На уровне бездны - в небо

      Бе­жать что есть сил, не раз­би­рая до­роги. Мчать­ся впе­рёд, не жа­лея ног. Сбе­гать из ра­за в раз, ког­да сер­дце но­ровит выр­вать­ся из гру­ди. Сло­мя го­лову, уно­сить­ся прочь. Прочь от все­го, что есть у не­го. «Мам, пап…», — в сер­дцах сто­нет маль­чиш­ка, сгла­тывая под­сту­па­ющий к гор­лу ком и ру­кавом сво­ей тол­стов­ки сма­хивает выс­ту­пив­шие ску­пые слё­зы. Сворачивать в оче­ред­ной проулок, петлять по шумным улицам, про­бегая уже не пер­вую и не вторую подворотню, с ки­шащи­ми в них кры­сами. Мальчишка но­ровит убе­жать ещё даль­ше. Ведь это имен­но то, к че­му он при­вык. Пос­ледние, как минимум три го­да, он де­лал это с за­вид­ной пос­то­ян­ностью прос­то от то­го, что не знал, как ему быть. Ничего дру­гого прос­то нап­росто в го­лову и не при­ходи­ло. Он давится неизбежностью, проглатывает этот сырой ком неприятностей, заглушая всё ощущением мнимой свободы, что открывается ему в такие моменты.       Не мог он, ре­бёнок двух лю­дей, одних из силь­ней­ших ге­ро­ев, на­ходит­ся ря­дом со сво­ими же ро­дите­лями. Не вы­носи­ло под­рос­тко­вое сер­дце все­го то­го, что ему при­ходи­лось ви­деть, слы­шать, тер­петь в сте­нах род­но­го до­ма. Его гло­жило не­пони­мание, при­поро­шен­ное тос­кой и бес­си­ли­ем. Ему пе­ри­оди­чес­ки да­же ста­нови­лось страш­но, но с со­бой по­делать он ни­чего не мог. «Боль­но».       Боль­но слы­шать то, как твои род­ные кри­чат друг на дру­га. Обид­но знать то, что лю­бовь, что свя­зала их од­нажды, ис­па­ря­ет­ся как во­да на сол­нце. Страш­но осоз­на­вать, что не стоит ожидать счас­тли­вого фи­нала. Жут­ко от то­го, что од­нажды это всё пе­рерастёт в что-то бо­лее худ­шее и ког­да-то их счас­тли­вая семья рас­па­дёт­ся на час­ти. От­ча­яние зах­ва­тыва­ет с лих­вой, ли­шая воз­можнос­ти вздох­нуть пол­ной грудью и попытаться от­пустить.       А ведь ни­чего уже и нет, так ведь. Всё то, что ка­залось ему ког­да-то луч­шим вре­менем, ока­залось наг­лой ложью, бес­со­вес­тным врань­ем и ими­таци­ей счас­тли­вой се­мей­ной жиз­ни.       «Не­нави­жу», — ду­ма­ет маль­чиш­ка, спо­тыка­ясь на вы­мощен­ной кам­нем до­роге, поч­ти па­дая. Но вов­ре­мя от­ре­аги­ровав, ос­та­ёт­ся, ма­ло то­го, что на но­гах, так ещё и про­дол­жа­ет свой бег, те­перь уже с пре­пятс­тви­ями. Ког­да он по­кинул го­род­скую, гус­то усе­ян­ную мно­го­этаж­ка­ми зо­ну - не яс­но. Сей­час вок­руг толь­ко пя­ти­этаж­ные зда­ния и, не ред­кость, час­тные до­ма. Но пле­вать. То­ши­юки про­дол­жа­ет бе­жать, буд­то за ним го­нит­ся стая оз­ве­рев­ших, го­лод­ных вол­ков, что же­ла­ют ра­зор­вать его в клочья.       Сло­ва, под­слу­шан­ные у по­рога в ка­бинет ма­тери, про­из­не­сён­ные его от­цом, да­вят на ор­ган, раз­но­сящий кровь по те­лу. Каж­дый удар его сер­дца при­носит нес­терпи­мую боль. «Я жа­лею, что он ро­дил­ся». Мысль на­батом бь­ет в го­лове, зву­чит в раз­ных ин­то­наци­ях, ско­рос­ти и тем­бре. Но смысл всё тот же. «Луч­ше бы ме­ня не бы­ло…», — думает ребёнок, отчаявшись и разочаровавшись во всём. Оче­ред­ной ры­вок впе­рёд, но си­лы по­кида­ют те­ло юно­го аль­фы и спот­кнув­шись об тор­ча­щий из зем­ли ко­рень де­рева, То­ши­юки па­да­ет на­земь, ку­выр­ком про­каты­ва­ясь по зем­ле.       «Не хо­чу жить…», — переливами родительских голосов звенят его собственные мысли.       Лё­жа на спи­не, воз­зрив­шись в не­бо, он не ощу­ща­ет се­бя. Нет ни­чего. Он не чувс­тву­ет сей­час аб­со­лют­но ни­чего. Ни ус­та­лос­ти, что смо­рила его те­ло. Ни от­го­лос­ков раз­би­того ми­ровоз­зре­ния, что сей­час ис­ка­жа­ет да­же сол­нечный свет, прев­ра­щая его из зо­лотис­то-жел­то­го, тёп­ло­го и при­ят­но­го, в ядо­вито шаф­ра­новый, та­кой же «как у от­ца».       Он жму­рит­ся, ла­доня­ми прик­ры­вая ли­цо. Хо­чет­ся спря­тать­ся. Не ви­деть. Не слы­шать. Хо­чет­ся прос­то ис­па­рить­ся. Но при­ходит­ся быть. Ле­жать на ос­ты­ва­ющей зем­ле, зак­ры­вая ли­цо ру­ками и не смот­реть на сол­нце над со­бой, по­тому что «цвет отцовских глаз».       Одыш­ка пос­ле быс­тро­го бе­га сме­ня­ет­ся раз­ме­рен­ным ды­хание, нас­толь­ко же не ско­ро, как мыс­ли, что за­гоня­ют его в угол. «По­чему отец так ска­зал? По­чему он тог­да всё ещё в семье? Ведь семья это ге­мор­рой для не­го. Тог­да за­чем это всё? Не же­ла­ет пор­тить ста­тус «при­леж­но­го семь­яни­на»? Не хо­чет, что­бы за его ду­шой охо­тились сплет­ни­ки-ре­пор­тё­ры, что го­товы на всё ра­ди сен­са­ции? Ка­кого чер­та во­об­ще эта семья тог­да соз­да­валась? За­чем это всё? Не­уже­ли нель­зя по-дру­гому?». Бес­числен­ная ар­мия воп­ро­сов в го­лове. Да толь­ко ни на один из них у Ба­куго То­ши­юки нет от­ве­та.       Как бы ему хо­телось не слы­шать и не знать все­го то­го, что он ус­лы­шал у две­ри в ка­бинет ма­тери. По­чему он сно­ва под­дался сво­ему лю­бопытс­тву, как тог­да, в свои один­надцать лет? Как же хо­чет спро­сить у са­мого се­бя: - «Ну что, То­ши­юки, ты до­волен?». Хах. До­волен ли? Те­перь-то он зна­ет, счастья в семье Ба­куго — нет. Прос­то уме­лая ил­лю­зия. Кра­сивая ложь. Бархатная картина, сотканная из гнилых лоскутов. Блеск.       «За­чем ты тер­пишь это, мам… за­чем?», — эта мысль во­ет вол­ком, на ок­ра­ине соз­на­ния. Как те­перь ему быть? Ро­дите­ли слы­шали, что он под­слу­шивал. До­мой воз­вра­щать­ся не хо­чет­ся. Жить не хо­чет­ся, че­го уж там. Тя­желый вздох вы­рыва­ет­ся из гру­ди. «Ру­ка за­тек­ла», — ду­ма­ет То­ши, сжи­мая и раз­жи­мая паль­цы ру­ки, ко­торой прик­ры­вал до это­го ве­ки.       Лёгкий ве­терок при­носит с со­бой стай­ку му­рашек, прой­дясь по об­на­жен­но­му учас­тку те­ла, что ого­лился при па­дении. Тол­стов­ка зад­ра­лась, яв­ляя ми­ру по­лос­ку свет­лой ко­жи, от уров­ня пуп­ка до по­яса его джинс. Пусть стес­нять­ся и не­чего, а мо­жет и сто­ило бы воз­гордить­ся име­юще­муся прес­су, но ему неп­ри­ят­но. «Зяб­ко». Вто­рой сво­бод­ной ру­кой, он тя­нет­ся, что­бы одер­нуть одеж­ду, дабы скрыть, как он ре­ша­ет­ для се­бя, на­готу сво­его те­ла. Но ру­ка за­мира­ет на мес­те. Оче­ред­ной по­рыв вет­ра при­носит с со­бой шлейф за­паха и зас­тавля­ет нап­рячь обо­няние пар­ня. «Оме­га», — ду­ма­ет он, при­нюхи­ва­ясь и не смея по­шеве­лить­ся. — Чего разлёгся? — вдруг над го­ловой раз­да­ёт­ся го­лос, от ко­торо­го его, слов­но от вед­ра ле­дяной во­ды, про­шиба­ет по­калы­вани­ем в ко­неч­ностях, подобно иг­лам, что впи­ва­ют­ся в плоть. Жуть.       