вылетел из окна спальни красавицы. С детства рыжеволосая малышка была чудо как хороша. Крохой восторгались не только женщины, но суровые и черствые мужчины светлели лицом при взгляде на неё. Мать только вздыхала: вырастет девка - забот не оберешься. Лучше бы какой другой дар унаследовала! Но дальний потомок знаменитой ирландской друидессы Бовалл лучше всего на свете умела очаровывать. Любому, кто видел Ровену, она казалась совершеннее и привлекательнее, чем была на самом деле. Впрочем, более сильный маг не потерял бы головы в её присутствии. Возможно, этот дар так и остался бы единственным достоянием волшебницы, если бы жизнь была к ней более благосклонна. Но, когда Ровене исполнилось семь, её счастливое детство закончилось: викинги из данов напали на поселение. Родители и братья схватились за оружие, а девчушку завернули в чудесную мантию - невидимку, что досталась в приданное матери. Поговаривали, она принадлежала самому Дагде - одному из Туата Де Даннаан, королю сида и деду друидессы. Ровена очень любила трогать невесомую ткань и, играя, прятаться под ней, нарочно пугая потерявших её родных. Когда девчонка в очередной раз спряталась, а потом со звонким хохотом вылезла из- под мантии, то хорошенько получила по попе. А игрушку у неё отобрали и доставали только в случае нужды. Ровена затаилась и молча сидела весь день. Страшные воины заходили в дом, рылись в добре, но не видели ребёнка. Крики, стоны и рев доносились с улицы, заставляя ее сжиматься. Время шло, наступила ночь, девочка проголодалась, но никто не пришёл. Устав, она заснула. Утром, выйдя в поисках еды и родственников, она увидела обезлюдевшее поселение и трупы. Ровена звала, потом, преодолевая ужас, искала. Ревущую над убитой матерью девочку нашли вернувшиеся даны. Викинг уже занёс топор, когда с заплаканного личика на него взглянули два озера небесной голубизны. "А красивая вырастет рабыня ", - подумал он, и опустил оружие. Так началась долгая борьба за выживание. Красота и прелесть не раз спасали девушку, но они же и создавали немало проблем. Столь привлекательное имущество щадили, о нем заботились: не заставляли тяжело работать, хорошо кормили, защищали от происков других рабынь. Но все имеет свою цену. Ценой сытой и относительно беззаботной жизни стала необходимость ублажать хозяина. И не только его одного. Первым мужчиной Ровены стал тот самый дан, что увез ее из родного поселения. Как-то вечером девушке, которой ещё не исполнилось и четырнадцати, велели принести ему вина и мяса. Обычно, старик, - ей, полуребенку, мужчина за тридцать казался очень старым, - её не трогал и даже один раз защитил от приставаний сына. Но в тот вечер покровитель повалил Ровену на шкуры. - Сними платье, - услышала она, поставив принесенную еду. Застыла от страха. - Я кому сказал! Снимай! Видя, что рабыня не торопится, хозяин дернул медлительную девку на себя. Рванув шнуровку, обнажил юные груди, зарылся в них губами. Ровена инстинктивно пыталась оттолкнуть, избежать и прикосновения противных рук, и колючей бороды. Ее слабых сил едва хватало. Задрав подол, дан пытался и снять штаны, и справиться с лягающейся девицей. Вот непокорная дрянь! Он ударил ее по лицу, осторожно, чтобы вразумить. Пары сильных оплеух хватило. - И не смей мне перечить, выпорю! Или к свиньям захотела? Слёзы текли по щекам. Это все, что Ровена могла себе позволить. - Согни ноги в коленях, разведи пошире. Вот так и лежи. Девушка молчала и не противилась, когда, приподняв ладонями ее ягодицы и притянув поближе, хозяин овладел ею. Ее слёзы и боль никого не волновали. Как и то, что она вовсе не хотела оказаться в его постели. И в его