Спасающее Солнце и игры злой Луны

Мечи отчаянья свергаются с небес, Наряжены чарующим сияньем, И говорят, что древний Змий воскрес, Что он царит и жжёт своим дыханием. Он сотворил, чтоб поглотить, Он равнодушно беспощаден, — Равно любить, равно губить Превозносящихся и гадин. Мечи отчаянья! Стремительное зло! Весь свет похитивши от мира, Ты царствуешь спокойно и светло, И говоришь: «Не сотвори кумира!» [Фёдор Сологуб]

      Громкий, ледяной хохот продолжал разрывать сознание Эммы, в то время как тело разрывалось от адской боли, прокатившейся по нему волной после прикосновения Киллиана и, будто бы, электрическим зарядом оставшейся на кончиках пальцев. Дэвид подбежал к дочери, чтобы помочь, но и его руки причиняли боль. Свон скрючилась на усыпанном осколками стекла полу, пытаясь остановить всё это, но хохот будто становился всё громче.       И внезапно всё прекратилось. Боль ушла, все звуки стихли, и Эмму окутало чувство пустоты. На пороге разгромленной лавки Голда появились Зевс и Морфей, а их совместная магия окутывала тело Спасителя, но было видно, что они держатся из последних сил, хотя только её применили. Спустя пару мгновений к ним присоединились Голд, Голубая, Зелена и Реджина, образовывая слабое, еле держащееся защитное поле вокруг тела Эммы, благодаря чему она смогла медленно подняться на дрожащие ноги.       Киллиан и Прекрасный пытались выбраться из витрин, которые встали на пути их движения. Реджина и Зелена, мгновенно догадавшиеся о причине уроков полёта, пытались не дать Снежке подойти к дочери, а Голд помогал рождённым ползать.       — Ч-то… что это было? — сумела выдавить из себя Эмма хриплым, царапающим горло голосом.       Присутствующие переглянулись. Никому не хотелось отвечать на этот вопрос. Никому не хотелось произносить Её имя вслух. Никому не хотелось Это признавать, словно молчание могло что-то изменить.       — Тогда… что Вы здесь делаете? — Эмма выжидающе посмотрела на Богов, вздрогнувших от её взгляда, хотя…       Если посмотреть на ситуация с их стороны, на Богов смотрела вовсе не Эмма Свон. Её глазами смотрело нечто совершенно другое: дикий, холодный, голодный взгляд полный ненависти и боли, в котором промелькнула нотка узнавания при взгляде на Зевса. Но продлилось это всего мгновение, и всё исчезло, возвращая взгляду Свон растерянность и болезненность. Морфей нахмурился и аккуратно подошёл к Спасителю, поднося руку к её лицу. Свон тут же напряглась, магическое поле дало трещину.       — Не нужно к ней прикасаться, — мужчину остановила Реджина, грубо хватая его за запястье.       — Я и не собираюсь, ваше величество, — успокоил её Бог.       Морфей казался спокойным, но в глазах его отчётливо читался страх. Высвободив руку из крепкого захвата, Морфей провёл ею по воздуху, рядом с лицом Эммы. Затылок Спасителя блеснул, тоже стало и со, скрытым волосами, шрамом Реджины. Но никто этого не заметил, ведь Миллс стояла спиной к стене, и все были сосредоточены на действиях Бога сна. Только веки обеих женщин слегка дрогнули от лёгкого жжения, после чего Морфей резко отдёрнул руку и с несколько секунд смотрел на внушительный ожог на ладони.       — Раньше Она так не делала, — нахмурился Бог, и все заметили, как он сглотнул.       — Мне кто-нибудь скажет, что происходит? — Свон надоело, что она единственная ничего не знает. — Кто Она? Что со мной было? Что вы здесь делаете? И почему у всех такой вид, будто наступил конец света?       