Неправильная

— Что это? — почти опасливо интересуется Эрик, принимая из рук Питера сверток, аккуратно упакованный и перевязанный лентой. — Твой подарок, вообще-то, — недовольно закатывает глаза Максимофф, всем своим видом показывая, что он и сам мог догадаться. Леншерр осторожно разворачивает сверток, обнаруживая, что там что-то мягкое. — Это кашемировая водолазка, продавщица в магазине сказала, что они самые крутые и теплые, и… — Эрик достает сложенный вдвое листок бумаги, слегка пожелтевший от времени. — Мой рисунок с начальной школы. Я плохо рисовал, но тут… — Питер запнулся. — Мама его не выбросила, что странно. Просто хотел, чтобы он был у тебя. — Эрик развернул листок бумаги. На картинке были изображены два человечка, один маленький с волосами, заштрихованными серым карандашом, а второй побольше с темной черной шевелюрой, больше напоминающей прическу Чарльза до облысения, и надпись, сделанная корявой детской рукой «Мы с папой». Леншерр застыл. Последний раз что-то подобное он получал от Нины. Он даже не помнил сейчас, что там было изображено. Он с женой просто бережно складывал рисунки с остальными поделками дочери в отдельный ящик, и часто вообще забывал, что там дочь ему дарила. — Пап, ты чего? — спросил Питер, увидев, что он слишком долго рассматривает рисунок. — Нет, ничего, — Эрик сдавленно улыбнулся. — Мог неплохой художник выйти. Спасибо. Ты уходишь уже? — Да, вечер в кругу семьи, праздничная обжираловка, мамины глупые подруги. Разговоры о том, что вот их сыновья то да се, — закатил глаза Максимофф. — Сочувствую, — кивнул он, разворачиваясь к шкафу. — У меня для тебя тоже кое-что есть. — Эрик достал из ящика неупакованный сверток — он как-то забыл это сделать, да и выглядела обложка грампластинки так гораздо презентабельное. Я видел, что у тебя многие есть, а первой не было. — «Пожалуйста, порадуй меня»? — ошарашенно сказал Максимофф, беря в руки пластинку, словно фарфоровую вазу. — Битлы! Первый! Где ты взял? Их же по всему миру растащили у англичашек. Я везде искал. У нас этот альбом не выпускали, тогда только у них, — сказал Питер, с горящими глазами глядя на пластинку. — Какие делали для США, те все есть, на остальные денег не хватало. — Ты их покупал? В смысле… — Я что, по-твоему, совсем того, конечно я их покупал, — недовольно буркнул Питер. — Ты то сам где взял? — Скажем так, я знаю людей, которые могут достать все, что угодно, — уклончиво ответил Эрик. — И я сам слушал Битлз. — Неплохо, — посмотрев чуть ли не с сыновьей гордостью и явным уважением, оценил Максимофф. — Но не нравится мне, что ты с такими людьми знаешься, — покачал головой он. — Ладно, — он махнул рукой, прижимая к себе свое сокровище. — А я Лорне подарил медальон и пазлы. — С первым ясно, — покачал головой Эрик. — Пазлы-то ей зачем? — А ты не видел? — покачал головой Питер. — У нее на столе все в таком порядке, что бесит. Постоянно что-то переставляет, передвигает, чуть ли не по линеечке. Пусть пазлы собирает. — Ты ей тоже самое сказал? — вкрадчиво поинтересовался Эрик. — Да, — неопределенно пожав губами, сказал Максимофф. — Она сказала, что на больных на голову не обижается, — развел руками Питер, тут же едва не задев пластинкой в руке шкаф. Выругался, быстро схватив винил обоими руками, стряхивая несуществующие пылинки.       Действительно, и как на него можно было за что-то обижаться? Эрик вот даже ситуации себе представить не мог. Как его сын в двадцать семь лет умудрился сохранить полную детскую бескорыстность всех своих поступков, пропадающую у всех годам так к восемнадцати? — Ну, я пошел, Курт там ждет, — сказал Питер.       В школе, несмотря на немноголюдность, было оживление. Всюду были непонятно когда развешанные гирлянды, украшения, сновали дети, а с первого этажа кухни приятно пахло запеченной индейкой. Чарльз, отвлекшись от своих повседневных дел, разъезжал по школе, раздавая направо и налево указания.       