Кто ты, и что делаешь в моих снах?
29 марта 2019 г., 22:53
Бывает — судьба про тебя забывает, Когда — на удачу, когда — на беду… Бывает, что ямы под снегом скрывает, Досадные, даже на малом ходу. Бывает, судьба тебя одолевает — С дороги сбивает, и просто грызёт. Спасибо скажи ей, что не добивает — А значит, когда-нибудь и повезёт. Бывает, что жизнь тебя не задевает, И это — вершина её доброты. А время, как сон, не спеша, проплывает На мягких волнах изумрудной мечты… [Плюмбум]
С того дня прошла неделя. Вполне себе спокойная, надо сказать, неделя, особенно по меркам Сторибрука. Вот только Эмма была похожа на зомби, ведь почти не спала. Стоило ей только погрузиться в дрёму, как перед глазами вставала Тень, медленно надвигающаяся на неё, когда вокруг было пугающе тихо, а защитить её пыталась лишь Реджина. Эмме, временами, и без того было трудно понимать Миллс, мастерски закрывающую свои истинные намерения и чувства ото всех, а, в последний месяц, поведение женщины и вовсе было для Свон сплошной загадкой. Реджина находила любой повод, чтобы позвонить или встретиться, но стоило на горизонте появиться Киллиану, как Миллс скрывалась за горизонтом. И Эмма в упор не видела обращённого на неё влюблённого взгляда и не замечала боль в глазах, при упоминании смазливого пирата, и не понимала тех посылов, что несла за собой забота Реджины. Эмма желала этого больше всего на свете, но была слепа. Она очень давно заметила за собой странные взгляды, учащённое сердцебиение, смущение и необъяснимое желание обнять Реджину, чтобы скрыть её от всего это несправедливого мира. Эмма давно поняла, что влюблена, но волшебная пыльца ещё до её рождения указала не на неё, а на человека с татуировкой льва, коим оказался Робин Гуд. И Эмма не посмела рушить счастье своей королевы, которое та заслужила больше, чем кто-либо в этом городе, да и на всём свете. Спаситель пыталась заглушить свои чувства, запереть их, но, с каждым днём, её любовь лишь росла. Киллиан, всеми стараниями, не мог заслонить собой тот свет, то тепло, ту силу, что дарило просто присутствие в её жизни Реджины. И Эмма уже сотню раз пожалела, что сказала «да», но Крюк любил её, а Реджина... Прошла одна неделя, началась следующая, а дом Эммы продолжал весли себя так же, как и должен вести себя любой дом, то есть никак. У Прекрасных тоже ничего не происходило. И Тень, так же, никто больше не видел. Всё закончилось? Эмма по-прежнему оглядывалась поднимаясь по лестнице, косилась на потолок и по пять раз на час заглядывала в каждую комнату, но ничего не происходило. Всё закончилось. Джонс старался проводить с невестой как можно больше времени, пытался заботиться о ней, но из-за этого Эмма практически не видела Реджину, что не очень хорошо на ней сказывалось, ведь компания Миллс успокаивала её. Никто не понимал причину нервозности Спасителя, и Белоснежка решила отвлечь дочь подготовкой к свадьбе. Эмма и Киллиан ужинали в лофте три раза в неделю и обсуждали (до сих пор), на какое число лучше назначить торжество и где лучше его провести, в городе праздновать или подальше от всей магии? Где купить платье и как оно должно выглядеть? В каком костюме Киллиан смотрелся бы лучше? Где они проведут свой медовый месяц? От всего этого Эмма раздражалась ещё сильнее, но никто не обращал на это внимания, ведь перед свадьбой все волнуются. И всем очень нравился Киллиан, и их с Эммой пара. Все были счастливы, что и Спаситель нашла счастливый конец для своей истории. Но Эмме не нужен был конец, ведь она не просто сказочный персонаж, история которого закончится на страничке со свадьбой. Эмма хотела начала, счастливого начала. И она хотела переместиться в тот день, когда Генри только постучал в её дверь, когда она в первый раз увидела Миллс, когда не было ещё ни Киллиана, ни Робина. Даже если она ничего не изменит, то хотя бы сможет провести больше времени с Реджиной. Нот это невозможно, и сейчас Эмма была благодарна Генри за то, что он не участвовал в посекундном распланировании её свадьбы.☽ ☽ ☽ ◯ ◯