Повисла тишина, и только пыхтение Киллиана, отряхивающего куртку от стекла, её нарушало. Из всех, кажется, именно Крюк был самым спокойным. Во взгляде парня Эмма увидела, что он смирился. Принял весь ужас и… моментально сдался. Неизвестная Она повергла в ужас даже Голда, но никто не смирился, или просто ещё не успел.       Эмма пыталась понять, о ком идёт речь, но на ум не приходило ни одного имени, хотя и Реджина, и Прекрасные, и, иногда, Крюк рассказывали ей о злодеях их мира. Они делали это, ведь не могли предугадать, кто именно мог нарушить покой Сторибрука в следующий раз, и Спасителю лучше знать, хотя бы, о старых врагах Зачарованного леса. Но в рассказах не было никого, кто мог бы быть настолько ужасным.       — И чего молчите? — Киллиан посмотрел на всех полным безнадёги взглядом. — Поздно. Она уже здесь.       Эмма осмотрелась. Никто из присутствующих не проронил ни слова. Разве что Зевс и Морфей переглядывались, будто бы общаясь мысленно. А ещё, никто не хотел смотреть Свон в глаза и опускал голову, стоило их взглядам пересечься.       — Эмма… — убедившись в том, что никто не хочет этого говорить, Киллиан продолжил, — ты стала игрушкой Луны.       — Кого?       Пират произнёс имя вроде бы спокойным, даже равнодушным тоном, но в его взгляде мелькнул чистый ужас лишь от одного его звучания. Всех остальных тут же передёрнуло, а Зевс едва не попятился.       — Луна — самое могущественное и, возможно, древнее существо во всём мире, — решил всё-таки пояснить олимпиец. — Она была столь могущественна, что от одного её чиха стирались горы, но, по неизвестным причинам, вырываясь из своей темницы она выбирала одну жертву — игрушку, с которой развлекалась месяцами. А уже после её смерти начинала беспощадно уничтожать всё, что только могла увидеть.       — Мы не рассказывали о ней тебе, потому что Луна была уничтожена ещё до того, как я вышла за Леопольда, — присоединилась Реджина, увидев вопрос в глазах Эммы. — Хотя и без этого не стали бы рассказывать. Это всё равно, что сказать, что на нас нападёт Бог. Её вообще не принято упоминать.       Голос Миллс был необычно тихим. И если бы Эмма сейчас не была такой измученной, и не пыталась осмыслить всё, что наконец решили ей объяснить, то поняла бы, что больше напугана именно от того, как звучит голос Королевы.       — Я почувствовал её магию и пришёл. — Зевс сглотнул, посмотрев на ожог Морфея. — Эту магию мы ни с чем не спутаем.       — Ага, — кивнула Эмма, но всё же смогла уловить во всём услышанном один смущающий момент. — Постойте, в Книге ни разу не упоминалась никакая Луна.       — Белоснежка, — попросил Голд, смотря на более-менее пришедшую в себя женщину.       Она была бледна, как смерть, и не желала смотреть на дочь и показывать ей свои эмоции, но Дэвид крепко сжал её руку и кивнул. Немного помедлив Снежка начала:       — Ты знаешь как умерла моя мать, королева Ева? — Эмма кивнула, вопросительно посмотрев на Реджину. — На самом деле она погибла из-за Луны. Та была уже как пару сотен лет запечатана, но Коре удалось сорвать печать с её темницы и, каким-то образом, направить на мою мать. Она стала игрушкой Луны, а это… а это означает смерть. Луна никогда не приходит и не убивает сразу… она будет месяцами сводить тебя с ума, пока ты сам не убьёшь себя, а постоянное нахождение рядом с ней ещё и способно породить болезни. Насколько я помню, Луна редко входила в прямой контакт со своей жертвой и никогда не причиняла вреда никому, кроме своей игрушки.       