Споры о Шекспире

Первые несколько минут я не могла справиться с волнением и переключиться от ревнующего литератора на задания. Несколько раз пробегала глазами по листу, пытаясь понять смысл написанного, но тщетно. Слова не вставали в предложения, а мысли разлетались в разные стороны. Всё, что меня сейчас беспокоило – Лёша и приступ его беспочвенной ревности. Я точно знала, что Левин устроит мне взбучку. Окидываю класс взглядом. Все сосредоточенно что-то пишут, черкают, замазывают и снова пишут. Левин ходит вдоль рядов – следит, чтобы никто не списывал и не разговаривал. В мою сторону даже не смотрит. Откуда такая перемена? Ещё пять минут назад он был готов испепелить меня одним взглядом. Чтобы собраться с мыслями закрываю глаза, делаю глубокий вдох, запрокидывая голову назад, и выдыхаю. Быстро выполняю тест и вчитываюсь в задания, требующие развёрнутого ответа: «Аксиологическая проблематика романа Э.М. Ремарка "На Западном фронте без перемен"», «Тема потерянности человека в мире: Гамлет и Дон Кихот», «Экспрессионизм – искусство крика, бунт на коленях (по новелле «Превращение» Ф. Кафки)». Напрягаю все имеющиеся извилины, пытаясь вытащить из глубин памяти информацию хотя бы по одному вопросу. И, почувствовав, что мыслительный процесс запущен, растекаюсь мыслью по тетрадным листам. На удивление я справилась со своим вариантом одна из первых - за сорок с лишним минут. Скрепив листы с ответами скрепкой, написав свою фамилию и класс, в полной тишине плетусь в сторону учительского стола. ˗ Куда положить? – тихо спрашиваю литератора, пристально следящего за классом уже со своего рабочего места. Он кивает на свободный край стола, сверля меня взглядом. Поспешно оставляю задание, беру рюкзак и, не попрощавшись, вылетаю из аудитории. В ожидании следующей пары и зачёта по истории России мы с Кейт завалились в столовую. Это было излюбленное место всех выпускников; сюда приходили не только поесть, но и пообщаться. ˗ Что с твоим Левиным? ˗ спрашивает подруга, допивая кофе. ˗ Он какой-то дёрганный был. ˗ Кажется, ревнушки, ˗ вздыхаю я. Кейт вопросительно смотрит на меня. ˗ Увидел, как Литвинцев ведёт себя вне уроков. И походу его бомбануло. ˗ Серьёзно? ˗ Кейт улыбается. Ну, впрочем, как и всегда. ˗ Бред какой – приревновать к Литвинцеву. Тебе надо поговорить с Лёшей и объяснить, что Олег всегда такой. ˗ Может позже. Он сейчас зол. Не будет меня слушать, - я вздыхаю. – Ладно, пошли уже. Я не поговорила с Лёшей ни в этот день, ни на следующий. Он тоже не пытался. Однако при этом Левин всё так же каждое утро заезжал за мной. До лицея мы добирались в полной тишине, не обронив ни слова. В лицее мы тоже не разговаривали. Левин даже не смотрел на меня. Но я была слишком озабочена зачётами и экзаменами, чтобы переживать из-за Лёши. Из меня были выжаты все соки. На сон времени не хватало. Почему в сутках всего двадцать четыре часа? Я чувствовала себя так будто я - зомби. Учёба высосала все силы, а Новый год приближался. В нашем лицее Новый год – отдельная тема. Организацией праздника по традиции занимался не лицейский актив, а выпускные классы. Радовало, что нам и гешкам в результате жеребьёвки досталось украшение лицея (актового зала, коридоров, столовой и т.д.), ашкам – подготовка концерта, вешкам – организация дискотеки и конкурсов. Сегодня после пятой пары, мы, по обоюдной договорённости с 11Г и классруками, наконец приступим к украшению лицея, ибо уже завтра состоится празднование Нового года. Пятой парой у нас был классный час. Но вместо чтения нотаций за плохое поведение и отвратительно сданные экзамены литератор устроил кружок «Умелые ручки». Он откуда-то притащил десять пар ножниц, карандаши, цветную бумагу и картон, нитки, клей, вату, блёстки и прочую ерунду, чтобы мы сделали украшения, ну всякие там снежинки-гирлянды. Левин раздал указания, и все занялись вырезанием и поклейкой. И что ему не сидится спокойно? Пока мы с Кейт мастерили гирлянды, я постоянно ловила на себе взгляд горящих яблочно-зелёных глаз. Лёша наблюдал за мной. Но ни одна мышца на его лице не выдавала эмоций. Но я чувствовала, что он перестал злиться. К концу пятой пары, мы были во всеоружии и, собрав последние силёнки, направились создавать новогоднее настроение в стенах лицея. ˗ Ножницы у кого? Мне надоело кусать скотч, ˗ бубнит Кейт. ˗ Литвинцев должен был из аудитории забрать, ˗ говорит кто-то из ребят. ˗ Твою мать! А я думал, чё я забыл, - кричит Литвинцев со стремянки, приделывая гирлянду. ˗ Ща сгоняю. ˗ Да вешай уже. Сейчас схожу, ˗ я оставляю распутывание блестящей мишуры и плетусь в 308 аудиторию. Из лаборантской в тёмную аудиторию проникает струйка света. Дверь немного приоткрыта. Чувствую запах табака. Он точно там. Бесшумно беру ножницы со стола и направляюсь к выходу. ˗ Филатова, стоять, ˗ доносится властный мужской голос. Я замираю на месте, мысленно проклиная себя, что пошла за этими дурацкими ножницами. Послышались шаги. Левин подходит ко мне слишком близко. Ощущаю его присутствие каждой клеточкой. Но не поворачиваюсь. Лёша проводит ладонью по моему предплечью и обнимает меня за талию. Затем отбрасывает мои спутавшиеся волосы на одно плечо и нежно касается губами шеи. Я закрываю глаза, растворяясь в его прикосновениях. Но Левин резким движением разворачивает меня и вглядывается в моё покрасневшее лицо. ˗ Ты читала «Отелло»? – спокойно спрашивает Лёша. Киваю, но не понимаю, к чему был задан вопрос. – Значит, знаешь, что случилось с Дездемоной. Так вот ещё раз увижу тебя рядом с Литвинцевым или с кем-то другим... ˗ Э, стоп, - не сдержав смешок, перебиваю Лёшу, понимая, к чему он ведёт. – Вообще-то её оклеветали. А Отелло, бестолочь такая, не разобравшись толком и поверив не тем людям, совершил непростительную ошибку и погубил единственное, ради чего ему хотелось жить. Так что и ты не суди, не разобравшись, ˗ на последних словах я нахмурилась, демонстративно надула губы и скрестила руки на груди. ˗ Ну не дуйся, моя маленькая, ˗ Лёша притягивает меня к себе. – А что я должен был подумать? Я был так зол. Едва сдержался, чтобы не сломать Литвинцеву челюсть прямо там. Ты только моя, - наклонившись, он смотрит мне в глаза, касаясь взглядом моей души. Чувствую его горячее дыхание на своей щеке. Лёша смыкает руки на моей талии, притягивая меня ещё ближе. Я собиралась прочитать ему лекцию о ревности, но сейчас все мысли вылетели из головы. Остался только Лёша. ˗ Твоя, мой Отелло, - выдыхаю ему в губы и поддаюсь вперёд, нежно целуя Левина.