Эрик зашел в столовую, наблюдая, как Курт с Джин, Ороро, Лорной и еще парой ребят, украшали помещение, которое решено было украшать в последний день из-за излишней подвижности в месте приема пищи. Лорна вместе с Джин зависла над высоким окном, приклеивая ажурные снежинки. В свете искрящихся зеленым от использования металлокинеза рук девочки, белые подделки выглядели так, словно сами горели изумрудным. — Этой мишуры на окно не хватит, лучше повесим ее в два ряда на дверь, — с улыбкой сказал Ксавье Курту. Леншерр посмотрел на друга, счастливо наблюдающего за царившим в школе оживлением. Ксавье и правда выглядел счастливым, и даже не казалось, что он бледная тень самого себя. Ксавье выглядел собой, принимая в участие в этом шумном балагане, устроенном всего-то несколькими подростками. — Эрик? — он заметил его. — Не хочешь съездить в город? Год закрыт почти, а у нас остались кое-какие деньги, можно и еще подзакупиться ненужной ерундой. — Ой, нет, спасибо, это не для меня, — усмехнулся Эрик, глядя как Лорна, опустилась на пол, передав Джин оставшиеся снежинки. На шее у нее красовался серебряный медальон, почему-то отдаленно напоминавший украшение Ванды. — Отправь Рейвен или Хэнка. — Они оба готовят индейку, — сказала подошедшая Дейн. — Вычеркиваю это блюда из списка того, что можно есть, — заметил Эрик. — Все так плохо? — нахмурилась Лорна. — Если бы они готовили по отдельности, то это вышло бы вполне съедобно. Сейчас они начнут спорить, Хэнк будет готовить по рекомендательным рецептам, Рейвен так, как умеет, и поверь, бедная индейка не выдержит натиска с обоих сторон. Они ее не сожгут, но могут наложить специй из разных рецептов по очереди. — Ладно, надеюсь, другие блюда можно будет есть, а то почти все школьные повара в отпусках. — Хотел дождаться вечера, но увидел как ты на своих браслетах летаешь. И подумал, что лучше сейчас, — Эрик достал из кармана небольшую продолговатую коробочку. — А как же мир во всем мире? — усмехнулась Лорна, вспомнив свою просьбу и принимая подарок. — И что это? — она открыла коробочку, обнаружив браслет из зеленоватого металла с зелёными топазами. — Я чувствую сплав серебра с золотом. — Да, отсюда и зелёный оттенок. Извини, ничего лучше не придумал. Знаю, ты любишь более громоздкие украшения, но летать можно и без них. Я могу тебя научить, если хочешь. — Посмотрим. Он красивый, правда. Спасибо, — сказала Дейн, закрывая коробочку. — Позже надену, — объяснила она свои действия. — Уроню еще. Ты что сейчас собираешься делать? — поинтересовалась Лорна. — Да вот уже не знаю, — ответил Эрик, увидев стоящую в дверях в столовую Джонсон, что кивком головы позвала его за собой. — А где твой сын? — вместо приветствия спросила Дейзи. — Он, кажется, у меня кое-что взял. — Дома, — кивнул Эрик. — С матерью и сестрой. Ты прости его, он клептоман. Вряд ли он хотел. У него бывает. Вернет. — Ладно, забудь, вернётся — спрошу. Мне нужен подельник. — Ты банк грабить собралась? — спокойно поинтересовался Магнето. — Почти, одно из хранилищ ЦРУ, — спокойно, будто это что-то само собой разумеющееся, сказал Джонсон. — Ну-ка, пойдем в коридор выйдем, — сказал он, бросив за Чарльза короткий взгляд, и убедившись, что он полностью увлечен своим занятием. — Ты вчера головой не ударилась случаем? — тоже спокойно поинтересовался Эрик — Сегодня там охраны меньше всего — все мы люди, и праздники никто не отменял. Старый архив ЦРУ хранится в здании рядом с основным, но чуть позади. Допуск туда лишь у нескольких лиц в государстве, и там, в обычный день, куча охраны. И лазерная сигнализация. Которую ты можешь отключить. Сам тогда показывал. — Я гирлянды включал, а не сигнализацию вырубал, — повысил голос Эрик, но увидев пробегающего по коридору подростка, резко замолк и уже тише поинтересовался. — Ты