Спустя две недели Эмма, всё же, смогла нормально заснуть. Небо было ясным, Киллиан чересчур заботливым, Эмма уставшей. Проверив ещё раз все комнаты и облегчённо вздохнув, Эмма направилась в спальню и практически моментально уснула. Правда, в последние секунды, она почувствовала какое-то странное чувство на затылке. Эмме снился Бостон. Беззаботная, по сегодняшним меркам, жизнь: неудобные платья, ненавистные каблуки, неверные мужья и, считающие себя хитрыми, должники по алиментам, знакомство с которыми завершалось поздними прогулками. Она не Спаситель, она не принцесса, она — просто Эмма, и этим всё сказано. Возможно, Свон сейчас и была на одной из, когда-то привычных, поздних прогулок, судя по времени и платью. Правда сейчас её дорога не вела домой, Эмма зашла в какой-то бар, не обращая внимания на вывеску, и села за стойку. Всё было обычным, даже для сна. Никаких летающих кактусов на заднем плане, разговаривающих между собой стульев, никаких горячих красавцев и красавиц. Одной конкретной красавицы. Были только искажения на лицах людей, потому что мозг просто не хотел выдумывать их лица. Всё слишком обычно, хотя… Эмма повернула голову вправо и увидела девушку, чей образ её уставший мозг всё же решил создать в деталях. Девушка, присутствие которой, казалось бы, заметила в переполненном баре лишь Эмма, сидела прямо на барной стойке, закинув ногу на ногу и, словно убаюкивая, покачивала ей. А одета она была, как персонажи из Книги сказок, что моментально заставило Эмма поднять взгляд к её лицу, но то было полностью скрыто во тьме, под широким капюшоном чёрной мантии. Вот только это не помешало Эмме разглядеть улыбку на лице девушки. Точнее та сама её показала, повернувшись в сторону Эммы. Яркую, холодную, осуждающую и заставившую проснуться улыбку. Эмма вскочила с кровати, жадно хватая воздух и оглядываясь, словно считала, что рядом есть кто-то ещё, но в спальне больше никого не было. Только тикали часы, показывая 7:29 утра, и из кухни слышалась возня Киллиана. Ничего странного не было. Жизнь окончательно вошла в своё привычное, для Сторибрука, русло. Реджина вновь была недовольна отчётами, а Понго опять сбежал, и Эмме пришлось его ловить. Лерой и Крюк напились (и когда они так сдружились?) попутно едва не разгромив кафе, а Руби подавала какао, стоило Эмме только войти. Генри хвастался успехами в верховой езде, Реджина приглашала на ужин в пятницу, а Прекрасные поумерили свой пыл, после того, как Эмма заявила, что ещё не отошла от полтергейста, и они с Киллианом ещё даже не назначили дату. Этот разговор Эмма откладывала всё дальше. Всё шло своим чередом, но во снах Эмма часто начала замечать девушку, со скрытым под капюшоном лицом. Она могла стоять в углу помещения, наблюдать из-за какого-нибудь здания, сидеть на ветке дерева, беззаботно болтая ногами... Но, вскоре, Свон поняла, что она была в каждом сне. Когда дальше, когда ближе, и никогда не показывала своего лица. Эмма, по-началу, и не задумывалась над этим, она и замечать девушку начала лишь с пятого или шестого сна, совершенно забыв, когда вообще увидела её в первый раз. Свон даже попыталась заговорить с ней, пару раз, но та всегда пропадала, а