доме, и в рабстве ... Жене дана было важно другое: муж повадился каждую ночь спать с этой мерзавкой, не обращая на нее, законную супругу, ни малейшего внимания. Да ещё и подарки ей дарит, стерве! И дорогие! А та и перед сыном подолом вертит, ссорит его с отцом! Сначала Ровена просто терпела ласки, ненавидела любовника и жалела себя. Но вскоре поняла ценность той власти, что она имела над мужчиной. Безрадостная жизнь рабыни во всем остальном, что не касалось постели, стала намного приятнее! Ей дали не темный, грязный закуток в доме слуг, а комнатку в главном доме, теплую и уютную. У неё появились дорогие вещи, красивые, о которых раньше и мечтать не могла. А все потому, что девушка поняла: мало лежать, как бревно, нужно научиться лучше ублажать хозяина. И все у тебя будет. И его злобная жена не посмеет больше приказать своим прислужницам изуродовать ее, якобы случайно, едва не обварив кипятком. Или подпалив волосы, - гордость Ровены, - слишком близко пронесенной жаровней. И сынок не посмеет, заманив в кладовую, изнасиловать. Старик хоть подарками откупается, а этот - прижал к стене, и никаких извинений! Ровена подсматривала и подглядывала, примечая, что больше нравится мужчинам, в какой позе женщина более соблазнительно смотрится. Гости хозяина, которым в виде жеста гостеприимства предоставляли на ночь служанок, были не сильно изобретательны, но давали пищу для исследований. Так Ровена раскрыла еще один свой талант - манипулировать людьми. Она не ошибалась и точно угадывала слабые места и пристрастия, и скрытые мотивы. Год Ровена жила спокойно, набираясь ума и опыта. Но мужчины снова собрались в поход, и она по ненавидящим взглядам хозяйской жены поняла, что и ей пора. Пора бежать, пока цела: к своему возвращению любовник получит не красавицу, а страшилище, если она вообще уцелеет. А то всякое бывает: мылась Ровенушка, да и угорела. Плачем и рыдаем. Да и бедновато жили нынешние хозяева. Она себе богаче найдёт! Тут - то и пригодился плащ- невидимка. Накинув мантию, связав в узелок невеликие ценности, оперившаяся волшебница отправилась на поиски нового покровителя. Потом ещё одного. На третьем любовнике Ровена решила, что пора перейти на властителей крупных поместий. Просто шлюшкой быть уже не хотелось, таких герои и правители имеют безвозмездно. Поэтому Ровена прикинулась, что является благословенной богами спаконой. А что, ей идёт: пламенеющие волосы развевает ветер, глаза, в которых утонуло небо, смотрят вдаль, зрят невидимое. Нежная рука протянута, и, кажется, касается будущего. Белое платье, прилегая под порывами к тонкому телу, очерчивает груди, живот и ноги. Завораживающее зрелище, что гораздо приятнее взгляду воинов, чем какая-нибудь старуха, стучащая посохом и закатывающая бельма. И чего настучит - неизвестно. А тут: торжественный голос вещает: " Победа, славный герой, грядет твоя победа!", и крайне вдохновляющая на бой ночь с чаровницей. Нет, как провидица, девушка не знала себе равных! Тогда-то она и познакомилась с Пеласгом. Сначала проницательный негодяй подумал, что перед ним талантливая обманщица. Но с удивлением понял, что Ровена действительно одарена, и гораздо больше, чем полагает. Волшебница, как оказалось, умела перемещать сознание и контролировать животное. В её случае, это оказались вороны. - А я думала, это такой странный, но достоверный сон, - растерялась она. - Что я стала вороном и лечу. - Нет, прекрасная Ровена. Вы и в самом деле все видели и понимали, находясь в теле птицы. А если развить ваш талант, открываются чудесные перспективы. - Но это значит ... - Что вы можете быть крайне полезны мне, а я - вам. По- соседству со мной