От­ки­нув ру­ку от ли­ца и про­мор­гавшись, То­ши­юки смот­рит пе­ред со­бой. Си­лу­эт, что зас­ло­ня­ет его от сол­нца, окружен тенью и от того об­раз све­тит­ся и пе­рели­ва­ет­ся гам­мой не­из­ве­дан­ных ми­ру цве­тов. Этот силуэт появился до безобразия не вовремя. Жут­ко не­умес­тно и не к де­лу. Он не сра­зу на­ходит­ся с от­ве­том, на ма­нер выб­ро­шен­ной на бе­рег ры­бы, он от­кры­ва­ет и зак­ры­ва­ет рот, цо­кая еле слыш­но зу­бами. В но­су до сих пор ще­кот­кой пес­трит за­пах омежь­их фе­ромон, ему буд­то страш­но вздох­нуть. Альфа мысленно гонит прочь наваждение. «Ка­кого чер­та?». — Язык прог­ло­тил, аль­фа? Под­ни­май­ся, а то зад зас­ту­дишь, — де­вуш­ка улы­ба­ет­ся слиш­ком ши­роко и клы­кас­то, что у То­ши не­воль­но по поз­во­ноч­ни­ку про­бега­ет та­бун из сы­рых му­рашек, ос­тавляя пос­ле се­бя не­понят­ное и доселе не­из­ве­дан­ное ему чувс­тво. «Приставучая омега», — ду­ма­ет па­рень, но ви­ду не по­да­ёт, му­жес­твен­но вы­дер­жи­вая шут­ки сво­его те­ла и ре­ак­цию на но­вую зна­комую.       Перекатившись на бок и подперев голову рукой, он воцаряется на девушку перед собой, что так не кстати приостановила атмосферу самоуничтожения его собственного мира своим появлением. «И чего только нужно ей от меня?». Девушка не спешит уходить. Буквально пялится, осматривая придирчивым взглядом, рассматривает, приторно ухмыляясь. Тошиюки, не желая оставаться в долгу, окидывает её взглядом с ног до головы.       Су­дя по все­му, смот­ря на её ми­ни­атюр­ность, рост не боль­ше мет­ра пятидеся­ти пя­ти. Сред­ней длины ров­ные во­лосы, еле дос­ти­гающие уров­ня плеч. «Стройная и подтянутая, — мысленно оценивает девушку Тоши, — ей бы характер попроще». — Мы не в тех от­но­шени­ях, что­бы пе­режи­вать о чу­жой зад­ни­це… — фыркает альфа, закатывая глаза, но искоса поглядывая на реакцию девушки. Она все никак не собиралась уходить.       Услы­шав дерзкий ответ, омега лишь хмы­ка­ет, прик­рыв свои ве­ки, а по­том рез­ко рас­пахнув, воз­за­ря­ет­ся на пар­ня, смот­рит пря­мо в ду­шу, улы­ба­ет­ся. — Да­же ес­ли и так, кто прой­дет ми­мо ва­ля­юще­гося че­лове­ка. Так что вос­при­нимай мою за­боту, как «ско­рую по­мощь». Дер­жи! — Про­тяги­ва­ет ру­ку, улы­ба­ет­ся во все тридцать два белоснежных зуба.       То­ши­юки смот­рит вок­руг, ог­ля­дыва­ет дет­скую пло­щад­ку, на ко­торой, как ока­залось, окон­чи­лось его бегс­тво, чер­ты­ха­ет­ся и бе­рет ее за ру­ку, под­ни­ма­ясь на но­ги, от­ряхнув­шись от су­хих листь­ев и му­сора, что ус­пели прик­ле­ить­ся к одеж­де. Ми­лые ма­мы со сво­ими деть­ми спо­кой­но про­гули­ва­ют­ся ми­мо, не­жась в лу­чах нес­пешно скры­ва­юще­гося за мно­го­этаж­ка­ми сол­нца. — Как те­бя зо­вут, чу­дако­ватый-аль­фа? — она гля­дит с хит­ре­цой из-под опу­щен­ных рес­ниц, сле­дя за каж­дым дви­жени­ем пар­ня. Лёг­кий мус­кусный аро­мат до­носит­ся до чут­ко­го обо­няния оме­ги, сме­ня­ет­ся бо­лее нас­той­чи­вым за­пахом мя­ты и в самом конце за­меня­ет­ся при­ят­ной тя­жестью хвой­но­го ле­са, на­пол­ненно­го ва­ниль­ной пря­ностью и бе­лого кед­ра. Она слег­ка смор­щив нос, пы­та­ет­ся при­нюхать­ся силь­нее и рас­про­бовать его, по­куда не пой­мёт его аро­мат пол­ностью. — Ба­куго То­ши­юки. Я ко­неч­но не про­сил о по­мощи, но… спа­сибо. — Робко отвечает он, чему и сам удивляется. Как это так? Он смущён? Да не в жизнь,— Мо­ему за­ду те­перь точ­но ни­чего не уг­ро­жа­ет. — «Юки, ты что, шутить разучился? Вот же позорище».       