как вообще себе это представляешь? И что ты там забыла? — Засекреченный среди засекреченных архив сорок восьмого года. Если у архивариусов нет допуска, то все хранится там. Там должны быть все про ту китайскую организацию, потому что в моем деле лишь фото деревни, но их до этого целый год разрабатывали, а значит, материал есть. — Дейзи, не надо, — покачал головой Эрик. — Это добром не кончится. И помогать я тебе не буду, уж прости, я вроде как на испытательном сроке. У всех. — Ладно, буду искать другой способ, — пожала плечами Джонсон. — Отлично, — сказал Леншерр, подумав, что она как-то уж слишком легко согласилась — даже спорить не стала. И про произошедшее в спортзале по молчаливому согласию не заикнулась. — Пойду страдать ничем в своей палате, — с наигранной веселостью, сказала Дейзи и пошла в сторону медотсека, а Эрик проводил ее задумчивым взглядом.       Джонсон Леншерр всё-таки умудрился выпустить из виду. Та ушла, а он остался в столовой, помогая с украшениями, здраво рассудив, что выход через крыло медотсека проходит через столовую. Ксавье благосклонно улыбнулся, заметив, что он помогает Ороро развесить гирлянду. Все руки у него буквально через полчаса были в блёстках от магазинных снежинок, которые Лорна всучила ему, явно догадываясь о том, что они все крошатся при приклеивании, и он пошел помыть руки в ближайшее место — на кухню. Там Рейвен запихивала две индейки в духовку, а один из оставшихся поваров помешивал в кастрюле какой-то соус. — Ты уже поставила? — сказал вошедший Хэнк. — Надеюсь, ты не солила? Потому что я уже посолил. — Я не совсем старая склерозница и видела, что ты её солил, — почему-то на секунду задумавшись, словно что-то припоминая, сказала Мистик. — А ты что так долго, ты на минутку уходил? Я что тут одна должна все делать? — Ключи искал от машины, Дейзи попросила. Сказала, что ей что-то там купить надо. — И ты дал ей машину? — резко спросил Эрик. — Почему не сказал мне? Или Чарльзу? — и уже более спокойно добавил: — Когда это было? — Да минут пять назад. Ей никто вроде не запрещал покидать школу, — пожал плечами Хэнк. — А машина моя, а не школьная, к чему спрашивать?       Эрик спокойно ушел с кухни, и быстрым шагом пошел в медотсек. Джонсон там ожидаемо не было. Он выругался, быстро добежал до комнаты, схватив ключи от своего Фольксвагена и куртку и побежал в гараж. Место черного Форда Хэнка пустовало. — Идиотка! — выругался Эрик, прыгая в машину. И сама подставится, и машину Хэнка засветит, тем самым приведя к школе. Он со злобой подумал, что вот ему нечем больше заняться, как спасать отмороженных на всю голову дамочек от верной гибели. Хотя, справедливости ради, дел у него не то чтобы много было.       Он погнал по просёлочной дороге в сторону трассы, ведущей на Лэнгли, внимательно высматривая проезжающие автомобили. Скорость пришлось прибавить, несмотря на опасность, что где-то может стоять полиция. Через полчаса вдалеке мелькнула темная машина, Эрик прибавил газу, приблизился, убедившись, что это именно машина Хэнка, а форд неожиданно рванул вперед. Джонсон наверняка видела его машину в гараже. Он ещё больше прибавил газу, зацепил металлокинезом форд Хэнка и начал медленно снижать ему скорость. Плевать, если у машины Маккоя полопаются колеса, он поставит ему новые, главное, дуру эту остановить, единственную ниточку, ведущую к Нелюдям и Ванде, не потерять. Джонсон, видимо услышав скрип колес, что не скоординировались в движении с кузовом, все же газ сбросла, а Эрик стащил ее машину на обочину и проехал чуть вперед, перекрыв ей выезд. — Что ты творишь?! — сказала вышедшая из салона форда Джонсон. — Я вот до магазина поехала. Теперь у меня колесо лопнуло! — Въезд в город ты проехала, — сказал Магнето, подскочив к ней. — А трасса эта на Лэнгли ведёт. Соскучилась по друзьям из ЦРУ? Тебя поймают, идиотка ты