Спасающее Солнце и игры злой Луны

Подари хоть час мне сна. Что стучишь опять по трубам? Ведь за долгие года Ты прослыл здесь миролюбом. Коль не спится, выходи, Перекинемся в картишки. Только больше не стучи, Не пугай мои нервишки. Вспомни, как с тобой давно Познакомились случайно — Ты отпил моё вино, Я твой завтрак скушал тайно. Так, когда-то, мы вдвоём Поиграли, порезвились. Позже сели за столом — Закусили, помирились. Так чего же ты сейчас Сон мой мирный нарушаешь, Посмотри который час… Ты меня ещё… [frigovich]

      Генри уже подходил к дому, когда закончил рассказывать Эмме о школьных новостях. Парню нравилось рассказывать своим матерям о школе, ведь в такие моменты он ощущал, что они одна семья, и прошлое просто забывалось. Его мамы были очень заботливыми, а ещё Генри ими очень гордился, особенно сейчас, после их совместной, слаженной победы над очередным злодеем. Генри нравилось то, что его мамы перестали соревноваться за его внимание и доказывать, кто из них лучше, а наоборот, начали сотрудничать друг с другом, и не только.       Эмма теперь ужинала в особняке минимум раз в неделю и Реджина всегда тщательно к этому готовилась. Генри знал, что после того, как он пойдёт спать, Эмма ещё надолго останется у них, разговаривая с Реджиной.       И наладилось всё не только у его мам. На удивление, мистер Голд оказался неплохим дедушкой, не смотря на его Тёмную сущность. Румпель старался баловать Генри, рассказывал ему обо всём, чем бы парень не интересовался, и они даже ходили в походы, а пару раз с ними была и Эмма. Реджина, после единственного предложения, пригрозила Румпелю фаерболом. И Генри знает, что обе мамы, перед каждым его визитом к дедушке связывались с Белль, прося приглядеть за Тёмным.       А вот Белоснежка была воплощением заботы, и даже Нил-младший не спасал парня от её безграничной любви. Прекрасный же полноценно принял на себя мужскую роль в воспитании внука. Например, он учил Генри верховой езде и владению мечом, на что Реджина, для вида, фыркала, но не возражала. Эмма тоже присоединялась к подобным урокам, чтобы поддержать сына и наверстать упущенное с отцом. Генри знал, как им с Дэвидом приятно проводить время вместе, и насколько Эмма и Дэвид близки, даже с учётом такой долгой разлуки. Было так же трудно не заметить, насколько отец и дочь похожи.       Наверное поэтому Спаситель делала успехи в обучении всему, что пригодится сказочному персонажу. Да и у Генри всё получалось если не с первого, то с третьего раза уж точно, на что Эмма кричала: «Это гены, детка», а Реджина бормотала что-то про семейный идиотизм, хвала Зевсу, не перешедший по наследству её сыну.       Но фирменное «Идиотка» теперь было вовсе не оскорблением, а лишь напоминанием о начале их пути, и Генри прекрасно слышал, что с каждым разом, называя так Эмму, голос Реджины становился всё нежнее и нежнее. Эмма и вовсе начала воспринимать это, как комплимент, улыбаясь подобно Чеширскому коту. Часто, что-то такое-эдакое она вытворяла только в присутствии Реджины, чтобы услышать сот неё своё «второе имя» и увидеть, как Реджина, якобы раздражённо, закатывает глаза и улыбается.       Так же Генри неплохо общался и с Крюком, но тот не особо нравился парню, так что делал Генри это только для того, чтобы не расстраивать Эмму. Из Книги сказок Истинно верующий узнал истории всех жителей Сторибрука и относился ко всем одинаково, ведь им пришлось пережить многое, но, даже так, Киллиана Генри не любил. Реджина как-то сказала, что это наследственное, с чем Генри тут же согласился. Они оба терпели назойливого пирата только ради Эммы. Но шутить наедине им никто не запрещал.       Генри уже определился с тем, куда он будет поступать после школы и обговорил это с обеими мамами и дедушками. Белоснежку решили пока не волновать, и сообщить ей об этом ближе к выпускному. На Сторибруке свет клином не сошёлся, и за его границами есть огромный мир, но в городе ещё многим нужно было к этому привыкнуть. Вот только магию и приключения никто не отменял, поэтому юный принц очень старался впитать в себя всё, что давал ему сказочный мир. В конце концов, в Сторибруке, в любой момент может пригодиться меч или седло, или магия. А в колледже можно будет удивлять однокурсников. Но в этом Генри своим матерям никогда не признается, хотя Эмма и так уже догадалась.       Входная дверь захлопнулась, и парень, сняв и повесив куртку, прошёл вглубь дома.       — Мам? — позвал Генри, надеясь услышать ответ. — Мам, ты дома?       На кухне и в гостиной было пусто, свет везде был выключен, и в доме было настолько тихо, что Генри будто бы слышал собственное сердцебиение. Насторожившись, он решил проверить второй этаж, вспоминая слова Эммы о том, что у Реджины накопилось много работы, с которой она вполне могла разбираться и дома, у себя в кабинете.       Уже поднимаясь на последние ступеньки Генри увидел странный свет в спальне матери, через не плотно прикрытую дверь, и тут же направился туда.       — Мам, ты спишь? — спросил он, осторожно приоткрыв дверь и осторожно выглянув из-за неё.       Реджина лежала на кровати, укрывшись своим любимым, подаренным Эммой, пледом, и Генри решил, что мама спит.       — Спокойной ночи, — прошептал парень и отправился к себе.       