На этих словах Зелена и Голд поджали губы, ведь им вред очень даже причинили.       — Из того, что я знаю, ещё никто из… игрушек... — Снежка продолжила и всхлипнула, будто произносить подобное ей было физически больно, — не смог выжить. А после смерти своей жертвы Луна… я читала о разрушенных за ночь королевствах, исчезнувших с лица земли островах, погаснувших навеки созвездиях. Она всё уничтожает.       — Автор нашей Книги сам боялся Луну, — продолжил Голд, отвечая на вопрос Эммы. — Он, как только осознал, про кого написало его перо, тут же вырвал и сжёг все страницы, где даже просто упоминалось о ней. Но она уже была порождена. Пусть Автор и создал Луну, но не мог подчинить её или как-то влиять на её сюжет после того, как прописал историю. Он даже не мог как-то помочь её запеч...       — Вы же знаете как её запечатать? — перебила его Свон.       — Эмма, — покачал головой Реджина. — Существует один артефакт. Он пробуждает другое, столь же могущественное существо — Солнце — единственное, что способно победить Луну. Но в тот год, когда умерла Ева, Солнце и Луна убили друг друга.       — Но Луна ведь…       — Я знаю, — оборвала Миллс.       На секунду все замолчали. Никто не знал, что сказать, и вообще было непонятно, что делать в этой ситуации.       — Прости Эмма, но это конец, — произнёс Киллиан, посмотрев на невесту.       — У мамы должно что-то остаться, — одновременно с ним сказала Реджина.       Они оба посмотрели друг на друга, как на умалишённых.       — Что ты только что сказал?       — Бессмысленные потуги. — Пират вздохнул и присел на одну из покорёженных его полётом витрин, посмотрев на всех так, будто они не понимают, что вода мокрая. — Луну не остановить. Мы, конечно, можем попытаться найти артефакт, но пробуждать больше некого.       Крюк попытался сказать что-то ещё, но получил пощёчину.       — Как ты можешь такое говорить? — прокричала Реджина, вцепившись в воротник куртки Киллиана и отталкивая его на пол.       Эмма ещё никогда не видела Миллс такой злой, даже в их «лучшие» времена. Затылок Свон обожгло, и барьер, окружающий её, начал покрываться крохотными трещинами так, что теперь она стояла, как будто окружённая рвущейся паутиной.       — Эмма твоя невеста, а ты сидишь, как будто так и должно быть.       Крюк отполз чуть назад, а Реджина наступала на него с яростным пламенем в глазах и трещащим её эмоциями файерболом в руке, готовясь запустить его в пирата и сжечь того дотла.       — Реджина, прекрати, — остановила её Эмма, борясь с желанием пройти к ней и развернуть к себе.       Но и стоять просто так Свон не могла. На дрожащих ногах она поспешила перегородить Королеве дорогу и посмотрела на неё глазами, полными мольбы. Реджина остановилась, замешкавшись на секунду, и тут же отступила, развеивая магию.       — Прости, — прошептала она виновато.       Эмма кивнула и попыталась улыбнуться, но вышло как-то болезненно. Свон отвернулась в сторону Киллиана, а в голове раздалось: «И вот за него ты хотела выйти замуж?»       Насмешливый голос послал по телу толпы холодных мурашек, а при выдохе изо рта Свон заклубился пар, но страха Эмма не почувствовала. Её тело наоборот расслабилось.       — Ничтожество, — сорвался с губ Свон не её голос, словно остриём ножа прошедшийся по всем в лавке, а её губы сами сложились в презрительную усмешку.       