Эмма просыпалась, первые секунды чувствуя рядом чьё-то присутствие. Примерно через полмесяца Эмма даже составила «фоторобот» таинственной девушки из снов. Он лежал рядом с клавиатурой в участке, обращая на себя каждый случайный взгляд шерифа. Девушка теперь не выходила у Свон из головы. Она словно навязывая себя через сны, при этом не делая ничего, просто наблюдая, словно случайный прохожий, нечаянно на тебя посмотревший. Лишь иногда можно было разглядеть кисти её рук, и лишь пару раз Эмма заметила её улыбку. И, пусть глаз её не было видно, Эмме казалось, что взгляд её всегда был осуждающим. — Свон, — сквозь сон услышала Эмма, продолжая таращиться на девушку в мантии, что, на этот раз, развалилась на соседней лавочке. — Свон, проснись! Эмма вскочила, больно ударившись о что-то коленкой, и зло посмотрела на того, кто посмел крикнуть ей прямо в ухо. Злость моментально испарилась, стоило ей увидеть серьёзный взгляд Реджины, держащей в руках папку. Как только Эмма пришла в себя после резкого пробуждения, папка оказалась у неё в руках. — Переделать? — не дав Реджине сказать и слова, печально вздохнула Эмма, уже представляя себе бессонную ночку над её «любимыми» отчётами. — Нет, всего лишь подшить, — мягко произнесла мадам мэр, с беспокойством смотря на шерифа. — Ты не отвечала на звонки, вот я и решила занести сама, всё равно по пути. Папка с отчётами приземлилась рядом с клавиатурой, а кресло откатилось к Реджине, сама же Эмма умостила своё мягкое место на краю стола, устало потирая переносицу. — Ты вообще отсюда выходишь? — поинтересовалась Миллс, подъезжая к столу и мягко кладя руку на ногу собеседницы. — Ммм, на обед? — предложила Эмма. — Иногда. Или на выезд. — Свон. Ты сколько дома не была? На этот вопрос Эмма предпочла не отвечать, просто пожала плечами и отвернулась к окну. Тело болело от неудобной позы, в которой она проспала пару часов, из головы не выходила сонная гостья, у которой, на этот раз, удалось разглядеть прядь седых волос. — Так, понятно. — Реджина поднялась с кресла, легонько хлопнув Эмму по коленке. — Собирайся. — А? Куда? — Ко мне. Думаю, Генри будет счастлив, если ты поужинаешь с нами, он по тебе соскучился. Жду в машине. Не дожидаясь возражений, Реджина вышла из участка, а Эмма осталась на месте, даже не успевшая сказать, что она сегодня, опять, в ночную смену. — Эмм, ладно, — сказала она пустоте и потянулась к телефону. — Пап, сегодня дежуришь ты. Генри и правда был рад. Он не видел Эмму почти неделю и тут же кинулся обниматься. Втроём они приготовили простенький ужин, смеясь над неуклюжестью Свон и рассказами Генри. Эмма, наконец, почувствовала лёгкость и свободу, и беззаботно улыбалась, как когда-то давно. Реджина тоже выглядела расслаблено. С ужином было быстро покончено, и Генри убежал в свою комнату, а Эмма с Реджиной, по старой привычке, сменили место дислокации с кухни на гостиную. Горло приятно обжигал яблочный сидр, на фоне шла какая-то развлекательная передача, на лицах женщин красовались улыбки. — Неужели наши голубки поссорились? — улыбнулась Реджина, когда разговор зашёл о длительном времяпросиживании Эммы в участке. — Нет, просто Киллиан решил вспомнить былые времена. — Эммы сидела на диване в позе Будды, а ноги Реджины, нижняя их часть, покоились на её ногах. — Он уплыл позавчера с Августом рыбачить. До этого, дня три готовились, а вернуться они только в понедельник. — И тебе тоскливо одной в большом доме? — Пфф, нет. — Эмма сделала последний глоток и поставила стакан на журнальный столик. — И это у тебя большой дом, огромный. Даже не представляю, как тебе хреново, когда