Угол­ки губ де­вуш­ки взды­ма­ют­ся вверх, оза­ряя ли­цо озор­ной, нас­мешли­вой ус­мешкой, а в глазах — непомерное удивление, которое она попыталась скрыть, отводя взгляд в сторону. — Спа­сать лю­дей — мое хоб­би, — продолжая смотреть в бок, тараторит девушка, — Ура­рака Аки, при­ят­но поз­на­комить­ся. — Взаимно. Что ж, Урарака-сан, я пожалуй пойду. Рад знакомству и все такое. Может еще увидимся.       Паршивое состояние, головная боль, да и ещё куча всего в запасе под грифом «семья», так не кстати портит ему знакомство, но продолжать беседу с таким отвратительным настроением желания нет. На душе буря, в сердце разгром. Какая речь ещё может идти о флирте или ещё о чём-то таком. Вздор. Потому откланявшись в шутливой манере, Тоши разворачивается на сто восемьдесят градусов, уже занеся ногу для первого шага прочь, как вдруг девушка перехватывает его за предплечье. — Погоди! Ты правда… Сын второго героя? Серьёзно? — искреннее удивление, в купе с хлопающими ресницами, возможно возымели бы должный результат и Тошиюки бы остался поболтать подольше, но не сейчас. Но у девушки другие планы. — Здорово! И каково это? Здорово жить под одной крышей с такими сильными про?       Тошиюки, развернувшись в пол оборота, хмуро смотрит на девушку, примечая при этом, что она немного, но кажется, дрожит от волнения. — То­ши­юки? Я как-то читала интервью героя Шото. Он говорил, что они с мужем не могли решить как назвать ребёнка, потому и дали ему двойное имя, — вцепившись в руку альфы, омега задумчиво вглядывается ему в глаза. — Если правильно помню, твоё имя характеризует их самих. Но это уже из фан серии. — Слушай, ты меня пугаешь. — Осторожно отцепив чересчур сильную для девушки хватку, парень пятится назад. — Ты что, фанатка? — О-о-о. — Задумчиво тянет Урарака, улыбнувшись и быстрым движением кисти заправив волосы за ухо, — Нет-нет. Просто мамин друг как-то говорил об этом и я решила сама прочитать. Не более. Нет.       Осознав какую глупость она сморозила, девушка активно машет головой из стороны в сторону, подняв руки перед собой. Вероятно смутившись, она оглядывается по сторонам, будто ищет тему, чтобы избежать дальнейшего разговора. — Ладно, пропущу это мимо ушей, — Тоши расслабляется, сунув руки в карманы. Ему пусть и кажется всё до безобразия странным, но почему-то это выглядит смешно. «Дурочка».       Но разговора после не клеится. Несколько секунд подростки стоят друг перед другом, загнанные в свои мысли, пока откуда-то со стороны не доносится крик, с последующей бранью. — Он украл мой кошелёк! Герои! Где герои?!       Тоши лишь успевает обернуться на крик, как девушка, что до этого стояла смирно, заламывая пальцы от смущения, срывается с места в сторону. Дальше всё словно в замедленной съемке.       Из ладони девушки формируется нечто, смутно похожее на чёрный шар. Он взлетает над раскрытой ладонью, пока она, быстро перебирая ногами, нагоняет воришку и замахнувшись, бросает этот шар в сторону убегающего. Тот споткнувшись, но всё-таки увернувшись, что-то кричит ей, заливаясь мерзкими звуками похожими на смех и продолжает бегство. Но. В мгновение ока, по щелчку пальца девушки, мужчина замирает, будто прикованный, и в раз оказывается поднятым в воздух, небрежно дергая ногами. Урарака сбавив скорость, вальяжным шагом вышагивает к зависшему в воздухе мужчине. Тоши пусть и не видно её лица, но он будто чувствует, что лицо её озаряет улыбка. Она, подойдя в плотную, вырывает из рук воришки дамскую сумочку, что-то говорит оному и разворачивается, чеканя шаг к поспевающей дамочке.       