Но стоило Эмме снова повернуться к Реджине, и стоило Крюку исчезнуть с поля её зрения, как холод отпустил её тело, и Эмма чуть не упала. Реджина и Дэвид хотели её подхватить, но остановились на полпути, а Эмма сумела устоять на ногах. Правда, барьер дал ещё больше трещин.       Это была даже не подсказка. Луна прямо показала, что находится внутри Эммы и может даже захватить контроль над ней. Правда, сейчас, соглашаясь с её словами в адрес Киллиана, Свон сама позволила сущности это сделать.       — Зевс, — Реджина глубоко вздохнула и обвела всех королевским взглядом. — Ты уже сражался в ней. Думай, что мы имеем. Снежка, может ты помнишь, где может быть этот артефакт или, хотя бы, как он выглядит? Как призвали Солнце?       — Луна находится в глубинах сознания Спасителя. Это, конечно, странно, но может нам помочь, — прервал её Морфей до того, как Миллс успела дать ему команду, и продолжил, наткнувшись на вопросительный взгляд Эммы. — Если она внутри, может быть Луна слаба настолько, что не может обходиться без сосуда. Я могу наложить сонное заклятье и, возможно, оно подействует на вас обеих. Если это даст нам даже лишний час, это уже будет чудом.       — А пробуждать меня кто будет? Киллиан? — возмутилась Свон, показательно скривившись, чем вызвала удивление не только у своего жениха. — Кто угодно, только не он. Этой вашей Луне он явно не нравится.       На самом деле, не только Луне. Но просящееся на волю, совершенно неожиданное: «И мне тоже», Эмма сдержала. А ведь и правда, Эмму раздражало только присутствие Киллиана, да и, ещё во время полтергейста, Луна издевалась именно над ним, а Эмме только мелко пакостила. И она не трогала ни Генри, ни Реджины, а остальные становились целью только из-за попыток изгнания. Но, всё равно, большинство происшествий происходили именно с Киллианом.       — Я смогу снять заклятье и сам, — пояснил Эмму Морфей.       — Если вы найдёте артефакт, то я смогу пробудить Солнце, если она жива, — подключился Зевс, кивая Реджине и Морфею в согласие с их мыслями. — Мне нужны будут некоторые ингредиенты и пара-другая попыток, но я смогу это сделать.       — Отлично, — сказала Реджина и подошла к Эмме.       Рука Миллс потянулась, с желанием сжать руку Спасителя, но, в последний момент, Реджина положила её на витрину, на которую Эмма сейчас опиралась, не желая причинить той боль.       — Может и с нами поделитесь? — попросила Голубая, смотря как Зевс разворачивается.       — Сейчас я и Зелена пороемся в склепе, а Голд и феи поищут всё про Луну у себя. — Реджина сначала посмотрела на Голубую с удивлением, а после поняла, что Зевс прочитал её мысли, и остальных тоже нужно просветить. Но говорила она всё, смотря Эмме в глаза. — Зевс и твой недожених будут искать ингредиенты для призыва, а Снежка и Прекрасный останутся с тобой. Потом мы постараемся как можно быстрее найти этот артефакт, и ты проснёшься, хорошо?       Дождавшись согласия Эммы Реджина посмотрела на Морфея, и тот занёс свои руки над головой девушки, магическое поле вокруг которой почти разрушилось. Свон закрыла глаза и, не сдержавшись, прикоснулась к руке Реджины, но не почувствовала боли. Обдумать, да и заметить, ей это не дал обрушившийся сон, а Реджина подхватила её при помощи магии и перенесла вглубь лавки, бережно опуская на диван и наказывая Прекрасным не прикасаться к дочери, чтобы та не проснулась.