пацан ночует у меня или Прекрасных. — Да, — тихо, почти шёпотом, согласилась Реджина. — Так в чём же причина самобичевания? Эмма задумалась. Она, с прищуром, посмотрела на Реджину, словно ожидая ответа от неё, после чего вздохнула и начала перечислять. — Твоя неприязнь к запаху рома, похоже, заразна. Киллиан кажется уж слишком заботливым, чрезмерно. Да и… я, в последнее время, какая-то раздражительная. Можно было бы списать это на предсвадебную меланхолию или как там это называется, но для этого надо к ней, хотя бы, готовиться, а мы даже дату не назначили. Я даже тест купила, отрицательный, так что... — Эмма поджала губы, разводя руками от незнания того, что с ней происходит и посмотрела в окно. — Поздно уже, я на… — Я постелю тебе в гостевой, — перебила её Реджина, поднимаясь с дивана и, напоследок, нежно сжимая бедро Свон. — Уже поздно куда-то ехать, а ты, тем более, без своего жёлтого недоразумения. — Эй. Не обижай моего Жучка, он лучшая машина человечества, — наигранно возмутилась Свон, показательно отвернувшись, из-за чего Реджина рассмеялась. — Ладно-ладно, постараюсь. Ночь была спокойной, и Эмма уснула сразу, как только её голова коснулась мягкой подушки.☽ ☽ ◯ ◯ ◯
С того вечера прошла неделя. Крюк и Пиноккио уже вернулись, Реджина нырнула в работу с головой, метров на десять, и Эмма решила провести выходные со своим женихом, надеясь снять нервозность, что, в первое время, получалось. Они отправились в поход, полностью отрекаясь от цивилизации – только лес, свежий воздух, ненавязчивое пение птиц и они, вдвоём, в палатке, посреди всего этого великолепия. Поначалу всё было прекрасно. Эмма чувствовала себя отдохнувшей и даже вдохновлённой, но через три дня девушка из снов вернулась, и Эмма превратилась в один сплошной оголённый нерв. Она не просто раздражалась, Свон могла буквально взорваться на пустом месте. Крюк пытался её как-то успокоить, подбодрить, но от его стараний не было никакого толка. Все его слова имели, в большинстве случаев, обратный эффект, а прикосновения доставляли дискомфорт, неприятно покалывая в местах касания. А девушка во сне уже не осуждала, она сердилась, и улыбка на её лице сменилась на злой оскал. По возвращении в город Эмма делала всё возможное, чтобы быть подальше от Киллиана: во время ужина у Прекрасных садилась всегда напротив него; брала дополнительные ночные дежурства, в принципе она ночью-то и дежурила, отсыпаясь днём, пока Крюк был на работе; когда у неё и пирата совпадали выходные, предпочитала проводить время с Генри; обедала и завтракала она с Руби, а на ужинах либо уже в участке, либо у Реджины, у которой появлялась теперь три раза в неделю. Близость с Крюком раздражала Свон. Его прикосновения были неприятны, от его запаха мутило… В общем, Эмма чувствовала совсем не то, что должна чувствовать невеста рядом со своим женихом, даже если и не совсем любимым. А вместе с чувствами изменились и сны. Теперь девушка была очень близко к Эмме: она стояла у Свон за спиной, сидела рядом, появлялась прямо перед лицом Эммы, пугая ту до ужаса своей зловещей улыбкой. Примерно в пятом сне незнакомка, наконец-то, сбросила капюшон, и Эмма смогла разглядеть её лицо. Преследовала Эмму во снах всё это время молодая, симпатичная, и это ещё мягко сказано, девушка лет семнадцати-девятнадцати на вид. Ростом она была, наверно, под сто восемьдесят сантиметров, обладала очень стройной, даже худощавой, фигурой и имела длинные, прямые, сияюще-седые волосы. Её кожа была бледной, но не так, как у больных людей или у зомби из фильмов; эта бледность делала девушку ещё более красивой и немного