☽ ☽ ☽ ☽ ☽ ☽

      Эмма подъехала к дому, замечая мелькающий силуэт на свету в кухонном окне. Киллиан был уже дома и как раз пытался что-то приготовить на ужин, но, стоило Эмме войти, это что-то загорелось.       — Твою ж… — выругался пират, носясь по кухне, будто бы это он горел, а не то, что ещё пару мгновений назад имело неплохую перспективу оказаться на столе.       Эта картина была настолько смешной, что Эмма не смогла сдержаться. Свон за мгновение потушила кулинарный шедевр своего жениха при помощи магии, но для этого пришлось немного подождать, пока она не успокоилась. Крюк улыбнулся и подошёл к девушке, чтобы поцеловать её, по-собственнически, даже немного грубовато, притягивая к себе за талию.       — Неудачи на кухне, это моя исключительная черта, — напомнила Свон, разрывая поцелуй.       — Добро пожаловать домой, любимая, — прошептал пират в ответ, в то время как его рука уже начала пробираться под майку Эммы, а новый поцелуй перестал походить на простое приветствие.       Никто из пары и не заметил, как раздражённо замигали лампочки, но запах гари всё же заставил их оторваться друг от друга и увидеть, что нечто на сковороде снова загорелось.       — Какого? — вырвалось у Киллиана, но стоило ему подскочить к плите, как на него свалилась кастрюля с верхней полки.       И никто не заметил чёрную тень, медленно проплывающую мимо кухни.       Стоило влюблённым разобраться с мини-пожаром, как телефон Эммы вновь зазвонил, но на этот раз побеспокоить Спасителя решил сам Румпельштильцхен, что насторожило даже Крюка, по-прежнему не питающего большой и искренней любви к Тёмному магу.       — Мисс Свон, я бы хотел кое-что спросить, — тут же услышала Эмма, не успев даже поздороваться. — Вы всё помните?       — Эмм, а я забыла про какое-то мероприятие или… так, мы сделок не заключали, это я помню точно!       — Сосредоточьтесь, пожалуйста. Вы помните, что делали вчера, позавчера, час назад, с кем разговаривали в последнее время? — Голд затараторил в трубку телефона, пропустив слова Спасителя мимо ушей. — Может вы замечали что-нибудь странное, необычное, кого-то не местного?       — Странное? — переспросила, совершенно сбитая с толку, Свон и задумалась. — Да. Вы сейчас ведёте себя очень странно. И какие-такие не местные в Сторибруке? В чём дело?       — Просто проверка. — Наигранно-беззаботный голос Голда заставил Эмму насторожиться.       — Вы так весь город обзваниваете? — усмехнулась она, почему-то подумав, что эти слова Голд произнёс уже раз пять, минимум.       — Да, потому что я не горю желанием вновь попасть под какое-нибудь проклятье, — в своей насмешливой манере пояснил Тёмный. Вот только его голос был странным, можно даже сказать напуганным. — Думаю я, вы, Генри, её величество и сборище городских идиотов достойны того, чтобы нас не проклинали или не пытались убить хотя бы полгода.       — Мистер Голд, что случилось? — Эмма тут же переключилась на рабочее настроение, чувствуя, как тело напряглось в предчувствии очередной опасности, и мысленно начала перебирать все магические и не очень проблемы, что могли бы побеспокоить Сторибрук в данный момент.       Её тело ещё не отошло от инцидента с Гидеоном, сейчас мирно посасывающим грудь Белль, и его бабушкой (родословная Генри по отцу — справочник по тёмным магам, желающим власти над миром), но Свон уже была готова отправиться набивать морду очередному злодею, попутно решая всевозможные проблемы жителей города.       — Пока, кажется, ничего, — поспешил успокоить Спасителя Голд, уже пожалевший о том, что побеспокоил её.       Он понял, что если не объяснить девушке сейчас хоть что-нибудь, то она примчится прямо к нему, и придётся рассказывать непутёвому Спасителю очередную истину мироздания, чтобы у неё было хоть какое-то понимание опасений Тёмного. Вот только сейчас Голд и сам мало что понимал.       — Просто…. Я хочу вам сказать, что напугать Тёмного мага до невозможности шевелиться может очень и очень немногое, а я ещё и не могу вспомнить, когда в последний раз ощущал что-то подобное.       — Мистер Гол…       — Простите за беспокойство, мисс Свон, наслаждайтесь обществом своего жениха, а я, пожалуй, воспользуюсь магией. Если что-нибудь найду, вы узнаете об этом первая, — тут же перебил её мужчина и повесил трубку.       Но, за секунду до гудка, будто бы откуда-то издалека, из самых закромов подсознания, Голд услышал леденящий душу, зловещий хохот, от которого вновь впал в ступор, о чём Эмма и не подозревала.       — Что-то случилось? — поинтересовался Крюк, обнимая Эмму.       — Ничего, вроде… — Свон была обеспокоена, подумывая завтра, всё же, сходить к магу и выведать у него всё лично. — Просто Голд ведёт себя странно, даже для себя.       — Не обращай внимания на этого крокодила, любимая. — Крюк вновь потянулся за поцелуем, намереваясь отвлечь невесту от беспокойств, но его остановил громкий щелчок.       Свет на кухне, как и во всём доме, погас.       — Какого?              С этого самого вечера в доме Эммы, пока ещё, Свон и Киллиана Джонса начала происходить какая-то чертовщина. Правда началось всё вполне безобидно. Утром пара проснулась в холодной спальне, ибо отопление тоже решило, что хочет поспать. А вот будить его пришлось, на удивление, трезвому Лерою. Весь день, то там, то здесь, мигали лампочки, у Эммы, будто и не спавшей вовсе, всё валилось из рук, а все, хоть сколько-нибудь, металлические предметы начали биться током. Так продолжалось неделю, и пара даже привыкла к странным капризам дома, и уже начала обсуждать будущий ремонт, проводя вечера за шутливыми спорами о цвете обоев в гостиной и плитки в ванной.       Всё прекратилось так же неожиданно, как и началось, и целые сутки дом вёл себя так, как и должен вести себя дом, даже если он находится в таком городе, как Сторибрук, а живёт в нём Спаситель, и, иногда, наведывается бывшая Злая Королева. Мелкие шалости не доставляли будущей семье никаких хлопот, и поэтому ни Эмма, ни Крюк не обратили на их пропажу никакого внимания, но стоило Эмме проснуться следующим утром, как у Крюка, прямо в руках, взорвалась бутылка с ромом, а кран на кухне прорвало именно в тот момент, когда Киллиан решил сполоснуть свою кружку. Ещё начали завывать трубы, словно в них гулял ветер, а из душа полилось что-то, даже отдалённо не похожее на чистую воду. Вишенкой на торте стал Генри.       — Ма, ты решила проверить своё чувство баланса? — услышала Свон от сына вместо приветствия.       С работой она на сегодня почти закончила и поэтому вернулась домой пораньше. Тем более Эмма обещала Генри провести вечер с ним, из-за чего всю дорогу до жома строила стратегию по обыгрыванию сына в видеоигры. Но, сначала, нужно было быстренько разобраться с парочкой отчётов, что можно было сделать и дома.       — Зачем твоей маме заниматься чем-то подобным? — поинтересовался Киллиан, проходя мимо комнаты, отведённой под кабинет Эммы, в котором та и была сейчас сосредоточенной на бумагах.       — Вы на кухню заходили? — спросил Генри, подняв бровь, подобно своей матери, и указал через плечо на лестницу.       Все трое спустились на кухню и замерли. Теперь вопрос парня стал понятен.       Все стулья в доме, коих было не мало (семья у Эммы, всё ещё непривычно, большая), стояли на столе на одной ножке, спинках, углах, и держались друг на друге на честном слове, а бокалы вообще решили, что теперь они люстра. Правда конструкции всего этого великолепия как-то не внушали доверия.       — Ого, — выдохнула Эмма, на секунду восхитившись, ведь зрелище действительны было, пусть и странным, но довольно красивым.       Правда разглядеть получше эту неожиданную инсталляцию не получилось, ведь всё рухнуло на пол, стоило Эмме только войти в кухню.       