☽ ☽ ◯ ◯ ◯

      Эмма проспала уже больше месяца. Для всех пустили слух о том, что Свон отправилась за город, помогать одному из сказочных персонажей, хотя в это время Спасительница спала в гостевой спальне особняка Миллс (перенесённая туда ночью), под присмотром Дэвида и Белль, которым Реджина позволила поселиться у неё.       Зевс, Морфей и Крюк ушли сразу, и лишь пару раз появлялся Морфей, чтобы проверять состояние Спасителя. Феям когда-то уже приходилось сталкиваться с Луной, и их вид был практически полностью уничтожен, но это было очень задолго до Голубой. В их библиотеке нашлась всего одна книга, в которой упоминалась эта встреча, да и вообще Луна. Про Солнце тоже информации было мало, не смотря на то, что от неё феи и произошли. Феи нашли только описание её внешности, догадки о том, что раньше она была человеком, что не побоялся выйти против Луны, если не её игрушкой, а артефактом было деревянное кольцо. На удивление эта информация оказалась очень полезной, пусть на её поиски и ушло много времени.       Голд, Зелена, Реджина и Снежка невылазно сидели в склепе, и лишь Генри, единственный из всего города знавший правду, не давал им умереть с голода, принося обеды из кафе. Парень старался всячески помочь, но не к каждому шкафу и не к каждой полке, да книге Реджина позволяла ему подходить, поэтому он проводил много времени в доме Автора, надеясь найти что-нибудь полезное в его записях. На двадцать пятый день компания из склепа отправилась на поиски артефакта, в Зачарованный лес, оставив Зелену в Сторибруке.       Но поиски не давали результатов. Магия не могла обнаружить кольцо, а на месте последней битвы Луны и Солнца его не оказалось. Никто не помнил, кто и откуда вообще принёс артефакт. Но удача всё же улыбнулась им. Точнее Реджине, нашедшей историю о, якобы, первом уничтоженном Луной королевстве, в котором и могла родиться Солнце. И сейчас они были в землях, где это королевство когда-то процветало. Сейчас здесь были лишь леса да поля, даже руин городов не осталось.       Одним вечером, разведывая территорию, Реджина вышла из густого леса и наткнулась на древние руины какой-то деревни, сохранившиеся лучше некоторых поселений после её проклятья и, почему-то, показавшимися Миллс знакомыми. Она будто бы уже где-то видела эти, пусть сейчас и разрушенные, дома, и её словно что-то манило, а по заросшей много столетий назад тропинке она будто бы ходила всю жизнь. Ноги сами вели её, и, в высокой траве за деревней, Реджина нашла древний валун с вырезанными на нём солнцем и месяцем, и словами на древнем, давно забытом даже временем языке. А на самой вершине валуна лежало оно — небольшое, резное, деревянное кольцо, испускающее невообразимую ауру. Увидев его Реджина позволила себе заплакать.       Она протянул руку и прикоснулась к артефакту. Кольцо сдвинулось, а значит его ничто не сдерживало. Но лежало оно на камне будто бы только что оставленное. Или кольцо чувствовало, что за ним придут, и поэтому его было так легко взять.       — Реджина, — позвала её Белоснежка, пробираясь сквозь высокую траву.       Она уже было хотела подойти к женщине, но, увидев, что она держит в руках, замерла. Это было столь неожиданно, что идущий позади неё Румпель врезался ей в спину.       — В чём дело? — пробурчал он.       — Я его… — начала Реджина, сквозь проступающие слёзы, но её перебили.       — Значит, Луна жива? — послышался тяжёлый мужской бас, и со стороны разрушенной деревни вышел пожилой мужчина. — Кольцо бесполезно, Солнце погибла.       — Вы кто? — В руке Реджины загорелся файербол, и она посмотрела на незнакомца убийственным взглядом.       — Не стоит так напрягаться.       Видя угрозу мужчина тут же поднял руки и сделал шаг назад. На его ладони что-то блеснуло и Реджина почувствовала, как кольцо зашевелилось, и быстро сжала его, не давая вылететь с ладони.       — Подождите, — окликнула Снежка, смотря на мужчину с прищуром. — Это же вы принесли артефакт ко двору отца. Вы призывали Солнце в прошлый раз.       — Моё имя Дэниэль, — представился мужчина, — и я Хранитель артефакта, находящегося у вас в руках.       

