Споры о Шекспире

POV Левин - Нет, дядя, я не приеду к вам завтра. У меня уже есть планы, - достав сигарету из пачки, терпеливо выслушиваю дядин монолог о семейных ценностях и важности встречи Нового года в кругу семьи. - С друзьями ты можешь увидеться позже. А в полночь ты должен быть с нами, - в конце десятиминутной речи дядя вернулся к началу. - Тут такое дело, - начинаю я, чувствуя, что момент сообщить родным о Насте настал. – Я буду отмечать не с друзьями... - Не с друзьями? – перебивая, дядя отрывается от бумаг и вопросительно вскидывает широкую бровь. – А с кем тогда? Один что ли? Добрый Леший совсем зарос мхом со своими книжками. - Дядя, - я закатываю глаза. – Ты сначала дослушай, ну. Я буду встречать Новый год с девушкой, - почему-то я стесняюсь говорить это дяде. - Резиновой? – усмехается дядя. Но поняв, что я не шучу, он становится серьёзным, а глаза загораются ни то радостью, ни то любопытством. – Когда это ты успел? Кто она? Когда ты нас познакомишь? Наташа, радость-то какая, Леший наш девушкой обзавёлся, - на последних словах децибелы дядиного голоса увеличились в разы, а на пороге кабинета появилась та самая Наташа – дядина жена. Не успел я открыть рот, чтобы ответить дяде хотя бы на один вопрос, как меня атаковала Наташа, усевшаяся в кресле напротив меня. - Лёша? Это правда? Как её зовут? Чем занимается? Когда её нам покажешь? - Гайз, стоп, - я хватаюсь за голову, уже несколько раз пожалев, что обмолвился о девушке. После той аварии у меня не было серьёзных отношений. Да, девушки были. Но я никогда не встречался с ними больше месяца или двух. Они быстро надоедали. Я не ухаживал, не добивался их. Я просто брал то, что хотел. И конечно, я никогда не рассказывал ни об одной из них, не знакомил со своей семьёй. Порой дядя читал мне нотации о том, что кратковременные интрижки до добра не доведут. Но я не обращал внимание. Мне было удобно - это главное. Но с появлением в моей жизни Филатовой всё изменилось. И вот я, немного смущаясь, тщательно подбираю слова, чтобы рассказать о Насте, пока на меня уставились две пары любопытных глаз. – Её зовут Настя. И она моя ученица. Не перебиваем, - сразу говорю я, зная этих двоих. – Она не похожа ни на кого. Впервые я увидел её в прошлом году на модели ООН. Она сразу стала ярким пятном среди серой массы. Позже я узнал, что она школьница, и, конечно, попытался забыть о ней. А в сентябре, когда пришёл работать в лицей, оказалось, что она учится именно в том классе, который я курирую и у которого веду уроки. Кто бы мог подумать. Я стал ухаживать за ней. Понятно, что в своей идиотской манере. Настя долго бегала от меня. Но в итоге, мы вместе, - я виновато улыбаюсь, готовясь к взбучке за то, что встречаюсь со своей ученицей. - Так когда ты представишь её нам? – мило улыбаясь, вопреки моим ожиданиям, спрашивает Наташа. - Приводи её завтра с собой, - дядя тоже улыбается. – Отказ не принимается. - И это всё? Вы не будете читать мне лекцию о том, что я сплю со своей ученицей? – подозрительно спрашиваю я. - Так ты с ней спишь? – Наташа щурит глаза. - Вы предохраняетесь? – дядя становится серьёзным, но только на секунду. – Наташа, думаешь, пора рассказать Лешему откуда берутся дети? - Ля, - я краснею (Почему я краснею? Вроде взрослый мужик.) и делаю характерный фейспалм. – Всё, я пошёл. - Завтра в десять ждём вас с Настей у себя, - смеясь, кричит мне вслед дядя. - Кажется, он влюбился, - Наташина фраза предназначалась только дяде, но я непроизвольно подслушал. - Надеюсь, девочка хорошая, - воодушевлённо говорит дядя. Осознав, что специально вслушиваюсь в их разговор, я поспешно иду в прихожую. Только глубокой ночью, сидя на кухне и читая Кинга, я осознал, что Филатова ничего не знает о моей семье. Как-то, увидев у меня пустую рамку под фотографию, она спросила, почему я не вставил фото. - Чьё, например? – равнодушно спросил я. - Да хотя бы родителей, - без раздумий