есть отличное поместье. И ему не хватает хозяйки. Так Ровена превратилась в непревзойденную шпионку. И подругу могущественного колдуна. Пеласг был идеальным любовником: внимательным, влиятельным, ненавязчивым и не ревнивым. И главное - подарил целое поместье прежде, чем позвать в постель! Колдунья с удовольствием помогала ему, выполняя приватные поручения. Теперь им обоим светил, по- словам волшебника, немалый куш. Что ж, богатства никогда не бывает достаточно! Тело Ровены лежало на кровати под присмотром ведьмы, которую для услуг она подобрала, тем самым спася от голода. Избитая и измученная, эта женщина из пиктов была предана и благодарна. Нянюшка, как ее представляла всем дева, что теперь рядилась в благородную даму, отлично варила разные снадобья. Время от времени, верная служанка будила госпожу и спаивала той специальное поддерживающее зелье, чтобы тело не ослабело и связь с "духом" не потерялась. А ворон летел все дальше, в Уэльс, выискивая магов. И нашёл. Никто не заподозрил в птице соглядатая, а ворон все слышал, видел и запоминал. Когда ослабевшая от длительного путешествия Ровена пришла в себя, на её губах расцвела слабая улыбка: дело действительно было крайне выгодным! Осталось придумать, как все правильно подать любовнику. В нем она не обманывалась: постель и дружба - это замечательно, но делиться шикарным волшебным замком он с ней не станет. Как и она с ним. И Кассий ученика тоже в гости не ждёт. Что получаем в случае противостояния: два мага против трёх. А вот у одной Ровены есть шанс. Тем более, с таким простецом, как будущий король. Да он с руки у неё будет есть! Ей уже грезилась картина: сиятельная владычица, она стоит у мощных стен своей твердыни, а многочисленные простолюдины в благоговении склоняют перед ней головы. Однако, у потенциального мужа уже была невеста - племянница строителя. Навряд ли маг обрадуется, когда её место займёт другая. Да и ладно, но могут выгнать вместе с этим Родри. Хотя ... Азалаис, пусть и не является той овцой, которую разыгрывает перед будущим мужем, за предателя бороться не будет. Ровена могла биться об заклад на свои волосы, что это так. Кассий тоже похож на человека слова. Есть такие смешные люди, не нарушающие своих обещаний. Хельга - эта могла и вытурить, но против остальных не пойдёт. Итог: если притвориться простушкой, втереться в доверие, потом разыграть пылкую внезапную любовь с Годри - Родри, женить его на себе, то её оставят в замке! А там ... Дальше возможно все. Уж Ровена постарается стравить их как следует. Или нянюшка сварит кое-что, есть у нее чудный рецептик. Да, и для верности придётся забеременеть. Сын - наследный принц - будет решающим аргументом в споре. Пеласгу скажем так: ради нашего светлого будущего буду жертвовать собой, живя с нелюбимым, и ожидая удобного момента, чтобы открыть тебе ворота. И вот рыжеволосая красавица возвращается на родину, в королевство Альба, что враждует со Стратклайдом. Недалеко от каравана Основателей на неё нападают бритты, скотты защищаются. Родри с солдатами спешит на помощь. Он бесстрашно бросается в гущу сражения, подныривая под меч, полосует врага и снова, стремительный, атакует. Блестящий воин! Бросивший, на секундочку, невесту и собственных попутчиков. Наконец, противники повержены или сдаются, и Годрик спешит к закрытой повозке. Открывает дверцу. На сочной зелени платья водопадом осенних листьев рассыпались рыжие волосы. Поникшая, словно цветок, женская головка поднимается, являя остолбеневшему принцу совершенное лицо. Разум его тонет в невозможной синеве глаз. Ровена, как всегда, оказалась выше конкуренции: и нападавших было больше, и