☽ ◯ ◯ ◯ ◯

      Два месяца. Эмма Свон спит вечным сном уже два месяца. Зевс и её недожених уже давно вернулись, поисковая команда тоже покинула Зачарованный лес, но будить Спасителя пока не торопились. Реджина, Голд, Зелена, Зевс и прибывший в город Хранитель артефакта были вовсю заняты приготовлениями к призыву, но последний не проявлял никакого энтузиазма.       — Солнце мертва, — в который раз повторил он, смотря на Реджину. — Я бы и вашу подругу проверил. Луну нельзя остановить каким-то сном.       — Кто-нибудь, заткните его, — едва сдерживалась Королева, — или это сделаю я!       Призыв должен осуществляться на открытом воздухе, в знакомой жертве Луны местности, именно поэтому, несмотря на ничего не понимающих горожан, тяжёлый дубовый стол со старой глиняной чашей, наполненной всевозможными травами и кореньями, и кровью Эммы, стоял посреди главной площади Сторибрука, полностью парализовав движение.       Осуществить призыв вызвалась Реджина, поэтому и терпела бубнёж Хранителя вот уже час. Но отвлекаться на него было нельзя. Зевс уже всё проверил, и возможность ошибки в призыве была минимальной. Более того, ошибки были недопустимы, как минимум из-за времени, которое было не на их стороне. Морфей не был уверен, сколько ещё продержится заклятье, а Луна вела себя на удивление тихо, словно она тоже уснула. Но, как бы Реджине не хотелось, она не могла не согласиться со словами Хранителя о сомнительности удержания Луны вечным сном. Медлить было нельзя.       Зевс подошёл сзади и положил руки на плечи Реджины, передавая её свою магию или, скорее, пропуская её через Миллс. Они вместе начали читать заклинание, не обращая внимания на два скептических взгляда. Хранитель твердил, что самолично видел смерть Солнца, а Крюк говорил о бесполезности призыва, ведь это никогда не помогало спасти игрушку Луны. Но, при этом, оба мужчины помогали с призывом, именно поэтому Реджина ещё не обратила в прах их сердца. И ещё, потому, что была занята спасением любимой.       Именно поэтому Зевс и разрешил ей призвать Солнце — их с Эммой связь, даже если любовь Миллс безответна, тоже была одним из ингредиентов к ритуалу. Одним из самых мощных. Одним из самых верных.       ...       Но, даже так, чуда не произошло.       — Провал, — выдохнула Королева, неверящим взглядом смотря на пустоту, оставленную вихрем магии. Пустоту, на месте которой должна была появиться Солнце. — Не может быть.       Её кулаки сжались, а голос был едва ли громче шёпота, поэтому его услышал только стоявший сзади Зевс. И никто не видел эмоции на лице Реджины.       — Я, конечно, извиняюсь, — сказала Белоснежка, внимательно осматривая площадь и прерывая нарастающую панику у Реджины. — Я была ребёнком и, может быть, что-то путаю, но в прошлый раз что-то было по-другому.       — Что значит «по-другому»? — нахмурился Зевс и повернулся к Хранителю.       Тот немного удивился вниманием к себе и обвёл всех задумчивым взглядом.       — В прошлый раз я призывал Солнце не для очередного запечатывания Луны, а для её убийства, — пояснил Дэниэль спокойным тоном. — Луна была слабее, раз вырвалась не сама, вот я и понял, что другого шанса избавиться от неё навсегда не будет. Я хотел разорвать оковы, связывающие мою семью с ней, и освободить мир от Тьмы.       — Ты хоть понимаешь, что натворил, наследник глупости?! — отчаянно прокричала Эмма, стоявшая возле ратуши босыми ногами на асфальте.       На её лице сменялись эмоции от злости, до скорби. От неверия, до безнадёги.       — Мисс Свон… — начал было Голд.       — Ты же должна спать, — перебила его Реджина, тут же направляясь к Спасителю, но, в последний момент, не позволила себе прикоснуться к ней. — Что случилось?       — Меня, как будто что-то выдернуло. — Свон поёжилась от дуновения ветра. — И потянуло сюда.       