самонадеянная! — Именно поэтому я просила у тебя помощи, Эрик. Мне нужно разобраться, что произошло тридцать пять лет назад. Почему в той деревне было такое, кто моя мать? И почему это скрывали от меня? — Тебя поймают! — А я везучая, — усмехнулась она. — Нет никакой удачи или неудачи, — жестко сказал Эрик. — Есть решения и их последствия. Не стоит проверять, какими будут эти. — И когда ты стал таким осторожным, а, Магнето? — резко бросила Джонсон. — Когда понял, что мне есть, что терять. И что лишится всего можно в одночасье. — Только вот тебе дали второй шанс, а у меня и первого не было! — она ощутимо толкнула его в плечо. — Почему таким как ты они достаются, а мне нет?! — Твоя мать лидер Нелюдей, — вдруг сказал Леншерр, остановив часы на ее руке, запущенной для еще одного удара. Рука Джонсон застыла, как и она сама и не только из-за металлического браслета часов. Действительно, и почему он должен врать ей из-за паранойи Чарльза? Почему она, всю жизнь в общем-то старающаяся помогать людям, это не заслуживала? И почему они с Чарльзом должны были решать, достойна она или нет? Пусть Ксавье делает, что хочет, он на себя больше это брать не будет. — Тех людей, за которыми наблюдала ваша контора. Джаин. Женщина, о которой говорил тот агент ЦРУ. — Что? — она опустила руку, уставившись на него умоляющим взглядом. — И не сказал мне? Почему? Как это… Я не понимаю. За что… — она запнулась, непонимающе уставившись на него. — За что вы так со мной? — Он не знал, как такое сказать, — соврал Эрик. — Думал, что сначала надо разузнать побольше. Вдруг все не так, как кажется. Он не хотел. Он хотел как лучше. И я тоже. — На этот раз это была чистая правда. — И что же могло случиться, узнай я об этом, а? Что такого? Подумаешь, очередной странный факт биографии моих родителей. — Садись в машину, — тихо сказал Леншерр. — Я тебе покажу. — Нет, — она покачала головой, — никуда я с тобой не поеду. Вы с Ксавье врали мне. — Садись, пожалуйста, — устало сказал Эрик, а Джонсон внимательно на него посмотрела. — А эта? — она пнула проткнутое колесо автомобиля. — Хэнк не ездит без запаски. Вернемся, поменяю я колесо, заодно в город заедем, новое куплю.

***

— Что, решил убить меня и закопать в лесочке? — сдавленно усмехнулась Джонсон, выходя из автомобиля на небольшую поляну, затаившуюся в лесу по дороге. — Давай, — Эрик вышел на середину поляны, — бить по мишени — бред. Ты знаешь, что ты сильнее. — Зачем? — непонимающе посмотрела на него Дейзи. — Потому что ты сама видела, что бывает, когда на взводе человек со способностями. Мой сын прятал все в себе, и вот результат. Самые страшные эмоции, Джонсон, те, которые ты не ощущаешь. Потому что однажды, поверь, они тебя достанут. Так выплесни их сейчас, пока мы не вернулись в школу, где тебе нечем заняться, и ты постоянно об этом всем думаешь. А там дети. Да, сложные, но они уже научились контролю. Ты — нет. — Я не могу, — покачала головой Джонсон. — Это не то же самое, что бить по мишени, в этом ты прав. — Давай, покажи на что способна. До ближайшего города пару километров, до дороги — километр. Никто не увидит. Никто не пострадает. — Иди ты к черту! — послала его Дейзи. — Психотерапевт тут нашелся. Я абсолютно спокойна. — Правда? Так, это не тебя хотят поймать и посадить все знакомые и возможно единственные близкие люди? Не твой отец, которого ты искала всю жизнь походит на какого-то психопата? Не у тебя нет ни семьи, ни детей почти в сороковник? Не ты почему-то привязалась к чужому ребенку, кстати, заметь, ребенку известного мутанта-террориста? Не ты чуть не раскурочила гостиничный номер, узнав себя на фото? Не ты цепляешься ко всем и каждому, кто, по-твоему мнению, счастливее тебя? — Как я и сказала, пошел ты к черту, — на этот раз без злобы, сказала Джонсон. Устало сказала. — Я пойду пешком, поймаю попутку, — она пошла в сторону