ответила Настя, не подозревая, что режет по живому. - Фотографии из прошлого вызывают много эмоций, - сжимая руки в кулаки до побелевших костяшек, роняю я фразу, смысл которой и сам не до конца понимаю. Но, кажется, Настя всё понимает. Она ничего не говорит, лишь обнимает меня со спины и целует в плечо. Моя девочка, если бы ты знала правду. Остаток ночи прошёл в воспоминаниях и размышлениях, несущих боль потери. Я должен рассказать Насте то, что скрываю в недрах души уже ни один год. Когда-то я хотел показать ей реальный мир, забыв, что иногда он бывает жесток. Сейчас же мне хочется укрыть её своим крылом, уберечь от этого зла. Но теперь у меня нет выбора. Я проспал знатную половину дня, когда раздался телефонный звонок. - Да, - ещё не до конца проснувшись, говорю я. - Лёш, - на другом конце телефон раздаётся родной голос. - Ко скольки мне приехать? - Сейчас я приеду за тобой, - я принимаю сидячее положение. - Да ладно тебе. Я сама доберусь. Дядя Миша меня довезёт. Хорошо? – робко спрашивает голосок. - Окей, - я вздыхаю. Вот заладила: я сама доберусь, я сама доберусь. Но спорить с Филатовой сейчас не хотелось - До встречи. -Целую. Родители Филатовой задержались в командировке дольше, чем рассчитывали. Поэтому Новый год Настя была вынуждена встречать одна. В её возрасте Новый год был для меня исключительно семейным праздником. Под новогодние песни мы всей семьёй наряжали колючую ёлку, мама готовила праздничный ужин с курицей и оливье, а мы с папой смотрели «Кавказскую пленницу» и другие фильмы про Шурика. К полуночи всегда приходил дядя, нарядившись то Дедом Морозом, то снеговиком. Мы танцевали. Распаковывали подарки. Много смеялись. А сколько было радости, когда в девятом классе мне впервые разрешили попробовать шампанское. Никогда не забуду папину фраза "лучше попробуй хороший алкоголь под моим присмотром, чем напейся дешёвого пойла в подъезде". И, несмотря на то, что дядя и папа, как и родители Насти, часто мотались в командировки, на Новый год они всегда были дома. Иногда мне становится жаль мою девочку. Из её рассказов я понял, что тёплая семейная атмосфера ей незнакома, да и с родителями она не особо ладит, а они в свою очередь мало интересуются той частью жизни дочери, которая не связана с учёбой. - Привет, - я открываю дверь и сходу притягиваю Филатову к себе. - Привет, - как всегда пряча лицо на моей груди, мило протягивает она. Но уже через мгновение Филатова нарушает нашу близость, стягивая с себя пуховик. Скольжу по ней взглядом оголодавшего тигра. Новогодне-зелёное платье подчёркивает её фигуру. А локоны делают её милое личико ещё милее. Заметив мой взгляд, Филатова краснеет. Так забавно. Когда она уже перестанет смущаться? Смотрю на часы. 19:39. Во сколько там дядя сказал быть у него? - Девочка моя, я должен рассказать тебе кое-что, - начинаю я непростой разговор, облокотившись о стену и закурив. Настя встревоженно посмотрела на меня , но ничего не сказала, давая понять, что она готова внимательно слушать. Сделав несколько затяжек, я начал свою речь. Я рассказал Насте об Ане, о маме и папе, о том, какими они были замечательными, о том, какие планы у меня были после выпускного, и о той аварии, о месяце в больнице, о пьянках, о боли, о дяде и о том, как я заново учился жить. С силой сжимаю кулаки, чтобы сдержать слёзы. По Настиным же щекам уже текут реки. Она смотрит на меня своими большими глазами, которые выражают сразу сотню эмоций. Настя ничего не говорит, лишь обнимает меня так крепко, насколько ей позволяют её силёнки. Я обнимаю её в ответ ещё сильнее. Маленькое хрупкое тело прижимается к моему, и мне кажется, что ещё мгновение – и мы растворимся друг в друге. Именно сейчас я чувствую, что я, наконец, отпустил прошлое. Груз, который я столько лет тащил на своей спине, падает и разбивается у ног этой девочки. - А теперь поехали, они нас ждут, - шепчу я Филатовой, целуя её в макушку.