Шар переливается яркими вспышками, крутится вокруг своей оси, будто перламутровый, немного преломляя свет. Девушка, вернув женщине сумку, стреляет взглядом на Тоши, от чего у него мурашки бегут по коже. Показалось ли ему или это действительно так, но лицо у неё было больше, чем просто довольное. «Чертовка», — проносится мысль, но она быстро улетучивается. — Спасибо! Спасибо!       Рукоплещет «пострадавшая» от рук уличного воришки дама, не спеша уходит от девушки. Подоспевшие дежурные про-герои из рук в руки принимают злодея, пожимая ей руку. А сам же Тоши, проглотив подступивший ком удивления, семенит к этой благородной особе. — Быстро же ты среагировала! — наваждение отвратительного настроения как рукой сняло, но парень этого не замечает. Он чувствует, что тупо улыбается. Настолько глупо и по детски радуясь тому, что стал свидетелем геройства. Ну ведь здорово же, правда? — Откуда ты такая? Почему тебя не отчитали за применение причуды? Да и что вообще за причуда такая? Боже, это выглядело как-то эпично даже! — Ха-ха-ха, — заливисто смеясь, будто Тоши сказал какую-то предельно смешную вещь, девушка смахивает выбившуюся челку с глаз. Подойдя ближе друг к другу, она толкает в плечо и тянет за собой в сторону: — Ничего особенного, просто временная лицензия. — Значит ты из старшей Юэй? — шагая вслед за девушкой, Тошиюки предельно вдохновлён на разговор. Он раскачиваясь в шаге, следит глазами за проходящими мимо людьми. Настроение стремительно поднимается чуть выше отметки «хреново» до банального «неплохо». «Что ж, — думает парень, — поболтаем». — Ага! — хлопнув в ладошки, и пробежав на пару метров вперёд, она оборачивается на Тоши, поставив руки в бока. Поднимает кулак к небу, в подражании какому-то герою, и произносит, с гордостью и долей самоудовлетворения: — Я же говорила, что спасать людей — мое хобби. — Омега и спасатель: это что-то новенькое, — придирчиво цокнув языком, Тоши всё-таки качает головой, будто соглашается сам с собой. — Наверняка многие тебя осуждают. — Да, не без этого, — развернувшись на пятках и продолжая идти куда-то вперёд, Урарака поднимает взгляд в небо, но тут же оборачивается на парня, не сбавляя скорости. — Но я довольно сильная представительница своей принадлежности. И причуда у меня… ммм… эффектная, — каждый шаг становится будто шире и шире, спина девушки подрагивает в напряжении, а голос и вовсе становится… чуточку грубее прежнего. — Чего юлить, я лучшая на потоке, — зарделась Аки, горделиво вздёрнув носик. — Мечтаю стать сильнейшим про и показать всем, что омеги не хуже альф, и могут быть гораздо сильнее них. — Мечтаешь быть номером один? — Ехидство? Нет. Скорее недопонимание. Тошиюки не по наслышке знает и понимает, что быть номер один — сложнейшее, что может быть в мире. Ему не раз рассказывал друг семьи, герой Деку, о том, что кроется под слащавыми сказками из новостных лент. — Не отказалась бы, но нет, — в задумчивости, с нотой блаженства, прикрыв глаза, она размеренно тянет «номер один», но тут же осекается, чтобы продолжить: — В моих планах стать просто достойным про и быть полезной обществу. — Её лицо искажается в гримасе отвращения, а губы, сжавшись в тонкую линию, двигаются с неохотой, проговаривая тихое: — Быть не только инкубатором. — Хм, да, — задумчиво почесав подбородок, Тоши не сбавляет шаг. — Цель, достойная уважения. — Спасибо, Бакуго-кун.       