Споры о Шекспире

      Четыре пары пролетели незаметно. И вот я плетусь по опустевшему вмиг коридору в 308 аудиторию. Чувствую, что ничем хорошим эти допы не закончатся. Да и зачем они нужны? Бред какой. Но ничего не поделаешь. С моей мамой спорить себе дороже.       Захожу в кабинет. Алексей Викторович опять, как и ожидалось, сидел на столе в позе лотоса, уткнувшись в какую–то толстую книгу. Кинг вроде. Не люблю Кинга. В воздухе витает запах табака. Он действительно курит прямо в аудитории?       – Слушайте, если вы так решили отомстить за пощёчину, то могли бы придумать что-то пооригинальнее, чем мучить меня дополнительными занятиями, в коих я не нуждаюсь. Вы же мужик, – атаковала я с порога.       – Филатова, ты вообще о чём? – Учитель взглянул на меня, вскинув бровь и откладывая книгу, – я вообще-то изложил твоей матери своё мнение о твоих познаниях в литературе. И она настояла на том, чтобы я позанимался с тобой дополнительно, – ухмыляется литератор.       – Но ведь это не правда. У меня твёрдая пять и по русской, и по зарубежке. Все произведения прочитаны. Сотни стихов выучены, некоторые и на языке оригинала, – я складываю руки на груди.       – Это всё прекрасно. Но, видишь ли, знание теории ещё не означает успех, – учитель спрыгивает со стола и делает шаг в мою сторону, что заставляет меня отшатнуться назад, – чтобы понять, что писатель хотел донести своим творчеством до этого мира, литературу нужно чувствовать всеми струнами души. А ты, Филатова, не способна на это. Ты слишком скучная и зажатая. Не спорю, потенциал в тебе есть, но...       – Как вы можете такое говорить? – Перебиваю учителя. Мои щёки вспыхивают от злости.       – Будешь отрицать? Я так и знал. Сразу было понятно, – учитель достаёт пачку сигарет из кармана. Закуривает. Вот нахал! Аудитория наполняется запахом вишни и табачным дымом. – Слишком правильная. Слишком хорошая. Всегда держишь себя в каких-то рамках, – загадочно улыбаясь, учитель делает затяжку, – но должен признаться, что пощёчина была неожиданной. Тут ты меня удивила. А то я думал, ты совсем ватная.       – Да вы! Да как вы... – Я просто взрываюсь от злости, но не нахожу слов, чтобы выразить своё возмущение. Возникает желание влепить ему ещё одну пощёчину. Как он смеет так разговаривать?       – Знаю, знаю, – Алексей Викторович докуривает сигарету. Берёт со стола папку, накидывает на себя пиджак цвета хаки, – а теперь пойдём. У нас есть дела.

***

      – Филфак? Зачем мы сюда приехали? – Выходя из машины, я разглядываю старое здание, выполненное в классицистическом стиле.       – Увидишь. Пойдём уже, – отвечает учитель и тянет меня за собой вверх по ступенькам. Внутри здание факультета выглядело ещё старее, чем снаружи. Я не понимаю, неужели нельзя выделить деньги на ремонт? Ведь это здание буквально пропитано историей, архитектурный памятник и всё такое.       – Здравствуйте, Саныч! – Литератор здоровается с охранником.       – Приветствую, Алексей. Смотрю, вы с дамой, – улыбается мужчина. На вид ему около пятидесяти.       – Да это моя ученица. Филатова Настя.       – Ладно. Проходите.       – Так и что мы здесь делаем? И откуда вас знает охранник? – Спрашиваю я учителя, пока мы идём по длинному коридору непонятно куда. На стенах висят различные стенгазеты, плакаты, стенд студсовета, стенд волонтёрского отряда. Доска объявлений пестрит разными бумажками. Играет радио. Студенты, словно пчёлы в улье, жужжат и куда-то спешат.       – Ну, я как бы здесь учусь. Закончил бакалавриат. И вот теперь в магистратуре. В планах стать доктором филологических наук, – спокойно отвечает литератор.       – Вот так новости. С виду такой разгильдяй, грубиян и балбес, а оказывается учёный растёт. Есть ещё что–то, что я должна о вас знать? – Хихикаю я.       – Поверь, я тебя ещё удивлю. Заходи давай, – Алексей Викторович распахивает передо мной массивную дверь в аудиторию. За преподавательским столом сидит рыжая девушка, которая, жестикулируя, что-то громко объясняет целой аудитории студентов. Однако не все они сидят за партами: кто-то сидит на полу, вырезая что-то из бумаги, кто-то занимается пошивкой какого-то костюма, кто-то просто стоит, оперившись о стол. Что тут вообще творится? И зачем литератор притащил меня сюда?       – Привет. Простите за опоздания, гайз! – Сказал Алексей Викторович, обращаясь сразу ко всем.       – Лёха, что так долго? – Рыжая девушка повернулась к нам.       – Работа, – Алексей Викторович пожимает плечами.       – Это твоя Джульетта? – Внезапно спросила девушка, оглядывая меня с ног до головы, – меня Кристина зовут. Приятно познакомиться, – девушка протягивает мне руку.       – Настя. Мне тоже приятно, – на автомате я пожимаю руку. – Какая ещё к чертям Джульетта? – Поворачиваясь, возмущенно спрашиваю я у литератора.       – Видишь ли, у нас на филфаке неделя Шекспира будет, приглашаются студенты с других факультетов и из других вузов. И по такому поводу завкафедры европейской литературы запрягла магистрантов и студсовет сделать постановку одной из пьес Шекспира. Мы выбрали «Ромео и Джульетта». Классика.       – Лёха у нас Ромео играет, – вмешивается Кристина. К этому моменту все находящиеся в аудитории отложили свои дела и вслушивались в нашу беседу, с интересом разглядывая меня. Становится некомфортно.       – Но вот Джульетту найти никак не можем, – вздыхает Лёша.       – А я тут каким боком? – Закатываю глаза, осознавая, что ничего хорошего, по крайней мере, для меня, не происходит. – Актриса из меня, к тому же, посредственная.       – Это твоя возможность раскрепоститься. Ну, ты же помнишь наш разговор? – Учитель ехидно улыбается. – Насчёт актерского мастерства не переживай. С нами будет заниматься специалист из вузовской театральной студии. Ну что, Филатова, будешь моей Джульеттой? – Алексей Викторович, не моргая, смотрит мне прямо в глаза, от чего становится не по себе. – К тому же, выбора у тебя нет.