Эмма взвизгнула, сливая свой голос со звоном бьющегося хрусталя, и отскочила обратно в коридор. Генри тут же подскочил к матери, Крюк же так и остался неподвижным, смотря на мебельный и посудный крах пустым взглядом.       — К-какого?! — вырвалось у него после секундного ступора. — Ты в порядке?       — Не знала, что полтергейсты существуют, — игнорируя беспокойство жениха озвучила Эмма первую посетившую её мысль, попутно вспоминая все просмотренные на подобную тематику фильмы и прочитанные книги.       Все трое моментально решили, что нужно позвонить Реджине, ведь четыре головы лучше трёх, а Миллс ещё и в магии понимает побольше их всех, вместе взятых.              Женщина появилась в доме Эммы только вечером следующего, потому что уехала из города по каким-то там делам мэрии. Сторибрук, пусть и оставался не самым легко досягаемым, но, всё же, окончательно появился на всех картах, и во всех базах, и теперь представителям власти не совсем обычного города приходилось участвовать в жизни страны и штата. Даже если магия, по-прежнему, не позволяла кому-попало даже подъехать к повороту в сторону города без предупреждения.       Жители могли пересекать городскую черту более-менее легко — при помощи специального пропуска, — и без неприятных последствий в виде потери настоящей памяти или превращения в дерево. Гостям тоже требовалось подложить пропуск на то, чтобы до города добраться и в него попасть (делали его в форме приглашения от мэра, скрывая в бумаге разрешение на въезд от Реджины, Голубой и Румпеля).       В общем, жизнь теперь приобрела дымку нормальности. Но обеспокоенный голос Спасителя заставил Реджину отложить на потом все дела (впрочем, их можно было вообще сбросить на кого-нибудь в мэрии), и быстро вернуться.       — Эмма? — раздался голос её величества, появившейся из магического вихря в гостиной. Она тут же обратила внимание на настежь распахнутые окна. — Вы решили всё проветрить перед моим приходом? Если да, то благодарю, ненавижу ром. Но если Генри простудится, я вам устрою сладкую жизнь.       — Реджина. — Свон тут же появилась и как-то боязливо стала коситься на потолок, проходя в гостиную.       Увидев немой вопрос в глазах Реджины она ответила:       — Час назад на меня здесь просыпалась мука.       — Не лучшее место для готовки, дорогая. — Голос Миллс был наигранно-равнодушен ровно до того момента, пока женщина не наткнулась взглядом на лежащие на полу бумаги. — Свон, объяснишь, что это?       — Чт…нет-нет-нет! — взвыла Эмма, поднимая промокшие, измазанные в чём-то склизком бумаги. — Только не отчёты, я же полночи их писала. Слышь, ты, не знаю как тебя, выходи на честный бой или я тебя из Ада достану и заставлю писать отчёты всю оставшуюся жизнь. Покажись, Голд тебя подери, и прими свою смерть достойно.       Реджина не смогла сдержаться и рассмеялась от этой гневной бравада-тирады. Эмма, растрёпанная, с перьями в волосах и мукой на свитере кричала на воздух, держа в руках то, что когда-то было её полуночным трудом.       — О, ваше величество. — До ужаса воняющий рыбой и измазанный грязью Джонс был подозрительно счастлив её видеть.       А появившийся из-за его спины Генри, почему-то, был насквозь промокший.       Увидев это Реджина взмахнула рукой, и одежда с причёской парня пришли в норму.       — Не поможете? — спросил Крюк, разводя руками, а после, наткнувшись на раздражённый взгляд Реджины, кивнул на царивший в гостиной бардак. — Эмма сказала, что в доме завёлся портр… эм, подер, полтре…       — Полтергейст? — предложила женщина, и три жертвы веселящегося дома синхронно кивнули. — Это выдумка.       — Да что ты говоришь? — Эмма отшвырнула липкие бумаги и достала телефон, включая видео. — Это тоже выдумка? Мы из дома выйти не могли, а потом и вовсе застряли в подвале, где, опять, прорвало трубы.       — Оу, — Реджина просмотрела запись, пролистала сделанные во время неё фотографии, и поспешила отдать телефон обратно его потрёпанной обладательнице, как только наткнулась на фото Генри с пиратом. — Ладно, не такая уж они и выдумка, похоже. Чего же вы хотите от меня?       — Прогони его! — в один голос крикнули трое измученных и уставших «счастливчика» контакта с невозможным.       В ответ на это Реджина прогнала из дома их, приказав Генри и Эмме принять тёплый душ и запретив Крюку даже приближаться к особняку, из-за чего тот был вынужден пойти в «У Бабушки», и снять там номер. Но делал он это на улице и заходил через чёрный ход.       Миллс же осмотрела весь дом и, не обнаружив ничего, кроме беспорядка, перерыла весь склеп, пытаясь понять, что делать. Спустя несколько часов она снова вернулась в дом Эммы, провела какие-то сомнительные махинации, после чего позволила паре Свон-Джонс вернуться в своё гнёздышко.       Но её очень насторожил данный инцидент, и она не была уверена, что проблема исчезла. Поэтому целую ночь Реджина провела в склепе, готовясь, на случай повторения.              Ничего не происходило в течении недели. Эмма навела в доме порядок, Лерой с гномами починили, проверили и перепроверили все трубы, провода и генераторы, а Снежка помогла выбрать новые обои и посуду. Реджина каждый день спрашивала, всё ли в порядке, иногда даже приходила, дабы убедиться в этом лично. Но всё было более чем нормально и, засыпая вечером в среду, Эмма окончательно успокоилась.       Вот только проблемы, будто бы, ждали этого момента.       Утром пару разбудил звонок от Реджины, сначала, поинтересовавшейся о поведении дома, а уже затем приказавшей немедленно, и плевать, что сейчас только шесть утра, явиться обоим в участок, для распределения обязанностей.       Как выяснилось, в город ехала проверка и, так как никаких проклятий не было и не намечалось, злодеи не нападали, а полтергейст в доме Эммы и Крюка благополучно изгнан, надо бы заняться тем, чем обычно занимаются самые обычные жители, самых обычных городов, то есть — граждане хулиганы, алкоголики и тунеядцы, кто хочет поработать?       Эмма была готова расцеловать Реджину, когда узнала, что она восстановила её труды и, заранее, обрела второе дыхание, узнав, что их не нужно переделывать. Свон даже не догадывалась, что позавчера мэр всея Сторибрук и гроза Зачарованного леса Злая Королева Реджина Миллс перепечатывала все попавшие в руки полтергейста отчёты, потому что спасти их не смогла даже магия.       Следующие несколько дней Сторибрук был, на редкость, оживлён. Бабуля заставила Шапку и, решившую поселиться в городе, Дороти покрасить заборчик, крыльцо и вымыть окна, да и вообще "У Бабушки" была генеральная уборка; в участке сидели и приводили в порядок все документы шериф Свон и помощники шерифа Дэвид Чарминг, и Хуа Мулань, а так же пытался чем-то помочь Крюк, но даже у позднее присоединившегося Генри получалось лучше.       В школе тоже провели генеральную уборку и ремонт всего, что даже просто казалось шатающимся, из-за чего пришлось даже выдернуть из декрета Аврору; в библиотеке провели ревизию, пряча всё магическое вглубь, что заняло всего несколько минут, после чего Белль потащила своего мужа на помощь остальным. И, конечно же, в мэрии тоже все ходили на головах, и боялись сделать что-то не так, ведь её величество была раздражена настолько, что Сидни вылетел из её кабинета через окно, и был вынужден сползать с дерева под крики: «Ещё раз сделаешь что-то подобное и снова станешь зеркалом, пользы от тебя больше будет».       