Остановившись у первой свободной лавочки, что была скрыта от множества глаз гуляющих по парку, девушка расслабленно приземляется на неё, тут же облокотившись на спинку и вопросительно уставившись на парня. Лицо девушки, как показалось Тоши, словно кричало само в максимально ярком проявлении мимики. «Ну и чего стоим? С-а-д-и-сь». — Можно просто по имени. — Бурчит Тоши, хмуро поглядывая на девушку. Он застыл на месте, словно истукан. Для него кажется немного странным… такое поведение омеги. Пусть он и учился в школе со смешанными типами, но чтобы так себя вести перед альфой. Нет. Это точно впервые. — Тошиюки? — Даже просто Юки.       Присев рядом с Ураракой, закинув при этом ногу на ногу, парень откидывается на спинку лавочки, ровно как девушка. Мысли словно улетучились из головы, ему происходящее кажется уже минимум приятным. Странно ли это? Он до этого буквально с горя убивался, а сейчас… Сейчас он даже и думать не хочет о чём-то кроме нового, довольно интересного, знакомства. — Хорошо, Юу-чан. — нежно улыбнувшись, она быстрым движением кисти заправляет волосы за ухо, что лезут в глаза и смотрит на парня, слегка при этом склонив голову в сторону. — Чего? — Изумляется альфа. — Ну, а что, звучит миленько, — ткнув парня в плечо, щебечет она, буквально задыхаясь от смеха. Лицо парня ну очень кажется ей забавным. — Да и тебе подходит, альфа с нежным запахом.       Тошиюки не сказать бы что шокирован, но он однозначно удивлён. Ещё никто. Господи, никто не говорил ему, что его запах… нежный, и… что не мало важно, его никогда не называли таким детским прозвищем. Это как-то… здорово? Он даже мешкается с ответом на мгновение, перед тем как, запрокинув руки за голову, произнести: — Если тебе нравится, Аки. — А вот я разрешения не давала, — она смотрит перед собой, запрокинув голову к темнеющему небу, — но ладно, Юу-чан, раз уж мы так быстро перешли со стадии знакомства до имён и прозвищ, так и быть, — она переводит взгляд на притихшего парня и толкает его в очередной раз в плечо кулаком. Не слишком сильно, но достаточно чувственно, — я позволю называть себя по имени.       «Слишком много прикосновений…», — сокрушается Тоши внутри, мысленно вопя от не то умиления, не то… очарования?       Он прикрыв глаза и просто позволив себе немного помолчать, вбирает в себя запах рядом сидящей омеги. Она пахнет просто прекрасно. Розовый перец, ревень и киви, переходящие в более стойкие ноты жасмина и цикламена. Всё настолько сладкого и гармонично, что он не в силах отказать себе в наслаждении этим её ароматом. Ему хочется насытиться им, окунуться в него, но из страны наслаждения его выводит настойчивый зов. — Эй! Хватит так нагло принюхиваться, — Урарака смотрит угрюмо и немного сердито, развернувшись в пол оборота. — Иначе сочту это за домогательство. — Брови сведены к переносице, уголки губ больше не вздернуты в милой, нежной улыбке. — Странный ты. — Я не странный. Просто альфа, — он беззаботно пожал плечами, состроив при этом гримасу, будто логичнее и банальнее ответа и быть не может, улыбается при этом во весь рот. — Что скажешь насчет мороженого? Отметим твой подвиг.       