выезда из леса. — Тогда скажи другое, что у тебя в жизни вообще есть? — Эрик пошел за ней. — Помимо того, что ты хочешь найти родителей? Цель? Может, работа? Семья? — Он догнал ее, грубо развернув за плечи на себя. Она с вызовом глянула, ничего не ответив, и он продолжил: — Чем ты вообще планируешь заниматься? Ну, найдем мы с помощью тебя Ванду, ты перестанешь быть нужна тут. И что дальше, Дейзи? А? — Хватит! Я разберусь сама, знаешь ли, — резко скинув его руки, сказала Джонсон. — Так ты третий год уже разбираешься, — он снова схватил ее за рукав, не дав уйти, — с того дня в Африке, я полагаю.       Секунда — ровно столько прошло с его слов, прежде чем Эрик почувствовал ударную волну. Его резко отбросило назад, к машине, а сама она поднялась в воздухе, и он каким-то чудом успел перехватить ее, поставив на место, потому что иначе она разлетелась на части. Передние ряды деревьев за машиной погнулись, валясь на землю, а по самой земле прошла дрожь. — Я… — Джонсон застыла. — Я не хотела, я… — она подскочила к Эрику, пытаясь помочь ему подняться. — Я хотел, — тихо сказал Леншерр, садясь на землю, отряхивая куртку и потирая ушибленный локоть — кажется, ничего сломано не было, хотя вот что-то летать, ударяясь о различные поверхности, он стал частенько. Пора бы привыкать. Джонсон молча посмотрела на него, затем устало села рядом. — Я могла убить тебя, — тихо сказала Дейзи, тяжело вздохнув. Растерянная. Усталая. До безумия сильная. Эрику даже не нужно было отлететь от ударной волны, чтобы это понять. Она — сила, живая, яркая, бурлящая. И сама этого не понимает. — Поверь, люди могущественнее пытались, а я все еще тут, — усмехнулся он. — Тебе не по зубам. — Я убила этих людей, там в Африке, — спокойно начала она. — Я не хотела, Леншерр, не хотела, — она сдавленно усмехнулась. — Эти люди были не виновны. Я такое же чудовище, как он. Такой же монстр, как и мой отец. Там землетрясение началось, а до меня в этом хаосе не дошло, что это была я. Что это моя вина. Мы же прилетели с гуманитарной миссией, должны были забрать семьи, детей. И все они были в одном месте. Я, знаешь, трусиха, так и не решилась узнать число жертв. — Семеро, — сказал Эрик. — Остальные отделались травмами. Я читал отчет. Дейзи, дети — не их родители. Слышишь? Питер — это не я, и Лорна тоже. На них крови нет. И я все сделаю, чтобы так это и оставалось. С чего ты думаешь, что твои родители не желают того же? — Но на мне есть, Эрик, есть. И дело не в способностях. Да, ты прав, я столько лет была безвольным орудием, убеждая себя, что служу благому делу. И какому? Мне тридцать шесть, и у меня ничего нет. Я не остаюсь ни в одном месте больше, чем на полгода. Я хочу найти свои родителей, потому что эта пустота меня убивает. Как ты справедливо заметил, тебе есть ради кого жить. А я… Я сама все в своей жизни похерила. Детей у меня не будет, приговор озвучили несколько лет назад. Из друзей Мак, которому я доставляю лишь проблемы. Да, я хотела найти родителей, потому что… Любить кого-то, значит, не существовать напрасно. И да, мне нравится твоя дочь… Я первый аборт сделала пятнадцать лет назад, у меня сейчас тоже был бы ребенок ее возраста. И да, я проклинаю тот день, когда переступила порог академии ЦРУ. — Ну давай, стенай о том, что в жизни у тебя ничего нет, человеку, что не так давно собственноручно похоронил своего восьмилетнего ребенка. Злишься на себя? А дальше-то что? — Не знаю, — она покачала головой. — Может, найду родителей, сдам их ЦРУ. Ксавье прав, тот кому скрывать нечего, не прячется так хорошо. Не хочу, чтобы это было на мне. Я и так все вокруг себя разрушаю. Землетрясение… — она усмехнулась. — Даже способность под стать, оно тоже все рушит. Я ужасная. — Нет, — Эрик поднялся на ноги, протянув ей руку, — ты разрушительно прекрасная. Нас прервали не у мастерской Мака, а в спортзале.