Позднее Реджина проверила всё в больнице, запустив файерболом в Вэйла; обошла всю школу, выслушивая все пожелания и предложения разошедшихся учителей; отправила Генри делать уроки и выпнула Крюка из участка, чтобы не мешал Эмме своим дешёвым флиртом; одобрительно кивнула троице Лукас и застала Румпеля с Белль за облагораживанием и украшением парка с помощью магии Тёмного. Сделав несколько фото, и отправив их Эмме и Генри, мадам мэр облегчённо выдохнула, и направилась домой, чтобы приготовить Генри ужин и утонуть в документах до утра, это минимум.       Далеко за полночь Эмма и Киллиан, работа которому нашлась в порту — из его корабля решили сделать городскую достопримечательность, вместо того, чтобы прятать, — вернулись домой убитые усталостью и не заметили выбитую в подвал дверь, перевёрнутый вверх ногами ковёр, и изрисованные стены в гостиной. Крюк вырубился прямо на диване, а Эмма нашла в себе-таки силы дойти до уютной кровати. За всем этим наблюдала чёрная тень, и, засыпая, Эмма услышала чьё-то хмыканье.              Свон проснулась от очень странного и не очень приятного чувства. Разлепив глаза, она увидела потолок своей спальни, повернув голову — вид из своего окна, а посмотрев на себя — насквозь мокрое одеяло. Девушка вскочила, но тут же рухнула обратно. На кровать будто обрушился водопад, а вокруг неё была огромная лужа, которая явно протекла на первый этаж.       — Только не снова, — взмолила девушка, выбегая из комнаты. — Киллиан.       Своего жениха Эмма обнаружила беззаботно спящим, но спящим не на диване, а на перевёрнутом ковре под, довольно внушительным, слоем рыбы.       — Джонс, проснись, — крикнула Эмма и понеслась обратно в спальню, за телефоном, пробегая беглым взглядом по изрисованным обоям.       Помимо водного представления в доме, по всей видимости, было и огненное. Некоторая кухонная мебель послужила дровишками для костра, устроенного в прихожей, а стены были изрисованы глиной. Теперь обои украшали, надо признать, неплохие рисунки реки, с отражающимися в ней то солнцем, то месяцем, леса, возле неприметной деревушки, и двух маленьких девочек, любующихся ночным небом. Будь ситуация немного иной, Эмма бы даже полюбовалась, но…       Не сработало, как Реджина и думала. Она как раз только проснулась, когда зазвонил телефон, и была ещё в хорошем настроении, не смотря на грядущую проверку. Именно её скорое прибытие и радовало мэра. Заколдовывать ни в чём неповинных людей ей не хотелось, и нужды в этом не было, тем более из-за них город так преобразился. Ещё не увидев имя звонящего Реджина думала о том, что надо было раньше позволить им приехать, но, с первых же слов Эммы, всё хорошее настроение вмиг улетучилось.       — Искупай своего женишка где-нибудь, желательно там, где он может утонуть, — пробормотала Миллс, спешно натягивая халат и спускаясь на кухню. — У вас удивительная возможность сходить в обновлённую «Бабушку», пока я буду разбираться с вашим новым соседом. А пока, советую найти что-нибудь подходящее для должности шерифа и направиться в участок.       — Ты поэтому по пять раз на день спрашивала о доме? — Немного успокоившись, Эмма решила последовать совету мэра и, со словами «помойся», перенесла Крюка на пристань, вместе со всей рыбой, подальше от людских глаз, ну и носов.       — Скажем так, я предполагала, поэтому провела в склепе достаточно времени. — Реджина была спокойна, и её спокойствие передавалось и Спасителю. — У меня есть заклинания на ещё две попытки, но если и они не помогут, придётся спрашивать совета у Зелены и припахивать фей.       — А Голд? — Эмма уже окончательно отошла от мокрого пробуждения и пыталась найти в единственном уцелевшем шкафчике хотя бы одну целую кружку, но с посудой дух тоже поиграл.       Плюнув на этот провальный квест Эмма пошла в спальню, искать не мокрую, и подходящую для шерифа, одежду. С этим Свон повезло.       — Тёмный будет нашим последним глотком воздуха, до которого, я очень надеюсь, не дойдёт, — ответила Миллс и отключилась.       День обещал быть тяжёлым, по всем фронтам.       