Подпрыгнув на ноги, он педантично отряхивает брюки и развернувшись к девушке, протягивает ей руку, дабы помочь встать. — О! Это было бы щедро, — она кладёт свою ладонь в ладонь парня, поднимаясь на ноги, — и мило с твоей стороны.

***

— Слушай, Юки-чан, я не видела такую школьную форму, ты где учишься? Чем занимаешься? — прокручивая в руках рожок с ванильным мороженым и слизывая языком капельки, которые успели растаять, девушка с интересом во взгляде вглядывается в профиль парня. — Учусь я в старшей Наганума, второй год обучения. — Тоши ерошит затылок левой рукой, тогда как правая нервно сжимает ткань брюк. Он не стал брать себе мороженое, ограничившись лишь бутылкой минералки. Всяко лучше, чем трапеза сладостью от которой сушит во рту. — Из увлечений…ммм… ничего особенного. Баскетбол и видео игры. А у тебя есть хобби? Я вот не смог найти то, что увлекло бы меня надолго. — Не густо, — качнув головой из стороны в сторону, Урарака отводит взгляд. — Я из увлечений могу выделить танцы, акробатику и вольную борьбу. Хобби у меня, конечно, немного глупое, но достаточно интересное. Фелтинг. Люблю создавать из неопрятной шерсти милых зверушек. У мамы за счёт меня появилась жилка коллекционера, — прикрыв глаза, Аки с нежностью вспоминает как впервые сваляла первую игрушку, которая выглядела по меньшей мере жутко, а мама забрала её и поставила на комод в своей комнате, со словами «Первая в моей коллекции», — в общем, ерунда. — Понятно, — вздохнув, говорит Тошиюки, силясь унять в себе подступающий ком с паникой. Вечер уже во всю главенствует над городом. Солнце давно уже скрылось за горизонтом, а значит, хочешь не хочешь, а нужно возвращаться домой. Но парень решает ещё потянуть время, чтобы поговорить с новой знакомой. — Ты говорила, что у твоей семьи есть друг, который фанатеет от моих родителей? Да? — Боже! — девушка начинает смеяться, громко и раскатисто, сгибаясь почти пополам, еле успевая вытянуть руку с мороженым в сторону. — Нет! Он не фанатеет, просто очень хорошо их знает и… Господи… в какой-то мере он и правда фанатик, от всей героики. Даже несмотря на то, что сам является… Ой не могу. Слышал бы он тебя!       Смех не прекращается уже несколько минут, слёзы скатываются по щекам, а мороженое то и дело норовит упасть на землю, неустойчиво находясь в руках девушки. Тошиюки в шоке. Вот уже который раз за вечер он пребывает в шоке от поведения девушки. Она слишком открыта. Так громко смеяться, жестикулировать, говорить что-либо. Да она вообще какая-то не такая, как остальные. «Не правильная что ли?», — думает Тоши, смотря на очередную попытку взять себя в руки со стороны Урараки, а та лишь с придыханием смахивает с ресниц крупицы выступивших от смеха слёз, и так деловито обернувшись на парня, манит к себе пальцем. Тоши не мешкая наклоняется. — Я ему не скажу, что ты назвал его фанатиком, иначе обидится.       