***

      Леншерр прижимает ее к дверце машины, резко, нагло, но она уже в тот момент думает, стоит ли его оттолкнуть. Передняя дверца машины призывно открывается, явно силой металлокинеза, и она, не разрывая поцелуя, тянет его за ворот куртки в салон, едва не стукаясь головой о крышу. И уже внутри, скидывая свою куртку и нашаривая ручку, чтобы опустить сиденье, остатки здравого смысла подсказывают, что неплохо бы завести мотор и включить печку, потому что на улице около нуля, а железо машины быстро остужает воздух внутри. Но Эрик, с которого она стягивает водолазку не жалуется, и поэтому она тоже молчит, когда его холодные пальцы забираются под майку, заставляя вздрогнуть от холода, но Леншерр мог хоть ради приличия включить обогрев. Впрочем, ей было плевать, лишь бы он не останавливался.       Здравый смысл твердит еще что-то про то, что Магнето ей в сущности не так уж и нравится, как и она ему, но ей к близости без чувств не привыкать, а что там думает Леншерр ее заботило меньше всего, и она словно одержимая, поддалась желанием тела и души, чуть ли не до крови прокусывая его губу. — Что мы делаем? — почти простонала она, припадая к его шее с поцелуем. — Замолчи, пожалуйста, — тихо, но очень требовательно сказал Эрик, вовлекая ее в новый поцелуй и зарываясь пальцами в ее волосы.       Дейзи попыталась вспомнить, что двигало ей вчера в спортивном зале, и никак не могла это сделать. От Леншерра исходила тихая, молчаливая сила, к которой хотелось прикоснуться. Нет, не стать ее частью, а ощутить это холодное спокойствие человека с глазами, холодными как лед. Ему никогда не приходилось никому ничего доказывать — одного взгляда на Магнето хватало, чтобы все понять. Но она, работающая среди прожжённых жизнью мужчин, доказывала всем вокруг, что она не просто хорошенькая шпионка. Сейчас же, в его сильных руках она ничего не хотела ему доказывать, желала лишь молча подчиниться его почти осязаемой силе, довериться и хоть на секунду стать слабой. И плевать, что без его металлокинеза она с лёгкостью уложит его на лопатки, он от этого слабее не будет. А ей не будет больно, и стыдно тоже не будет.       Она обхватила руками его шею, позволив слегка приподнять себя, и он легко стянул джинсы, аккуратно отправив их на водительское сиденье, вслед за ее майкой и его курткой — чертов аккуратист. Свою же снятую куртку она сразу небрежно кинула куда-то на заднее сиденье.       Она схватилась за край брюк и медленно потянула их вниз, чертыхнулась — предмет гардероба при неудобной позе Эрика снимать было тяжело. Леншерр отпрянув на несколько секунд, опуская второе сиденье и заканчивая с остатками белья, а она сдвинулась назад, предоставляя ему больше места. Он тут же нависает над ней, оставляя легкий поцелуй в губы, шею, спускаясь все ниже, а Дейзи пальцами зарывается в его волосы, когда он касается внутренней стороны бедра, призывно выгибается, приподнимая таз и позволяя ему стянуть с себя трусики. Она притягивает его к себе, впивается отчаянным поцелуем в губы, отмечая, что Эрик спокоен даже сейчас, лишь глаза да тело выдают насколько он сейчас возбужден.       Она крепко впивается пальцами в его плечи, когда он входит в нее, шикает от резкой боли в левой ладони, а Эрик снова затыкает ее поцелуем, продолжая медленно двигаться. Скажи ей кто-нибудь неделю назад, что она будет сдерживать стон от прикосновений Магнето, жадно ловя его поцелуи, готовая умолять, чтобы он не останавливался, она бы рассмеялась тому человеку в лицо и даже бы сотку поставила, что такого никогда не случится. Что ж, эту выдуманную сотку она уже проиграла.