☽ ☽ ☽ ☽ ◯

      Ревизор уехал довольным, немой сцены не последовало. Все дела завершились даже раньше запланированного, поэтому Реджина была дома у Эммы уже в семь. Но то, что она увидела, повергло в шок даже её, и компенсировало не случившуюся нервотрёпку. Добиться такого бардака нужно было ещё постараться, причём, с уходом будущей четы Джонс, полтергейст явно не успокоился, и им пришлось снимать номер на ночь.       Повосхищавшись немного художественными способностями паранормального существа, Миллс взялась за дело, перекрывая рисунки рунами и бубня себе под нос заклинание. Как и в фильмах ужасов, при изгнании творилось чёрти что, но к концу ритуала дом успокоился. Реджина скептически осмотрела каждую комнату, каждый рисунок, и вспомнила, что пару пейзажей уже видела раньше в книгах, в Зачарованном лесу, а значит полтергейст пришёл оттуда.       На следующее утро Реджину разбудило смс, на котором было фото гостиной, полностью обклеенная несколькими слоями газет. На одной из них даже была та самая статья, про доблесть пока ещё не шерифа Свон, но, по большей части, были распечатанные любовные скандалы со всего мира, раскрывая тот факт, что у духа был доступ к интернету.       Пожар в ванной показал, что гостю Эммы не понравились благовония. А тот факт, что горела вода, неплохо так горела, показал, что гость далеко не слабый.       — Это методы никудышние или руки из одного места? — закипала Реджина, наблюдая последствия очередной шалости озорного духа.       Протечка газа и звуки чиркающей зажигалки заставила больше никогда не обращаться к феям и, мысленно, расчленить Крюка, настоявшего на столь, как выяснилось, бредовой идее. Но зато Реджина смогла откопать в склепе несколько оберегов, которые были спрятаны в стены дома, и пулей вылетели через пару дней, едва ли не попав в, как раз вернувшегося домой, Киллиана. Когда все методы были исчерпаны и не дали результатов, Реджина позвонила сестре, рассмеявшейся при слове "полтергейст", но на помощь пришедшей.       Зелена очень внимательно выслушала жертв веселья духа, просмотрела все фото и видео материалы, изучила испробованные Реджиной и феями способы изгнания и выгнала всех из дома на целый день. Но её магия тоже не смогла помочь, а, при повторном появлении в доме, Зелене на голову, прямо с порога, высыпалось ведро жуков. А Эмма и Киллиан проснулись в это день от того, что по ним ползали пауки.       Много пауков.       Очень много пауков.       — Если ты поможешь нам, я сделаю всё, что ты захочешь. — Вся эта ситуация заставила Эмму произнести эту фразу, звоня самому Румпельштильцхену.       И никто не мог предположить, что вмешательство Тёмного сделает только хуже.       Реджина уже заметила, что после каждой попытки выдворения существо, которое она уже без стеснения назвала полтергейстом, вело себя по-разному. Если раньше его чрезмерную активность можно было списать на способы выселения, то теперь было ясно, что полтергейст не терпит никого, кроме неё, ведь её величеству удалось успокоить его на целую неделю.       После появления монашек проказник… обиделся, в первый и единственный раз грозя всех убить. Видимо существо оно не религиозное, да и от магии фей толку было мало. Зелена больше не могла подойти к дому Эммы после неожиданного, и немного живого, дождя, потому что из дома начинало доноситься жужжание роя пчёл. К счастью, в доме больше никаких насекомых не было, но рисковать никто не хотел. Ну, а Румпеля полтергейст вообще чуть ли не превратил в крокодилье барбекю, причём Тёмный даже сделать ничего не успел.       А вот при Реджине незваный гость ни разу не проказничал, только стучал дверцами шкафов и выл в трубах, в процессе изгнания, но никакого вреда, физического или психологического, ей не причинял.       Такое поведение насторожило Миллс, и она решила провести в склепе ещё пару ночей, а может и переночевать в разбушевавшемся доме, в то время как Эмме и Киллиану посоветовала пожить у Прекрасных.       Не помогло.       Пока Реджина изучала всё о полтергейстах, что только есть в интернете и штудировала книги заклинаний, дом Эммы Свон и Киллиана Джонса был спокоен, как спящий младенец. Но вот придя к Прекрасным, чтобы обсудить дальнейший план изгнания игривой нечисти, Миллс увидела четырёх взрослых, казалось бы, людей, с ног до головы покрытых мукой, тестом, яйцами, а в волосах Эммы запутались спагетти, словно кто-то пытался сделать ей причёску китаянки.       Первое и единственное, что могла сделать Реджина в этой ситуации, это громко, заливисто и совсем не по-королевский заржать. Именно это она и сделала.       — Реджина, — обижено вскрикнула Эмма, надувшись и посмотрев с возмущением на никак не успокаивающуюся женщину. — Помоги лучше, у меня магия барахлит.       — Ну, дорогая, магия не твоё жёлтое недоразумение, чтобы барахлить, — смогла сказать Реджина сквозь смех, стараясь минимизировать зрительный контакт с жертвами, очевидно, готовки Эммы.       Сама же Свон от этих слов стала похожа на злого, измазанного в сметане котёнка. Реджина провела рукой по воздуху, и кухня, вместе с её обитателями, приобрели должный вид.       — Пожалуй, я больше не подпущу тебя даже к кофеварке, Свон, — всё не унималась Миллс, сдерживая приступы хохота.       — Это не я! — Эмма была возмущена, но, подозрительно знакомо, косилась на потолок. — Оно само. Не знала, что полтергейсты умеют замешивать тесто.       — Прошу прощения? — Реджина оглядела кухню ещё раз, не замечая ничего необычного, даже выглянула в коридор, и наткнулась на четыре взгляда, кричащий: «Это именно то, что ты услышала!!!»       Миллс уже собиралась сказать, что это бред, и полтергейст не мог переехать к Прекрасным вместе с Эммой, но по дому пронёсся заливистый детский смех, заставивший всех пятерых ломанулись в комнату к Нилу.       Мальчик сидел в кроватке и громко смеялся. Лицо его было таким же счастливым, как и у Генри, когда он в первый раз попробовал мороженое. Нил радостно смотрел на потолок, по которому плясали разноцветные огоньки, выстраиваясь во всевозможные милые фигуры и далёкие созвездия. Так иногда делала сама Реджина, развлекая малыша, когда наведывалась к оставшейся с младшим братом Эмме или приезжала за Генри. Все погремушки негромко бренчали, заставляя ребёнка веселиться ещё сильнее, а подаренный Генри плюшевый мишка бодро выплясывал что-то на полу.       Снежка испуганно вскрикнула, но Реджина тут же зажала её рот рукой. В углу комнаты она заметила тень, которой точно не должно было быть в помещении при таком, да и вообще любом, освещении. Тень была очень расплывчатой, но было видно, что её силуэт человеческий, без каких-либо искажений в теле или в движениях. И она смотрела в их сторону. Это было нельзя увидеть, но невозможно не почувствовать.       Неожиданно игрушки успокоились, огоньки по потолку забегали медленней, постепенно останавливаясь и угасая, а Нил-младший замолчал и свернулся возле запрыгнувшего к нему медведя. Тень резко шевельнулась, отделяясь от стены, от чего у Эммы мороз прошёл по коже, а Киллиан сделал неконтролируемый шаг назад. Его целая рука тряслась, а крюк как будто бы был напряжён. Снежка и Дэвид же стояли, не смея шевельнуться, и неотрывно смотрели на сына, в чью сторону был обращён их последний взгляд. И только Реджина, кажется, была способна двигаться по своей воле в нахлынувшем на них ужасе. Но и её неожиданной храбрости хватило лишь на парочку шагов, в попытке заслонить Эмму.       А Тень начала приближаться, медленно, плавно пересекая комнату. Она проигнорировала Реджину и подошла вплотную к Свон, после чего… лизнула ту в щёку и растворилась в воздухе. Только тогда все смогли дышать.       Дэвид подбежал к Эмме, а Снежка ринулась к Нилу. Крюк же рухнул на пол, не в силах стоять на ногах, а его тяжёлое дыхание было слышно, наверное, даже на улице.       — С ним всё в порядке, Белоснежка, Нил спит, — успокоила вездесущую маму-утку Реджина и повернулась к Эмме.       Свон, по-прежнему, стояла на месте и прижимала ладонь к щеке, на которой ещё осталась дымка тени, видимо и мешающая Эмме прийти в себя.       — Мне надо в склеп, срочно.       Миллс растворилась в вихре магии и, оказавшись в месте назначения, прижалась к холодной, каменной стене склепа, медленно съезжая по ней на пол.       Эта Тень. Она просто игралась, развлекала себя и ребёнка. Она была… от неё не исходило ничего зловещего или опасного, но один простой взгляд на неё бросал в дрожь. Только посмотрев на неё, ты понимал, что обречён и уже ничего не сможет тебя спасти. Это чувство было таким знакомым. Эта Тень была такой знакомой, можно даже сказать, что она показалась Реджине родной?       — Что, Голд всех подери, это было? — произнесла Реджина вслух, будто бы ожидая, что кто-то ей ответит.       Просидев неподвижно несколько долгих минут она поднялась с пола и подошла к столу.       — Что это было, и как от него избавиться?       Но ответа не последовало.       В склепе стояла гробовая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием женщины. Но ответ был и не нужен. Тень больше никто не видел, дом Эммы перестал походить на эпицентр землетрясения, цунами или торнадо одновременно. Всё успокоилось и, на этот раз, окончательно.              И вот две силы окунулись в борьбу, днём и ночью ведут они войну,       Дабы захватить власть над человечеством и править им до бесконечности.       День-ночь руки прочь, я лишь хочу тебе помочь.       Помощь нужна всем в этом мире, и я делаю это красиво.       Ночь-день, вьюга и метель, я плохое настроение и плохой день,       Я тёмный рыцарь, дом мой ад, я превращу твою жизнь в пустяк.