Тоши хотел было уже возмутиться, взорваться в негодовании, да и вообще, спросить чего он такого смешного сказал, кто этот загадочный и обидчивый друг, но у смартфона Урараки были совершенно другие планы. Он, новомодный гаджет, неистово разрывается уж больно знакомой мелодией, заставляя девушку вмиг смениться в лице и юркнуть в карман маленького клатча на плече. «А он всегда был там?», — отвлекается Тоши на увиденный атрибут одежды, буквально пропуская момент, когда девушка достаёт телефон и принимает вызов. — Да, мам? — Урарака хмурит брови, прижимая телефон к уху. — Что? — брови тут же взлетают вверх, а лицо озаряет искреннее удивление, она припадает губами к рожку с мороженым, поглощая его, пока на том конце ей что-то рассказывают. Это забавно наблюдать со стороны, когда кто-то разговаривает по телефону. Урарака кивает, хмурится, улыбается и мычит в трубку, будто тот, с кем она говорит это видит. «Забавно». — Нет-нет, я вижу время. — Писк, а не голос, срывается с губ и топнув ногами, девушка отвечает на вопросы с того конца провода: — Да, скоро буду. — Она пыхтит и оглядывается, смотрит на дома чтобы ответить: — Не волнуйся, я неподалеку.       Как-то скомкано и быстро завершается разговор и Тоши смотрит на девушку. Она действительно какая-то другая. Урарака, не взирая ни на что, быстрым движением закинув телефон обратно в мини-сумочку, поднимается на ноги. Оборачивается на него, хмурит немного брови, и выбросив скомканную салфетку из-под мороженого, обращается к нему: — Уже очень поздно, Юки-кун. Мама звонила, беспокоится. Завтра у меня практические занятия, — потянувшись, ни чуть не смущаясь парня, она хрустит костяшками пальцев, — Очень рада знакомству, Юки-кун! Мне надо бежать…       Урарака срывается с места, делая шаг в сторону к выходу из парка, надеясь скорее отправится домой, как вдруг Тоши хватает её за предплечье, ведомый порывом ныне неизвестных ему чувств и буквально тараторит: — Подожди! Давай я тебя провожу. Уже поздно и…       Урарака ложит ладонь поверх ладони парня, смотрит в глаза, мягко и нежно улыбаясь ему, осторожно убирая руку. — Не стоит. — Она качает головой из стороны в сторону, легонько сжав пальцы парня, перед тем как отпустить руку вовсе. — Поверь, я могу за себя постоять. — Вдох. Как в подтверждении свои слов она поднимает руку, напрягая и в шуточной манере показывает бицепс. — Но спасибо. Мы наверняка еще увидимся. Пока-пока.       Отсалютовав и развернувшись на пятках вокруг своей оси, для комичности, она быстрым бегом покидает парк, оставляя после себя шлейф запаха свой принадлежности.       Тоши стоит словно в воду опущенный. Глупо растягивает губы в улыбке, смотрит в сторону, где скрылась до этого девушка и не может поверить сам себе. «Вот ведь, бывает же такое… Не думал я, что она будет… настолько приятной и забавной по общению. Но всё-таки, — он ступает первый шаг по направлению к противоположному выходу из парка, — характер бы ей попроще».       Уже миновав ограждения, почти выходя на пешеходный переход, к развилке дорог, его осеняет догадка, мысль. «Черт, а ведь я не взял у неё ни номера, ни имэйла! Твою мать… Что за гребанный день, какой я дебил… — хлёсткий удар ладони по лбу сбивает наваждение и на ее место пришло осознание своей собственной тупости, — Я бы хотел с ней ещё пересечься… Хотя кое-что важное я всё-таки о ней знаю!».