Морфей тут же оказался рядом, проверяя состояние Эммы. Она была бледнее смерти и взгляд её был пустым, будто Свон не была сейчас здесь. Или здесь была вовсе не Эмма.       — Она, всё ещё в твоём сознании, — сказал Морфей, покачав головой, а Реджина накинула на Эмму своё пальто.       — Солнце мертва, — произнесла Эмма, хриплым голосом, не обращая внимания ни на кого вокруг.       Она не знала, как себя чувствует. Её как будто не было, была лишь какая-то тень, но не она. А ещё были воспоминания, возникшие в голове после долгого сна и спутанные сейчас. Но были и чёткие образы, причиняющие боль.       — Я вижу это, — сказала Эмма, пересказывая стоящее перед глазами видение. — В тот раз они сражались. Им было больно от этого, ведь они всегда ждали встречи друг с другом. Они не хотели, но они сражались, потому что их заставляли призвавшие их заклинания. Они погибли обе. Убили сами себя магией, желая избавиться от контроля и больше не сражаться. Им нельзя этого делать. Но Луна, почему-то здесь. От неё что-то осталось. Ждущее, ищущее...       Свон закашляла и пошатнулась, к ней тут же подскочил, стоявший рядом, Голд, но стоило ему коснуться её, как Эмма вскрикнула от боли и оттолкнула его, падая на землю.              Прошла ещё неделя.       Эмма подтвердила то, о чём твердил Хранитель, которого отправили обратно в Зачарованный лес, боясь, что Реджина его придушит, хотя от осуждающего взгляда Свон он тоже ёжился. Но сделать хоть что-то никто не оставил. Зевс по очереди с каждым, кто владел магией, в особенности с феями, пытались экспериментировать с заклинанием в надежде как-то воскресить Солнце. Луна была жива, и не хотелось верить в то, что противовеса ей никакого нет.       Эмма же не хотела никого видеть. Хотя, скорее, она не хотела, чтобы её кто-то видел такой беспомощной. Но она позволяла Реджине готовить ей какао, а Генри обыгрывать её в видео-игры. Ну и Морфей ежечасно проверял Луну в её сознании. Спаситель проснулась. Луна должна была уже действовать, но, почему-то, перестала даже сниться Эмме.       Так прошла неделя.       — Это безнадёжно, — заявили экспериментаторы, обессилено рухнув на диван в гостиной мэра, где были все, в том числе и Эмма.       Свон одиноко сидела в дальнем кресле, забравшись на него с ногами, и осматривала всех усталым взглядом. Она была вымотана, что было вообще не сложно в её состоянии. Пол часа назад ей позвонила Руби, рассказывая городские сплетни и спрашивая о её состоянии. На разговор с ней Эмма и потратила все силы.       Скрывать правду о Луне было уже невозможно, и поэтому каждый в городе считал своим долгом поговорить со Свон, попытаться приободрить, может развеселить. Хотя было понятно, что так они прощались с ней.       Надежда постепенно умирала в каждом, с каждым провалом. Спаситель же сдалась ещё во время сна. Она просто ждала, сама не зная чего. Вообще, во всём Сторибруке было лишь двое, продолжавших верить. Это Генри, не отходивший от матери, и Реджина, грозящая испепелить любого, кто скажет ей, что сдался.       Крюк тоже пытался проводить время с Эммой, выполняя все её немногочисленные капризы и поручения Реджины. Но, даже без прикосновений, Эмма по-прежнему не могла оставаться спокойной в его присутствии, взрываясь истериками. Пирата от знакомства со стеной спасало лишь полное отсутствие сил у Спасителя.       — Джина, успокойся, — прошептала Свон, посмотрев на женщину раньше, чем она успела бросить на Голда гневный взгляд, — нельзя воскресить того, кто давно мёртв.       Королева нахмурилась. Она без конца вертела в руках маленькое деревянное кольцо и пыталась придумать хоть что-то.       — Нельзя воскресить, — повторила она, смотря на кольцо...       Они думали мы упадём.       Океанами стали, мне это нравится, нравится       Друг для друга с ума сойдём.       Поцелуй, ведь без тебя мне не справиться.       [Алексеев]