спасенная девица - эффектнее. Любовь к Азалаис была забыта. Та мгновенно почувствовала перемену: Гриффиндор стал осторожно её избегать. То он проверял дозорных, то ходил в разведку, то уставал и не мог полюбоваться звёздами, обнявшись, как раньше ... Его глаза уже не смотрели ясно и прямо. Волшебнице было больно, но она не хотела верить в то, что большое и глубокое чувство так просто отринуть. Ровена Годрика не поощряла, держалась подчёркнуто скромно. И, хотя интуиция Азалаис шипела змеёй, чувствуя в той врага, доказательств не было: рыжая вела себя тише воды. Вдобавок, оказалась прирожденным окклюментом. Прочитать её мысли можно было, но Ровену от дикой боли вывернуло бы наизнанку. "Слизерин" с удовольствием бы это проделала, но мучить из пошлой ревности понравившуюся твоему мужчине красивую девицу - до такого она опуститься не хотела и не могла. Тем временем, Годрик "дозревал". Отсутствие близости на протяжении долгого времени и невероятная прелесть Ровены кружили мужчине голову. Колдунья подбрасывала дров в костёр его страсти, то нежно просматривая, то многозначительно вздыхая. Но осторожно, незаметно для окружающих. Принц, которого с неумолимой силой именно в этот вечер влекло к девушке, внезапно решил объясниться. И зашёл в шатер Ровены, в котором, совершенно случайно, не оказалось ни охраны, ни няньки. - Ах! - вздох удивления рвется из её уст, она резко оборачивается. И тонкая сорочка приспускается с плеча, освобождая для взгляда налитое полушарие, увенчанное розовым соском. Страсть захлестывает воина. Дернув сорочку вниз, он обнажает такое желанное тело. Подхватив, бросает на ложе. Не помня себя, срывает с себя одежду. Родри, уже вовсю одержимого похотью, не удивляет, что, мгновение назад такая испуганная, невинная девица не кричит и не сопротивляется. Что ее ноги очень даже гостеприимно обвивают его, удерживая. Что бедра Ровены уже поймали ритм, а стоны слишком нежны и тихи. Азалаис видела, что Родри пошёл к шатру Ровены. Она не хотела подсматривать, но даже ее терпению и пониманию был предел. Накинув невидимость, девушка зашла внутрь. И, спустя мгновение, вылетела оттуда. Этого мига хватило, чтобы увидеть главное: чресла Годрика, что неистово вбивались меж белых ног, и женскую грудь, что весело подпрыгивала от этих выпадов у него за плечом. Бывшая невеста не знала, как далеко ушла от шатра прежде, чем упала на траву. Её сотрясали беззвучные рыдания, а величественное небо расплывалось от слез, превратившись в непонятную муть. Потом она лежала, долго, пережидая возникшую внутри пустоту. Гарри было очень жаль, но ни утешить, ни помочь он, незримый, был не в состоянии. Хельга тоже не спала. Азалаис все не было, и она начала беспокоиться. Встав, волшебница собралась пойти ее искать, когда в шатер вошёл Кассий и удержал, сказав, что той нужно побыть одной. Хельга все поняла. - Подлец! Он все-таки влез на эту рыжую дрянь? Я ... - Постой! Вспомни наш уговор! - Уговор? Ты хоть представляешь, каково ей сейчас? Пусти! - Думаешь, мне безразлично? Она моя кровь, и ее боль - моя боль! Но это было неизбежно: не сегодня, так завтра этот дурак учудил бы что-то подобное. Или потискал служаночку, или проломил себе башку, совершая очередной героический подвиг. Моя девочка выплачет своё горе, и пойдёт дальше. Не выдержав, Хельга все-таки нашла Азалаис и, обняв, уснула рядом. Утром, бледная и холодная, непривычно далекая, Азалаис лишь одарила любовников нечитаемым взглядом. Далила - синоним коварной соблазнительницы. Филистимская красавица обольстила и выведала у иудейского героя Самсона секрет его небывалой силы, после чего передала беспомощного любовника врагам.