***

— Это было странно, — вдруг сказала Джонсон, сидевшая на капоте его автомобиля, а Эрик подумал, что более неподходящего определения случившемуся она найти просто не могла. — Не то что бы это прозвучало приятно, — усмехнулся Леншерр, раскручивая разом все гайки металлокинезом.       Дейзи удивленно на него посмотрела, чуть приоткрыла рот, словно собиралась что-то сказать, и вдруг залилась смехом. Голос у нее был звонкий, чистый, глубокий, и он на секунду вдруг подумал, что она могла стать певицей, а стала чертовым агентом ЦРУ. И как так, интересно, вышло? Она перестала смеяться, поймав на себе его задумчивый взгляд, слезла с багажника, скрестила руки на груди и заявила: — Не в этом плане, — она покачала головой. — Просто знаешь, ну… — она замялась, что-то явно подбирая в голове. — Ты же Магнето. — Ладно, — усмехнулся Эрик. — Я понял, — он молча поставил колесо на место, закрутил гайки обратно. — Как тебе вообще пришло в голову стать агентом ЦРУ? — Он убрал в багажник домкрат, который по идее ему не требовался, но мимо ездили машины, и что-то не особо хотелось привлекать внимание. А так, вполне банальная ситуация на дороге: у женщины лопнуло колесо, а она попросила проезжающего мимо водителя помочь его заменить. И когда он умудрился стать таким параноиком? — Вышло случайно, — наконец, сказала Дейзи. — Мне, наверное, лет четырнадцать было, я жила в очередной приемной семье, они держали в Лэнгли придорожное кафе. Как-то раз я потерялась, уснула в автобусе по дороге со школы. Оказалась у входа здания ЦРУ. Зашла далеко, и так по-детски испугалась, что меня сейчас арестуют за проникновение. Побежала и попала под колеса подъезжающей машины. Водитель успел затормозить, а я отделалась испугом. Он выбежал, помог подняться, сам, наверное, больше меня испугался. Я сказала, что все в порядке, и что доберусь до дома сама. Не хотела расстраивать новых родителей. Он сказал мне, что я очень храбрая девочка. Наверное, просто хотел успокоить, я же ничего храброго не сделала. А я тогда такая расстроенная была, мне казалось, что меня опять отдают обратно в детдом. А после его слов так на душе тепло вдруг стало, и я подумала, что здесь работают хорошие люди. Потом вдруг из здания к нему другой человек подошел, и позвал его. И они ушли вместе. В общем, даже понять не могу, что меня так зацепило, но я решила с тех пор: стану смелой, перестану бояться, что меня опять бросят. — Полагаю, это было в шестьдесят втором, — тихо сказал Эрик, поймал ее вопросительный взгляд и пояснил. — Ну, лет четырнадцать, я помню, что ты в сорок седьмом родилась, — он помолчал, задумчиво уставившись на только что закрытый багажник, а Джонсон удивленно на него посмотрела. — Ты помнишь этого человека? — спросил он. Он уже знал начало этой истории. И знал ответ на свой вопрос — не помнила. Она отрицательно покачала головой. — Поехали, скорее, — Эрик прошел к своей машине, не обернувшись к Джонсон. — Не спались перед сыном, а то он меня недолюбливает почему-то, — усмехнулась она. Хорошо еще, что Джонсон не Рейвен. — И кстати, что мы скажем Ксавье, если он спросит? Как я понимаю, ты не хочешь, чтобы он знал про то, что ты сказал мне о матери. Почему ты ему не доверяешь? Он же вроде твой друг. — Чарльз телепат, — сухо кинул Эрик. — Я сам ему расскажу, что сообщил тебе. И у меня к нему еще пару вопросов только что образовалось. — Помощь нужна? — открывая дверцу машины Хэнка, сказала Джонсон. — Это наше дело, Джонсон. Едь впереди меня, и не выкинь больше ничего, пожалуйста, — твердо сказал Леншерр, садясь в машину.       Лэнгли. Шестьдесят второй. Сбитая девочка. Таких совпадений просто не бывает. И Чарльз не мог об этом не знать.